Спустя несколько часов мне наконец удается выбраться из этого дома. Француз свалил, и когда предки, подпевая друг другу, все-таки выпроваживают нас в город, Вика смотрит на меня так, словно готова метнуть в спину топор. Я слышал, как ей пришлось из-за меня перенести свидание. Ничего, переживет.

Никогда не смогу забыть ее лицо в тот момент, когда она увидела меня. Не просто шок. Желание стереть все случившееся как постыдный грязный секрет. Разочарование. Я оказался не тем, кто достоин. Снова.

Пустота в груди, которую я почти сумел залатать за это время, разверзлась опять. Потому что как бы ни был я зол, как бы ни хотел выложить все прямо там, наплевав на последствия, я по ней скучал.

Вот только по ней ли? Или по той двенадцатилетней девчонке, в которую был влюблен с самого детства в маленьком доме на юге? Когда она терпеть меня не могла. Я буквально из штанов лез, чтобы она обратила на меня внимание, и вот ситуация повторилась.

Хотя я и не узнал ее, но невольно запал опять, а когда она еще назвалась именем Адель, сразу понял – это судьба. Сколько мама молилась, чтобы ее идиот сын наконец остановился, прекратил сбегать и взялся за ум. И эта девчонка с вечно недовольно надутыми губами и нахмуренными бровями была настолько очаровательна, что я просто потерял голову. Вот только, как оказалось, не я один.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что ни в какой университет мы с тобой сейчас не поедем, – произносит она, занимая место водителя в отцовской машине. У них их несколько, и сейчас мы садимся в черный мерседес. – Из-за тебя мне пришлось перенести свидание с Жан-Кристофом, а он и так приезжает в командировки всего на пару недель.

Я в это время втыкаю в телефон. Даже думать не хочу об их свиданиях. В это время мне как раз удачно пишет Эмиль. По просьбе моей матери просит заехать что-то для нее забрать, и когда я спрашиваю, что стало с ее телефоном, он присылает дурацкую шутку, и я невольно хмыкаю.

– Я вообще-то с тобой разговариваю, – начинает злиться Вика. – С кем ты переписываешься? – Она перегибается через коробку передач, чтобы выхватить из моих рук телефон, но я успеваю убрать руку.

На секунду мы зависаем практически нос к носу. Смотрим друг на друга. Ее глаза горят – столько в них эмоций: возмущение, злость, и… вдруг я понимаю, что это что-то иное, очень похожее на… Ревность?

– А что, мне нельзя с подругой парой слов переброситься? – Я словно ступаю на тонкий лед.

Викины щеки вспыхивают алым. Ну точно! Надо же!

Но она тут же берет себя в руки и возвращается на место.

– Мне все равно, – отвечает, изображая мнимое равнодушие.

– Ну разумеется. Ведь ты аж из Франции привезла себе жениха.

– Не пори ерунду. Мы познакомились на свадьбе. На которую, между прочим, ты сам меня и затащил, – раздражается она.

– И тебе понравилось!

Мы оба разом замолкаем.

– Кит…

– Можешь не заканчивать, – прошу я. – Я все и в прошлый раз понял. Поехали уже куда-нибудь. Кино хотя бы посмотрим.

Вика удивленно замирает.

– Не МГИМО же нам ехать смотреть, – поясняю я. – Выдохни. Не собираюсь я нигде учиться. А раз время до ужина все равно надо убить…

Она молча заводит машину, потом произносит:

– Рада, что мы достигли понимания.

Я сухо киваю.

– Хорошо, что между нами мир.

Даже не думай. Потому что в этот момент я понимаю, что не сдамся. И план рисуется сам собой.

Я открываю контакт Эмиля и пишу ему: «Слушай, а тебе вообще нравится этот Жан-Кристоф?» Наверное, с минуту он печатает, как будто сам не знает, и в итоге на экране высвечивается самый правильный вопрос, который мог бы задать брат: «А каков твой интерес?» И я отвечаю максимально честно: «Потому что мне нравится твоя сестра. Я в нее влюблен. С детства».

На том конце повисает тишина.

«Если сможешь помочь, в долгу не останусь».

– Может, ты все-таки отлепишься от телефона?

– Да, прости. Просто один друг пишет. – Не могу сдержать на слове «друг» довольную ухмылку.

– Ясно.

И мне тоже. Причем кристально. И когда в переписке появляется сухое «ок», я меняю имя Эмиля на первое пришедшее в голову женское, скидываю аватарку случайно найденной в интернете девчонки и прошу подыграть. Мы еще посмотрим, кто кого, Северова.

– Что именно ты хочешь посмотреть? – спрашивает она, когда мы подходим к кассе.

– Без разницы. – Мой взгляд не отрывается от телефона.

Не глядя, я оплачиваю нам два билета, а потом начинается представление.

В зале в это время мало народу, и мы садимся в самом центре. Гаснет свет. Вика замирает в кресле справа, как будто ожидая подвоха. Вся деревенеет, словно ждет, что сейчас моя рука опустится на ее колено или плечо. Зря.

А мой телефон практически не замолкает. Каждый раз, когда в темноте зала экран вспыхивает, я чувствую, как Вика напрягается.

«Давай, как договаривались», – пишу я, а сам встаю, как будто в туалет, оставляя его на сиденье. И просто жду. Понимая, что нет ни единого шанса, что она не решит посмотреть всплывающие уведомления, в которых одна очень симпатичная блондинка в эту минуту назначает мне свидание.