Как беспокойна, мой дорогой сэр, нынешняя жизнь вашей Эвелины! Каждый день судьбоносен, события следуют одно за другим!
Миссис Селвин, вернувшись сегодня утром из Хотуэллза, внезапно пришла в мою комнату и заявила:
– Ох, моя дорогая, у меня для вас ужасные новости!
– Для меня, сударыня! Боже правый, что случилось?
– Возьмите же на вооружение всю свою философию из Берри-Хилл, повторите про себя каждый выученный урок стойкости и покорности – на следующей неделе вы выходите замуж за лорда Орвилла! – воскликнула она.
При этих словах меня захлестнули самые противоречивые чувства: и сомнение, и удивление, и смятение! Я так разволновалась, что едва могла дышать.
– Боже правый, сударыня, что вы такое говорите!
– В самом деле, дорогая, вы напуганы! – иронично сказала миссис Селвин. – Право, есть что-то ужасное в том, чтобы стать женой человека, которого вы любите, а заодно и графиней[163]!
Я попросила ее перестать шутить и рассказать мне, что она на самом деле имеет в виду. Она не смогла удержаться и удовлетворить мою первую просьбу, но охотно согласилась выполнить вторую.
По ее словам, мой бедный отец все еще пребывал в крайнем замешательстве. Он признался, что не знает, как поступить со своими дочерями: с той, которую он обрел, и с той, от которой теперь должен отказаться. Он боится вновь увидеть первую и не знает, как сообщить позорную правду второй. Тогда миссис Селвин сообщила ему о моей помолвке с лордом Орвиллом. Это очень обрадовало сэра Джона. Услышав о желании его светлости поскорее жениться на мне, он согласился, что чем раньше состоится свадьба, тем лучше. В ответ он поведал миссис Селвин об истории с мистером Макартни.
– После долгого обсуждения, – продолжила миссис Селвин, – мы решили, что лучше всего будет без промедлений выдать замуж обеих дочерей: и родную, и мнимую. Так что если у кого-то из вас есть желание драться за титул мисс Белмонт, поторопитесь! На следующей неделе вы обе лишитесь права на него.
– На следующей неделе! Дорогая сударыня, как странно! Не посоветовавшись со мной, не обратившись к мистеру Вилларсу, даже без согласия лорда Орвилла!
– Советоваться с вами, моя дорогая, никто и не собирался, поскольку юные леди всегда неохотно отдают свои сердца и руки. Касаемо мистера Вилларса: достаточно того, что мы знаем: он ваш друг. Что до лорда Орвилла, то он и сам заинтересован в том, чтобы поскорее жениться.
– Заинтересован! Что вы такое говорите?
– Ну да. Как только я поняла, что наше совещание пойдет ему на пользу, я убедила сэра Джона послать за ним.
– Послать за ним! Боже мой!
– Да, и сэр Джон согласился. Я сказала слуге, что если он не застанет его светлость дома, то наверняка найдет его в беседке. Почему вы краснеете, моя дорогая? Так вот, вскоре он прибыл, я представила его сэру Джону, и мы перешли к делу.
– Мне очень-очень жаль! Лорд Орвилл наверняка подумал, что все это очень странно и поспешно!..
– Нет, моя дорогая, вы заблуждаетесь. У лорда Орвилла слишком много здравого смысла. Поэтому мы все спокойно и вдумчиво обсудили. Вы поженитесь без лишнего шума[164], хоть и не секретно, а затем поедете в одно из загородных поместий его светлости. А бедняжка мисс Грин и ваш брат, у которого нет своего дома, устроятся в одном из особняков сэра Джона.
– Но к чему, сударыня, к чему вся эта спешка? Почему нельзя ненадолго отложить свадьбу?
– Я могла бы назвать тысячу причин, – отвечала она, – но, уверена, вы не сможете оспорить и две-три из них, даже прибегнув к логике, подсказанной кокетством. Во-первых, вы наверняка хотите покинуть Клифтон: куда же еще будет уместно переехать, если не в поместье лорда Орвилла?
– Право, сударыня, – воскликнула я, – ведь раньше я считала себя сиротой, а теперь у меня есть отец!..
– Ваш отец, моя дорогая, – пояснила миссис Селвин, – хочет уберечь маленькую самозванку от унижения настолько, насколько это в его силах. Если вы немедленно займете ее место как мисс Белмонт, то уже ничего не удастся для нее сделать: она будет опозорена и признана детищем мистрис Грин, прачки и кормилицы из Берри-Хилл в Дорсетшире. Даже в глазах мистера Макартни такой союз особо почетным не покажется. При всей его унылой мрачности, нашему шотландцу, как вы сами убедитесь, хватает и гордости, и самоуважения.
– Ни за что на свете я не буду способствовать унижению этой девушки, – перебила я. – Но, сударыня, ведь я могу вернуться в Берри-Хилл!
– Ни в коем случае, – ответила миссис Селвин. – Да, из сострадания мы хотим спасти бедняжку от немедленного и прилюдного позора, и все же справедливость требует, чтобы вы с этого времени появлялись в обществе не иначе, как дочь сэра Джона Белмонта. К тому же, скажу между нами: я знаю свет. Львиная доля этой заботы по отношению к маленькой самозванке связана с тем, что сэр Джон печется о своей репутации. Ведь пока ее история замалчивается, сам он тоже остается в тени. Так что двойная свадьба, которую мы задумали, – лучшее решение, против которого не может быть никаких возражений. Сэр Джон немедленно выделит вам тридцать тысяч фунтов, эти и последующие распоряжения будут касаться уже Эвелины Белмонт. Мистер Макартни тогда же женится на бедной Полли Грин. Но поначалу объявят только, что «дочь сэра Джона Белмонта вышла замуж».
Хоть миссис Селвин и не убедила меня, ее доводы были столь разумны, что я умолкла. Я поинтересовалась, смогу ли я снова увидеть отца, или мне навсегда отказано в его обществе.
– Моя дорогая, он вас совсем не знает. Он думает, что вас научили ненавидеть его, и поэтому готов скорее бояться вас, нежели любить.
Этот ответ очень огорчил меня. Мне не терпелось как можно скорее развеять его заблуждение и постараться терпением и почтительным отношением заслужить его доброту. Но как предложить встречу, если он намерен избегать меня?..
Этим вечером, когда остальные сели за карты, лорд Орвилл приложил все усилия и красноречие, чтобы примирить меня со столь скорой свадьбой. Как же я удивилась, узнав, что мой отец назначил самым важным днем в моей жизни уже следующий вторник!
– Следующий вторник! – повторила я, задыхаясь. – О милорд!
– Моя милая Эвелина, – сказал он, – день, когда я стану счастливейшим из смертных, вероятно, ужаснул бы вас, если бы его отложили на год. Миссис Селвин, конечно, ознакомила вас с многочисленными причинами, не считая моего нетерпения, по которым наша свадьба должна состояться как можно скорее. Посему позвольте этому событию свершиться, прошу, проявите великодушие, не противьтесь, и я окажусь на вершине блаженства!
– Конечно, милорд, я не буду нарочно упрямиться, ведь вы оказали мне такую честь своим выбором. Но в этой спешке есть что-то неправильное… Что-то опрометчивое… К тому же, у меня не будет времени получить ответ из Берри-Хилл, и, поверьте, милорд, я бы очень огорчилась, если бы в таком важном деле не дождалась совета мистера Вилларса.
Лорд Орвилл вызвался было сам съездить к вам, но я сказала ему, что лучше напишу. Тогда он предложил вместо того чтобы немедленно после свадьбы отправиться в Линкольншир, для начала провести месяц в моем родном Берри-Хилл.
Конечно же, это предложение меня порадовало и доставило мне нескрываемое удовольствие. В конце концов вашей Эвелине пришлось согласиться: мы договорились, что свадьбу отложат, но только до четверга! Лорд Орвилл охотно вызвался убедить сэра Джона согласиться на эту небольшую отсрочку. Я попросила его также уговорить отца на вторую встречу со мной и передать, как глубоко я была опечалена, будучи изгнанной с его глаз.
Лорд Орвилл снова попытался заговорить о брачном договоре[165], но я сказала, что даже слов таких не понимаю.
А теперь, мой дорогой сэр, скажите: что вы думаете обо всей этой спешке? Поверьте, мне жаль, что я так легко позволила себя уговорить, и если вы выдвинете хотя бы малейшее возражение, я продолжу настаивать, чтобы свадьбу отложили на более долгий срок.
Теперь я должна кратко написать о случившемся мадам Дюваль и в Говард-Гроув.
Прощайте, дражайший и глубокоуважаемый сэр! Теперь все зависит от вашего решения: я трепещу в ожидании его, но беспрекословно подчинюсь вашей воле.