А теперь, мой дорогой сэр, если я смогу побороть обуревающее меня смятение, я закончу свое последнее письмо из Клифтон-Хилл. Сегодня утром, хоть я и спустилась вниз не рано, в гостиной был только лорд Орвилл. Я очень смутилась, застав его одного, ведь мне так долго удавалось избегать подобных встреч. Как только мы пожелали друг другу доброго утра, я бы ушла, но он остановил меня.
– Если я беспокою мисс Энвилл, то я уйду.
– Милорд, – пробормотала я, смутившись, – я и сама не собиралась оставаться.
– Я надеялся, что у меня будет возможность перемолвиться с вами парой слов.
Тогда я вернулась. Казалось, он тоже нервничал и, помолчав немного, сказал:
– Вы так добры, что не откажетесь выполнить мою просьбу. Право, я уже давно хотел поговорить с вами.
Он снова остановился, но я ничего не ответила. Тогда лорд Орвилл продолжил.
– Несколько дней назад, сударыня, вы позволили мне считать себя вашим другом, интересоваться вашими делами, именовать вас сестрой, и я как никто другой осознаю честь, которую вы оказали мне. Я не понимаю, в чем же я ошибся, что внезапно утратил ее. Теперь все изменилось! Мое общество вам неприятно, вы отводите взгляд, вы старательно избегаете беседы со мной.
Я совсем растерялась, выслушав это суровое, но такое справедливое обвинение. Наверняка я выглядела очень глупо, но промолчала.
– Надеюсь, вы не вынесете мне приговора, не выслушав, – продолжал он. – Если есть что-то, что я сделал неправильно, что-то, на что не обратил внимания, скажите мне, я умоляю, что́ же это, и все мои мысли будут лишь о том, как заслужить ваше прощение.
– О милорд, – воскликнула я, охваченная одновременно стыдом и благодарностью, – ваше огромное, ваше невероятное великодушие смущает меня! Вы ничего не сделали, я и не думала обижаться! Если кому и следует просить прощения, так это мне!
– Вы сама доброта и снисходительность! – вскричал он. – Надеюсь, вы снова вернете мне звания, от которых я не в силах отказаться, что снова будете считать меня своим другом и братом. И все же я невероятно встревожен… Не сочтите за дерзость, если я снова спрошу… снова попрошу… нет, снова буду молить вас рассказать, чем была вызвана ваша внезапная и столь болезненная для меня отчужденность?
– Право же, милорд, – пробормотала я, запинаясь, – я не знаю… Я не могу… Право, милорд…
– Мне жаль огорчать вас! Мне стыдно настаивать, но все же я не в силах оставаться в неведении… Памятуя о том, когда именно вы вдруг переменились, я поневоле думаю… Могу ли я, мисс Энвилл, сообщить, о чем я подумал? – спросил лорд Орвилл.
– Конечно, милорд.
– В таком случае простите за вопрос, но он невероятно важен для меня: был или не был приезд сэра Клемента в какой-то мере причиной вашей озабоченности?
– Нет, милорд, – твердо ответила я, – ни в коей мере.
– Тысяча, тысяча благодарностей! – воскликнул лорд Орвилл. – Вы развеяли подозрение, причинявшее мне сильную боль. Но скажите вот еще что: могу ли я в какой-то степени связывать с сэром Клементом ваше изменившееся отношение ко мне? Ведь вы начали избегать меня как раз на следующий день после его приезда в Бристоль.
– Милорд, сэр Клемент тут не при чем. Он последний человек в мире, который мог бы повлиять на мое поведение.
– В таком случае вернете ли вы мне то доверие и благосклонность, которые оказывали до его приезда?
Как раз тогда, к моему облегчению (ведь я не знала, что ответить), вошла миссис Бомонт, и мы пошли завтракать.
Лорд Орвилл был очень весел: я никогда не видела его более оживленным, более любезным. Вскоре приехал сэр Клемент Уиллоби, якобы чтобы засвидетельствовать свое почтение миссис Бомонт. Я же поднялась к себе в комнату, где предалась размышлениям: одни мысли были успокаивающими, другие – тревожными. Тут я и пробыла до момента, когда получила ваше письмо.
О сэр, как прекрасны молитвы, что вы возносите за вашу Эвелину! Как она благодарна за благословления, что вы посылаете! Вы вверяете меня заботам моего настоящего отца – о мой опекун, друг, защитник! Это вы взлелеяли меня, когда я была беспомощным ребенком, это вы развили мой характер, это вы сохранили мне саму жизнь – вы и есть тот родитель, которого признает мое сердце! Это перед вами я в неоплатном долгу, и вам я клянусь в вечной благодарности и любви!
Я ожидаю грядущего разговора скорее со страхом, нежели с надеждой. Но, при всей его важности, сейчас все мои мысли занимает то, что произошло после обеда. Я должна как можно скорее все вам рассказать.
Я немедленно сообщила миссис Селвин о содержании вашего письма. Она порадовалась, что ваше и ее мнения совпадают, и решила, что мы поедем в Лондон завтра утром. Распоряжения относительно экипажа уже отданы, и он будет готов к часу дня.
Миссис Селвин сказала, чтобы я собирала вещи, а сама она поговорит с миссис Бомонт и наврет ей о причине нашего отъезда.
Когда я спустилась к обеду, лорд Орвилл, который по-прежнему был в прекрасном настроении, пожурил меня, что я постоянно избегаю общества. Он захотел сидеть со мной и действительно занял место за столом рядом с вашей Эвелиной! Тут милорд мог бы повторить то, что сказал когда-то: он изрядно утомился в бесплодных попытках развлечь меня. Право, он не смог бы: я была глубоко удручена и печальна. Мысль о приближающейся встрече с одним и о приближающейся разлуке с другим лежали на сердце тяжким грузом, и я не могла ни побороть свои чувства, ни подавить их. Я даже пожалела о нашем разговоре и хотела, чтобы лорд Орвилл продолжал держаться отчужденно и позволил мне вести себя так же.
Однако, когда во время обеда миссис Бомонт упомянула про наш отъезд, уже не я одна была серьезной. Облако немедленно набежало на лицо лорда Орвилла, и он стал почти так же задумчив и молчалив, как и я.
Вскоре все прошли в гостиную и завязалась общая беседа – довольно скучная. Впрочем, продлилась она недолго: миссис Селвин сказала, что должна собираться, и попросила меня найти для нее кое-какие книги, которые она оставила в малой гостиной.
Этим я и занималась, когда в комнату вошел лорд Орвилл. Он закрыл дверь и, подойдя ко мне с встревоженным видом, спросил:
– Правда ли, мисс Энвилл, что вы уезжаете?
– Полагаю, что да, – сказала я, оглядываясь в поисках книг.
– Неужто я должен так внезапно, так неожиданно потерять вас?
– Это невеликая потеря, милорд, – сказала я, стараясь казаться веселой.
– Возможно ли, – отвечал он серьезно, – чтобы мисс Энвилл сомневалась в моей искренности?
– Ума не приложу, – воскликнула я, – куда же миссис Селвин положила свои книги?
– Хотел бы я, чтобы вы позволили мне доказать, что я серьезен!
– Я пойду наверх, – вскричала я в крайнем замешательстве, – спрошу, где же она их оставила!
– Так вы уезжаете, – сказал лорд Орвилл, беря меня за руку, – и не даете мне ни малейшей надежды, что вернетесь? В таком случае, мой драгоценный друг, по меньшей мере научите меня такой же стойкости, чтобы вынести разлуку.
– Милорд, – воскликнула я, стараясь высвободиться, – прошу, отпустите меня!
– Я отпущу вас, – сказал он, преклонив колени передо мной, – я отпущу вас, если вы и впрямь хотите покинуть меня!
– О милорд, встаньте, я умоляю вас, встаньте! – вскричала я, крайне смущенная. – Опускаться на колено передо мной! Конечно же, ваша светлость слишком добры, чтобы насмехаться надо мной!
– Насмехаться над вами! – повторил он пылко. – Нет же, я боготворю вас! Я глубоко уважаю вас, я восхищаюсь вами! Вы – мой друг, к которому я привязан всей душой, вы – моя лучшая половина! Вы самая прелестная, самая лучшая из женщин!.. Слова неспособны выразить то, насколько вы мне дороги!..
Я не буду даже пытаться описать, что испытала в тот момент. Я задыхалась, мне казалось, я сплю. Кровь отхлынула от моих щек, ноги подкашивались. Лорд Орвилл немедленно встал и подвел меня к стулу, на который я упала, едва не потеряв сознание.
Несколько минут мы молчали. Затем, увидев, что мне лучше, лорд Орвилл смущенно и сбивчиво попросил прощения за свою поспешность. Когда силы вернулись ко мне, я попыталась встать, но он помешал мне.
Я не могу описать беседу, состоявшуюся между нами, хотя каждая фраза навеки запечатлена в моем сердце. Он говорил вашей Эвелине такие добрые и вместе с тем такие лестные слова, что я не осмелюсь их повторить… Я несколько раз пыталась уйти, но он не отпускал меня… О мой дорогой сэр, я не смогла устоять перед его мольбами! Он выпытал у меня священный секрет моего сердца!
Я не знаю, сколько мы пробыли в малой гостиной, но лорд Орвилл был на коленях, когда появилась миссис Селвин! Не могу описать, как мне стало стыдно! Я немедленно отняла у лорда Орвилла свою руку. Он вздрогнул и поднялся, а миссис Селвин стояла и молча смотрела на нас.
В конце концов она саркастично поинтересовалась:
– Милорд, вы были столь добры, что помогали мисс Энвилл искать мои книги?
– Да, сударыня, – отвечал он, пытаясь пошутить, – и, надеюсь, вскоре мы их действительно найдем.
– Ваша светлость крайне добры, – отвечала она сухо. – Но я ни в коем случае не хочу посягать на ваше драгоценное время.
Затем она заметила книги в оконной нише и добавила:
– Что ж, их тут только три! Прямо как в «Барабанщике»[152]! По одной для каждого из нас!
Она вручила один том лорду Орвиллу, другой протянула мне и, взяв третий, удалилась с лукавым и многозначительным видом.
Я бы немедленно проследовала за ней, но лорд Орвилл, не удержавшись от смеха, попросил меня остаться, ведь нам надо было обсудить столько важных вопросов.
– Право же, милорд, я не могу… Я и так задержалась слишком долго.
– Так мисс Энвилл уже пожалела, что была так добра ко мне?
– Я едва понимаю, что делаю, милорд, я совершенно сбита с толку!
– Нам потребуется час! – вскричал он, – Надеюсь, этот разговор успокоит вас, а в удостоверюсь, что мне суждено счастье… Так когда же я могу надеяться застать вас одну? Вы пойдете гулять в саду завтра перед завтраком?
– Нет-нет, милорд, я не дам вам второго повода упрекнуть меня в том, что я назначаю свидание.
– Так вы оказываете эту честь только мистеру Макартни? – спросил он, смеясь.
– Мистер Макартни, – отвечала я, – беден и считает себя обязанным мне. В противном случае…
– Я не стану говорить, что беден, но, если учитывать, насколько я вам обязан, кто будет оспаривать мое право на свидание?
– Милорд, я не могу больше задерживаться, миссис Селвин выйдет из себя.
– Не лишайте ее удовольствия строить догадки. Но скажите же, вы находитесь под опекой миссис Селвин?
– Только сейчас, милорд.
– Мне нужно задать немало вопросов мисс Энвилл. В том числе самый главный: полностью ли она свободна в своих действиях, или же есть кто-то еще, к кому я должен обратиться?
– Я не уверена, милорд… Я и сама не знаю доподлинно, кому я принадлежу.
– В таком случае, – воскликнул он пылко, – позвольте же мне приблизить час, когда в этом не останется сомнений! Когда ваш благодарный Орвилл сможет назвать вас своей!
В конце концов, хоть и не без труда, я смогла уйти. Однако я была слишком взволнована, чтобы последовать за миссис Селвин, и отправилась в свою комнату. Боже мой, дорогой сэр, что за сцена! Право, даже грядущая встреча с отцом вряд ли явится для меня таким потрясением. Я любима лордом Орвиллом! Его благородное сердце выбрало меня!.. Какая честь!.. На седьмом небе от счастья я плакала, горько плакала от переполнявшей меня радости.
Во власти неизъяснимого, едва ли не мучительного блаженства я пребывала до тех пор, пока меня не позвали к чаю. Вернувшись в гостиную, я порадовалась: она была полна народу, и мое смущение при виде лорда Орвилла не так бросалось в глаза.
Время после чая и вплоть до ужина лорд Орвилл посвятил мне одной, в то время как бо́льшая часть собравшихся играла в карты.
Он заметил, что мои глаза красны, и не сдавался, пока не заставил меня рассказать, в чем дело. Я неохотно поведала ему причину и с трудом удержалась от того, чтобы снова не заплакать, когда он принялся благодарить меня, услышав мое признание.
Лорд Орвилл спрашивал, не могу ли я отложить отъезд, а когда я сказала, что нет, стал умолять о разрешении сопровождать меня в город.
– О милорд, что за просьба!
– Чем раньше я обнародую мою преданность вам, тем раньше вы дадите понять всем, что не поощряете дамских угодников.
– В таком случае подскажите, милорд, что же подумают люди, если вы поедете со мной?
– И вы удивляетесь, что я с нетерпением пытаюсь приблизить тот блаженный час, когда ни щепетильность, ни благопристойность не помешают нам быть вместе? Когда даже самые строгие принципы и деликатность не запретят, но потребуют, чтобы я имел счастье сопровождать вас?
На это я ничего не ответила, и он снова повторил свою просьбу.
– Милорд, – сказала я, – вы просите того, что я не вправе вам обещать. После этой поездки я уже не буду вольна сама распоряжаться своей судьбой.
– Что мисс Энвилл имеет в виду?
– Сейчас я не могу объяснить. Право же, если бы я могла, это было бы очень болезненно и тяжело…
– О мисс Энвилл, когда же между нами больше не будет секретов? Когда же та, кого я почитаю верным другом, окончательно доверится мне?
– Милорд, – сказала я, – я не пытаюсь нарочно напускать на себя таинственность. К несчастью, мои дела обстоят так, что здесь не обойтись без долгих и мучительных объяснений. Однако, если ваша светлость не в силах немного подождать…
– Моя любимая мисс Энвилл! – вскричал он. – Простите мое нетерпение! Не говорите мне ничего, чем не хотите делиться! Я буду ждать, когда вы сами решите мне открыться, а что до того, как скоро это произойдет, – здесь я положусь на вашу доброту.
– Я ничего не желаю утаить, милорд, ненадолго отложить объяснения – вот все, чего я хочу.
Раз я не согласилась, чтобы лорд Орвилл сопровождал меня в город, он поинтересовался, позволю ли я ему писать мне и пообещаю ли отвечать на его письма?
Тут я вспомнила о двух письмах, которыми мы уже обменялись, и поспешно ответила:
– О нет, милорд!
– Мне очень жаль, – сказал он опечаленно, – если вы сочли меня слишком бесцеремонным. Признаюсь, я надеялся, что возможность для нас обоих смягчить боль разлуки не вызовет у вас неудовольствия, – тем более что ваша поездка, по-видимому, сопровождается многими загадочными обстоятельствами.
Его серьезность ранила меня. Я не удержалась и воскликнула:
– Неужели вы в самом деле хотите, милорд, чтобы я снова выказала неподобающую нескромность, поторопившись вступить в переписку с вами?
– Снова выказали нескромность? Поторопившись вступить в переписку со мной?.. – повторил он. – Вы изумляете меня!
– Разве ваша светлость забыли о глупом письме, которое я опрометчиво послала вам тогда в Лондоне?
– Я не имею ни малейшего представления, о чем вы! – воскликнул он.
– В таком случае, милорд, лучше нам оставить эту тему.
– Невозможно! Я не успокоюсь, пока не услышу объяснение!
Тогда он вынудил меня рассказать все как есть об обоих письмах. Мой дорогой сэр, представьте себе мое удивление, когда он свято поклялся мне, что не только никогда не писал мне ни единой строчки, но и никогда не видел и вовсе не получал моего письма!
Это обстоятельство так поразило и взволновало нас обоих, что весь остаток вечера мы говорили только о нем. Лорд Орвилл попросил меня показать ему письмо, которое я получила от его имени, завтра утром, чтобы он мог попытаться раскрыть его автора.
После ужина завязалась общая беседа на ничего не значащие темы.
А теперь, мой дорогой сэр, могу ли я попросить вас поздравить меня с тем, что сегодня произошло? С какой радостью, с какой невероятной благодарностью я буду вспоминать этот день! Я знаю, что вы склонны думать хорошо о лорде Орвилле, поэтому не опасаюсь вашего осуждения за то, что я открыла ему свое сердце. Возможно, недалек тот час, когда мой лучший в мире друг одобрит выбор вашей Эвелины и благословит ее, – кажется, это единственное, чего ей осталось желать!
Я знаю, что прежде всего мне предстоит разговор с отцом, и мое положение изменится, но тут мне не в чем себя упрекнуть. Привязанность лорда Орвилла оказывает честь не только мне, но и всем, с кем я связана или буду связана.
Прощайте, мой дорогой сэр, я напишу вам снова, когда прибуду в Лондон.