Вчера я не могла писать, настолько была взбудоражена, но теперь не стану терять ни минуты и поспешу рассказать моему лучшему другу обо всех событиях дня, которые никогда не смогу вспоминать без волнения.
Миссис Селвин решила не уведомлять сэра Джона заранее о своем визите.
– Как бы сэр Джон, испугавшись моих упреков, не попытался уклониться от встречи. Неважно, признает он вас своей дочерью или нет, но с первого же взгляда поймет, кто вы, – предположила она.
Рано утром лорд Орвилл с добрыми напутствиями усадил нас в экипаж миссис Бомонт, и мы выехали.
Во время поездки я страшно разволновалась, а когда карета остановилась у двери, чуть не лишилась чувств от ужаса! Даже сама встреча оказалась не такой пугающей, как этот миг. Кажется, меня внесли в дом, но я едва помню, что именно со мной происходило. Знаю лишь, что какое-то время мы с миссис Селвин пробыли в гостиной, прежде чем она отправила слугу доложить о нашем визите.
Несколько оправившись, я принялась умолять миссис Селвин позволить мне вернуться домой. Я уверяла, что не в силах вынести этот разговор.
– Нет, – отрезала она. – Вам надо остаться. Чем дольше вы будете откладывать этот судьбоносный момент, тем больше вас будут одолевать страхи. Мы не можем допустить, чтобы вам снова пришлось проходить через такое потрясение.
Затем, повернувшись к слуге, она сообщила свое имя.
Последовал ответ, что сэру Джону надо скоро уходить, однако он готов принять ее немедленно. Мне сделалось так дурно, что миссис Селвин испугалась, как бы я не упала в обморок. Открыв дверь в соседнюю комнату, она попросила меня подождать там и успокоиться, пока она подготовит все для моего появления.
Радуясь каждому мгновению отсрочки, я охотно согласилась. Едва миссис Селвин закрыла за мной дверь, как к ней вышел сэр Джон.
Я поняла это, потому что впервые услышала голос отца! О, сколько почтения и уважения связано с этим драгоценным словом!.. Я не могу описать, что почувствовала, когда голос сэра Джона достиг моих ушей, хотя он всего лишь давал распоряжения слугам.
Он переступил порог гостиной и сказал:
– Мне жаль, сударыня, что я заставил вас ждать. Но у меня важное дело, которое требует моего присутствия. Однако, если я могу вам чем-то услужить, я буду рад иметь честь увидеться с вами в другой раз.
– Я приехала, сэр, – сказала миссис Селвин, – чтобы представить вам вашу дочь.
– Я бесконечно обязан вам, – отвечал сэр Джон, – но я только что имел честь завтракать с ней. Сударыня, ваш покорный слуга…
– Так вы отказываетесь встретиться с ней?
– Я крайне обязан вам, сударыня, за желание расширить мою семью, но прошу прощения: я все-таки откажусь. У меня уже есть законная дочь. К тому же прошло всего три дня с тех пор, как я имел счастье узнать, что у меня есть еще и сын. Сколько еще сыновей и дочерей мне представят, неизвестно, но сейчас я полностью удовлетворен количеством своих отпрысков.
– Будь у вас хоть тысяча отпрысков, сэр Джон, – отвечала миссис Селвин, – я привела единственное дитя, матерью которого является леди Белмонт, и дитя это заслуживает особого отношения. Вам следует не избегать своей дочери, а смиренно возблагодарить судьбу, что вы все еще можете воздать должное своей бедной жене, которую вы погубили, и признать ее ребенка!
– Сударыня, меньше всего на свете я хочу вступать в спор на эту тему, – заявил сэр Джон. – Но вы вынуждаете меня высказаться. Ни один человек в мире не имеет права говорить мне о раскаянии, которое я должен испытывать, вспоминая об этой несчастной женщине: никто не сожалеет о содеянном так глубоко, как я. Но, уверяю вас, я уже сделал все, что в моей власти, чтобы почтить память покойной, как она того заслуживает. Я воспитал ее дитя и признал своей законной наследницей. Если, сударыня, вы можете предложить мне какие-то другие способы, какими я могу полнее искупить свою вину и очистить имя Кэролайн, назовите их мне. Хотя это и нанесет моей репутации еще больший урон, я с готовностью прибегну к ним.
– Все это звучит просто прекрасно, – ответила миссис Селвин, – но, признаться, мне недостает ума, чтобы разобраться в этой загадке. Однако вы же не станете возражать против того, чтобы увидеть молодую леди?
– Ни в коем случае.
– Так подойдите сюда, моя дорогая, – воскликнула она, открывая дверь. – Подойдите же и встретьтесь со своим отцом!
Взяв меня за руку, она вывела меня вперед. Меня охватила дрожь, я бы вырвалась и убежала, но сэр Джон тут же подошел ко мне, и пути назад не было.
Что за встреча! Я невольно вскрикнула и, закрыв лицо руками, без чувств рухнула на пол.
Однако он уже успел увидеть мое лицо и едва слышно прошептал:
– Боже мой! Неужто Кэролайн Эвелин еще жива?
Миссис Селвин что-то ответила, но я к ней не прислушивалась. Спустя несколько минут сэр Джон воззвал ко мне:
– Подними же голову, если не ужаснешься при виде меня! Подними же голову, о подобие моей давно утраченной Кэролайн!
Вне себя от волнения, я приподнялась и обняла его колени.
– Да, да! – вскричал он, жадно вглядываясь в мое лицо. – Я вижу, я вижу, ты действительно ее дочь! Она жива, она дышит, она здесь! Боже милосердный, ах, если бы она на самом деле была жива!
Тут он вздрогнул и оттолкнул меня:
– Ступай, дитя, ступай! Заберите ее, сударыня, я не могу выносить ее вида!
И, вырвавшись из моих объятий, он выбежал из комнаты.
Безмолвная и застывшая, я не пыталась остановить его, но миссис Селвин поймала сэра Джона за руку.
– Оставьте меня, сударыня! – воскликнул он. – Позаботьтесь об этой бедной девушке… Скажите ей, чтобы она не думала, будто я недобр, скажите ей, что ради нее я готов прямо сейчас пронзить свое сердце кинжалом! Но я так потрясен, что не могу ее видеть!
Сказав это, он бросился вверх по лестнице, будто одержимый.
О сэр, разве я не была права, что боялась этого разговора? Разговора, настолько волнующего и мучительного для нас обоих? Миссис Селвин хотела немедленно вернуться в Клифтон, но я попросила ее немного подождать в надежде, что мой несчастный отец, когда первое потрясение будет позади, найдет в себе силы вновь взглянуть на меня и вернется. Однако вскоре он послал слугу спросить, как я себя чувствую, и передал миссис Селвин, что ему очень дурно. Завтра же он готов увидеться с ней в любое время, которое она соблаговолит назначить.
Она назначила десять часов утра, после чего мы сели в экипаж. На сердце у меня было тяжело, ужасные слова «я не могу ее видеть!» не шли у меня из головы и глубоко ранили меня.
Я немного утешилась при виде лорда Орвилла, который помог мне выйти из кареты. Однако у меня не было сил говорить о столь мучительной встрече с отцом, и, попросив миссис Селвин самой все ему рассказать, я пошла в свою комнату.
Как только я сообщила доброй миссис Клинтон, что произошло, ей в голову пришла мысль, которая, кажется, дает ключ к загадке, почему мой отец так долго отказывался меня признать.
Она поведала, что женщина, которая ухаживала за моей несчастной матерью на ее смертном одре, также была кормилицей вашей Эвелины в первые месяцы ее жизни. Вскоре после того, как ее рассчитали, она немедленно покинула Берри-Хилл со своей дочерью, которая всего на шесть недель старше, чем я. Миссис Клинтон припоминает, что тогда ее отъезд всем показался странным, но с тех пор о ней ничего не было слышно, и постепенно об этой женщине совершенно забыли.
Тут миссис Селвин, как и миссис Клинтон, догадалась, что моего отца обманули и что нянька вместо меня привезла сэру Джону свою собственную дочь.
Имя, под которым меня знали, сокрытие моего происхождения, мой уединенный образ жизни – все это поспособствовало обману, который, при всей его дерзости, оказался вполне осуществим. Словом, едва идея зародилась, как пришла и уверенность.
Миссис Селвин решила немедленно узнать, верна ли эта догадка. Сразу после обеда она отправилась в Хотуэллз вместе с миссис Клинтон.
Я ждала ее возвращения в своей комнате, и вот какой рассказ услышала.
Миссис Селвин застала моего бедного отца в большом волнении. Она немедленно сообщила ему, почему так быстро вернулась, и поделилась своими подозрениями относительно женщины, которая якобы привезла ему его ребенка. Сэр Джон не дал ей договорить и сказал, что только что побеседовал с обманщицей. Мое лицо столь явно доказывало мое происхождение, что, едва придя в себя от изумления, которое чуть не лишило его рассудка, отец и сам заподозрил подмену детей. Поэтому он послал за кормилицей и сурово допросил ее. Она побледнела и пришла в замешательство, но продолжала утверждать, что действительно привезла ему дочь леди Белмонт. Сэр Джон недоумевал: он и сам всегда замечал, что девочка не имела сходства ни с одним из родителей, но это обстоятельство никогда не вызывало у него подозрений, поскольку он не сомневался в правдивости кормилицы.
По желанию миссис Селвин обманщицу снова подвергли тщательному и суровому допросу. Та была явно напугана и давала противоречивые ответы, но по-прежнему заявляла, что говорит правду.
– Узнаем через минуту, – сказала миссис Селвин и попросила позвать миссис Клинтон. Несчастная кормилица, побледнев, выбежала бы из комнаты, но ее остановили. Она упала на колени, во всем призналась и взмолилась о пощаде.
Конечно, мой дорогой сэр, вы помните мистрис Грин, мою первую няньку? По ее словам, она задумала подлог, когда подслушала разговор, в котором моя несчастная мать умоляла, чтобы вы один вырастили ее дитя, если ему суждено выжить. Леди Белмонт настаивала, чтобы вы ни в коем случае не расставались с ребенком, пока он маленький, в особенности если родится девочка. Кормилица утверждает, что вы не только согласились, но и пообещали, что сами уедете за границу со мной, если мой отец будет пытаться забрать меня у вас. У самой мистрис Грин, между тем, была грудная дочь: она не удержалась от искушения и захотела, чтобы ее ребенку досталось состояние, которое, как казалось, мне совсем не нужно. С тех пор как она это задумала, идея эта ее не покидала. Напротив: то, что поначалу казалось пустой надеждой, вскоре обернулось вполне осуществимым планом. Муж мистрис Грин умер, ей ни до кого не было дела, кроме собственного ребенка. Скопив денег на дорогу, она разузнала, где живет мой отец, и, сказав соседям, что собирается устроиться в Девоншире, отправилась в путь.
Когда миссис Селвин поинтересовалась у няньки, как та осмелилась пойти на такой обман, она заявила, что у нее не было дурных намерений. Она, дескать, подумала, что коли мисс богатство ни к чему, жаль будет, если оно никому не достанется.
Чем закончилась затея этой женщины, мы все уже знаем. Право, кажется, все поспособствовало ее успеху: мой отец не переписывался ни с кем из Берри-Хилл, девочку немедленно отправили во Францию, где она росла в таком же строгом уединении, как и я, и ничто, кроме случайности, не могло раскрыть всей правды.
Здесь позвольте мне заметить и порадоваться тому, что отец пренебрегал мной не в силу бесчувственности или неприязни, но вследствие подлога и ошибки. В то самое время, когда мы решили, будто вашу Эвелину незаслуженно отвергли, мой введенный в заблуждение отец стремился окружить меня любовью и заботой.
Он признался, что письмо леди Говард несколько обеспокоило его. Он немедленно сообщил о нем мистрис Грин, которая тогда ужасно перепугалась. И все же ей хватило дерзости убедить сэра Джона, будто бы саму леди Говард обманули. Эта женщина с самого начала говорила, что увезла ребенка без вашего ведома, и отец пришел к выводу, что тогда-то и случился подлог. Потому он так резко ответил на письмо ее светлости.
Мистрис Грин призналась: когда было решено ехать в Англию, она поняла, что все погибло. Вся ее надежда была на то, что ей удастся поскорее выдать свою дочь замуж: вот почему она так потворствовала ухаживаниям мистера Макартни. Хоть такой союз и не соответствовал положению мисс Белмонт, бывшая нянька прекрасно знала, что он будет куда выигрышнее любого брака, который ее дочь могла бы заключить после того, как обман раскроется.
Мой первый вопрос был о том, знает ли правду эта ни в чем не повинная девушка. Нет, сказала миссис Селвин, пока еще не решено, как рассказать ей обо всем. Бедное, несчастное создание! Какая тяжелая судьба! Она имеет полное право на мою поддержку, и я всегда буду считать ее своей сестрой.
Затем я спросила, встретится ли со мной мой отец.
– Нет, моя дорогая, пока нет, – отвечала миссис Селвин. – Он говорит, что ему все еще тяжело видеть вас. Однако мы уладим все ваши дела завтра, потому что сегодня мы все время посвятили мистрис Грин.
Итак, сегодня утром миссис Селвин снова поехала в Хотуэллз. Я с нетерпением жду ее возвращения, но не стану затягивать и отправлю это письмо сейчас же: я знаю, что вы захотите поскорее прочесть мой рассказ.