Сегодня утром я видела из окна, что лорд Орвилл гуляет в саду, но не спускалась вниз до завтрака. Он поздоровался со мной почти так же холодно, как леди Луиза.
Я заняла свое привычное место за столом, миссис Белмонт, леди Луиза и миссис Селвин вступили в привычную беседу. Но не ваша Эвелина – нет! – все были к ней равнодушны; она сидела, молчаливая и печальная, словно невидимка. Никто не обращал на нее внимания, никому-то она не была нужна.
Мне было нестерпимо больно, что лорд Орвилл меня не замечает. Поэтому по окончании завтрака я пошла было наверх, когда, увы, столкнулась с сэром Клементом Уиллоби, который ворвался в холл и остановил меня.
Он поинтересовался, как я себя чувствую, и уговорил вернуться в гостиную. Я неохотно согласилась, сочтя, что так будет лучше, чем продолжать беседовать с ним наедине. К тому же он просто преградил путь к лестнице. Однако вскоре мне стало очень стыдно: могло показаться, будто бы я восприняла визит сэра Клемента на свой счет. И в самом деле: он обращался к вашей Эвелине так, будто пришел именно к ней!
Сэр Клемент задержался, как мне кажется, уже на два часа, и пробыл бы дольше, если бы миссис Бомонт не предложила прокатиться в своем экипаже. Леди Луиза приняла приглашение, но миссис Селвин сказала:
– Если милорд или сэр Клемент присоединятся к нам, я с радостью составлю вам компанию, но общество трех дам без кавалеров было бы слишком тяжким испытанием для моих нервов.
Сэр Клемент охотно согласился сопровождать их. Очевидно, он изо всех сил старается завоевать расположение миссис Бомонт. Лорд Орвилл, извинившись, сказал, что не поедет, а я вернулась в свою комнату. Что он делал, я не знаю, я не спускалась вниз до обеда. Он так холоден со мной из-за моего собственного переменившегося поведения, но это причиняет мне столь жестокую боль, что я не знаю, как держаться в его присутствии.
Сэр Клемент вернулся в Клифтон обедать. Он умеет добиваться того, чего хочет: миссис Бомонт не из тех дам, которым легко угодить, но, кажется, она вполне благоволит ему.
Остаток дня после обеда прошел очень утомительно. Сэр Клемент мучил меня своими ухаживаниями. Он не только пользовался малейшими поводами заговорить со мной, но и сам создавал их. Как же мне было больно, о, как невыносимо больно, что лорд Орвилл не только воздерживался от любых попыток переброситься со мной словом, но и пренебрегал всеми представлявшимися случаями!
Мне начинает казаться, мой дорогой сэр, что внезапно перемениться к нему было неблагоразумно и неучтиво. Ведь он меня ничем не обидел! Причина, которую я не смею называть, заключается лишь во мне, а не в нем. Мне не следовало так резко отстраняться, не стоило так очевидно избегать общества лорда Орвилла. Я совсем не подумала, как это будет выглядеть со стороны.
Увы, мой дорогой сэр, никакие сожаления не помогут, уже слишком поздно! Как дорого мне достается опыт! Боюсь, меня ждет еще немало страданий из-за неосторожности и опрометчивости, пока я не научусь осмотрительности и благоразумию. Тогда в трудных ситуациях я смогу предвидеть далеко идущие последствия.
Вчера утром все поехали кататься, кроме меня и миссис Селвин. Какое-то время мы сидели вдвоем в ее комнате, но как только смогла, я пошла в сад. Миссис Селвин постоянно развлекается тем, что безжалостно подшучивает то над моей серьезностью, то над моим отношением к лорду Орвиллу. Я уже начала бояться ее.
Я прогуливалась одна около часа, когда услышала, как скрипнула садовая калитка. Тогда я скрылась в беседке в конце длинной аллеи. Погрузившись в тяжелые размышления о своем будущем, я просидела там всего лишь несколько минут, как вдруг появился сэр Клемент Уиллоби.
Я вздрогнула и ушла бы, но он меня не пустил. Наверняка он спросил в доме, где я, иначе едва ли пошел бы в сад один.
– Постойте, постойте же! – вскричал он, – О любимая и прекраснейшая из женщин, остановитесь и выслушайте меня!
Заставив меня сесть, он устроился рядом со мной и взял бы меня за руку, но я отдернула ее и сказала, что мне пора.
– Неужели вы откажете мне в столь маленькой радости? После тех мук, что я перенес вчера вечером, лишь бы только иметь удовольствие видеть вас?
– Мук, сэр Клемент?
– Да, о бесчувственное, но прекрасное создание! Вчера я стал настоящим мучеником! Ведь разве я не позволил замуровать себя в экипаже на целое утро с тремя самыми скучными женщинами в Англии?
– Как мило с вашей стороны так отзываться о дамах!
– О, все они очень высокого мнения о себе, так что недостаток уважения от окружающих как-нибудь да переживут – если вообще о нем узнают.
– Едва ли эти дамы ожидают такой суровости от вас!
– Они ни от кого ее не ожидают, ведь собственное тщеславие им надежная защита! О мисс Энвилл, расстаться с вами, чтобы оказаться запертым с ними в экипаже!.. Никто другой, кроме вас, не был бы так жесток! Никто не удержался бы от жалости ко мне!
– Полагаю, сэр Клемент, какого бы нелестного мнения вы ни были о ваших вчерашних спутницах, ваше положение в свете может скорее вызывать у людей зависть, нежели жалость.
– Люди думают о них так же, как и я. Над миссис Бомонт и леди Луизой все потешаются, а миссис Селвин – ненавидят.
– Боже правый, сэр Клемент, что за резкие и жестокие слова!
– Это ваша вина, ангел мой: все их недостатки становятся более очевидными по сравнению с вашими совершенствами. Пока мы катались, мне казалось, будто бы экипаж тащат черепахи. Невероятная гордость миссис Бомонт и уважение, которого она требует от окружающих, странны и нелепы. Если бы я не общался с ней прежде, то подумал бы, что она выехала на прогулку прямиком из Геральдической палаты[151], и только о том и мечтал бы, чтобы больше никогда не разделять с ней это удовольствие! Не стремись я быть принятым в ее доме, я бы избегал ее, как чумы, мора и голода. Правда, миссис Селвин немного облегчила мои страдания, но ее вольность в речах…
– Ах, сэр Клемент, так вы против вольных речей?
– Да, моя милая обвинительница, в женщинах это неприемлемо. Миссис Селвин остроумна, у нее больше здравого смысла, чем у доброй половины представительниц прекрасного пола, но она постоянно всех высмеивает и ставит в неловкое положение. Она столько болтает, что даже самые меткие ее высказывания со временем утомляют. Что до малышки Луизы… Она само воплощение лени и вялости! Правда была бы слишком жестока: иначе я бы сказал, что она вся состоит из притворства, наглости и жеманства!
– Я поражена, – сказала я, – ведь вы ведете себя с ними так предупредительно и любезно.
– Любезно! Ангел мой, да я бы поклонялся им, я бы обожал их, и все ради минуты беседы с вами! Разве вы не видели, как учтив я был с этим дикарем капитаном Мирваном и с этой мегерой мадам Дюваль? Если бы можно было создать ужасное чудовище, которое сочетало бы в себе худшие черты всех этих людей, существо с заносчивостью миссис Бомонт, обладающее грубостью капитана Мирвана, самомнением миссис Селвин, притворством леди Луизы и вульгарностью мадам Дюваль, – то даже такого монстра я бы уважал и льстил ему, лишь чтобы удостоиться одного слова, одного взгляда моей обожаемой мисс Энвилл!
– Сэр Клемент, – сказала я, – вы глубоко заблуждаетесь, если полагаете, что подобное лицемерие рекомендует вас с лучшей стороны. Я попрошу вас никогда больше не говорить со мной в подобном духе.
– О мисс Энвилл, ваши упреки, ваша холодность ранят меня до глубины души! Не будьте же так строги и вылепите из меня все, что пожелаете. Распоряжайтесь же мной, направляйте все мои поступки, создайте меня заново! Я буду руководствоваться лишь теми желаниями, что вы одобрите! Постарайтесь лишь взглянуть на меня хотя бы с жалостью, раз уж не можете подарить мне свою благосклонность!
– Позвольте мне, сэр, – сурово отвечала я, – воспользоваться возможностью и раз и навсегда положить конец таким речам. Я настоятельно прошу вас: никогда больше не обращайтесь ко мне в столь легкомысленных выражениях. Это мне крайне неприятно! Вы уже доставили мне множество неудобств. Скажу откровенно: если вы не хотите, чтобы я избегала вас, вам следует вести себя совершенно иначе.
Тут я встала и собралась уйти, но он не пустил меня. Бросившись к моим ногам, он страстно воскликнул:
– Боже правый! Мисс Энвилл, что вы говорите? Неужели вы ни капли не тронуты? Неужто вы жестоко и равнодушно лишаете меня последней надежды?
– Я не знаю, сэр, – отвечала я, стараясь вырваться, – что вы имеете в виду, но уверена, что никогда не давала вам никаких надежд!
– Вы приводите меня в отчаяние! – вскричал сэр Клемент. – Ваше презрение невыносимо! Умоляю, смягчитесь, не будьте столь жестоки, пока я еще не сошел с ума! Скажите же, что жалеете меня, о прекраснейший, неумолимый деспот! Молю, скажите хотя бы, что вам жаль меня!
И кто же появился в этот самый момент, как если бы случайно проходил мимо беседки? Лорд Орвилл! Боже правый, как я вздрогнула! Увидев меня, он побледнел и поспешил прочь, но я закричала:
– Лорд Орвилл! Сэр Клемент, выпустите меня, отпустите мою руку!
Сэр Клемент, несколько растерявшись, встал, но по-прежнему удерживал меня за руку. Лорд Орвилл, который поначалу обернулся было, снова зашагал в сторону дома. Я же, по-прежнему пытаясь вырваться, повторила:
– Прошу, прошу, милорд, не уходите! Сэр Клемент, я настаиваю, чтобы вы отпустили меня!
Тогда лорд Орвилл подошел и с жаром сказал:
– Сэр Клемент, вы же не станете удерживать мисс Энвилл силой?
– Не стану, – гордо отвечал сэр Клемент. – Но я не искал вмешательства вашей светлости.
Однако он выпустил меня, и я немедленно убежала в дом.
Теперь я до смерти испугалась, как бы уязвленный сэр Клемент не оскорбил лорда Орвилла и не бросил ему вызов. Поэтому я бросилась к миссис Селвин: бессвязно изложив, что произошло, я попросила ее пойти в беседку. Она быстро понимает намеки и без лишних вопросов сразу же поспешила в сад.
Мой дорогой сэр, как же мучительно я тревожилась! Я едва сдерживалась, чтобы самой не побежать за миссис Селвин! Но все же мне, пусть и с огромным трудом, удалось справиться с нетерпением, и я дождалась ее возвращения.
А теперь, мой дорогой сэр, мне предстоит изложить вам самую невероятную беседу, что я когда-либо слышала. Я не стану включать в свой рассказ замечания и вопросы миссис Селвин, ведь вы и сами можете легко себе их представить.
Лорд Орвилл и сэр Клемент спокойно сидели в беседке. Миссис Селвин, остановившись в нескольких ярдах, услышала, как последний произнес:
– Ваш вопрос, милорд, тревожит меня, но я никак не могу ответить на него до тех пор, пока вы не позволите мне задать свой.
– Прошу вас, сэр.
– Вы спрашиваете меня, милорд, каковы мои намерения. Я был бы очень рад узнать о намерениях вашей светлости.
– Я никогда не заявлял ни о каких своих намерениях, сэр.
Несколько мгновений оба молчали, и сэр Клемент продолжил:
– В таком случае чем же объясняется ваше желание узнать о моих?
– Подлинной заинтересованностью в благополучии мисс Энвилл.
– Подобная заинтересованность, – сухо сказал сэр Клемент, – право же, очень лестна, но лишь отец, брат или возлюбленный…
– Сэр Клемент, – прервал его лорд Орвилл, – я вижу, что вы имеете в виду. Это верно: я не являюсь никем для мисс Энвилл, и у меня нет никаких прав вмешиваться. И все же, признаюсь: я очень хотел бы услужить мисс Энвилл, и меня заботит ее счастье. Посему позволите ли вы мне повторить мой вопрос?
– Да, если ваша светлость позволит мне повторить, что я считаю его очень необычным.
– Возможно, это действительно так, – согласился лорд Орвилл, – но эта молодая леди находится в очень странном положении: она столь молода, столь неопытна, но в свете, по всей видимости, полностью предоставлена сама себе. Полагаю, она не замечает опасностей, которые ей угрожают, и мне очень хотелось бы ее защитить.
– Я не вполне понимаю вашу светлость. Надеюсь, вы не намерены настроить ее против меня?
– Чувства мисс Энвилл к вам, сэр, так же неизвестны мне, как и ваши намерения относительно нее. Возможно, будь я осведомлен лучше, то перестал бы вмешиваться, но я не дерзну спросить, в каких отношениях…
Тут он умолк, и сэр Клемент сказал:
– Милорд, я не впадаю в отчаяние. Я не такой самодовольный фат, будто бы я твердо уверен, однако настойчивость…
– Так вы намерены проявить настойчивость?
– Да, милорд.
– В таком случае, простите меня, сэр Клемент, но я отвечу вам откровенно. Хоть и кажется, что эта молодая леди совсем одна и в каком-то смысле беззащитна, все же имеет друзей. Она была превосходно воспитана и привыкла к хорошему обществу. В ней есть природная склонность к добродетели и разум, достойный любого положения в обществе, даже самого высокого. Разве, сэр Клемент, стоит играть с чувствами такой девушки? Ведь ваши принципы, сэр, всем хорошо известны.
– Что до этого, милорд, то позвольте мисс Энвилл самой судить. Она очень умна и не нуждается в советчике.
– Определенно, она очень умна, но слишком юна и потому доверчива: я никогда не встречал подобной безыскусности.
– Милорд, – пылко вскричал сэр Клемент, – ваши похвалы в ее адрес заставляют меня усомниться в вашей незаинтересованности! Признаюсь, меньше всего на свете я хотел бы видеть своим соперником вас! И все же вы обманули меня.
– Каким же образом, сэр? – не менее пылко воскликнул лорд Орвилл.
– Вы, милорд, во время нашей первой беседы об этой юной леди, изволили говорить о ней в выражениях никоим образом не соответствующих вашим нынешним панеригикам, – ответил сэр Клемент. – Вы назвали ее бедной невежественной глупышкой, и я имел все основания думать, что ваша светлость презирает ее.
– Это чистая правда, – согласился лорд Орвилл, – что при нашей первой встрече я не отдал должное достоинствам мисс Энвилл, но я не знал, что свет был для нее в новинку. Теперь, однако, я убежден, что, каким бы странным ни казалось ее поведение, причиной тому были лишь неопытность, застенчивость и уединенная жизнь. Я нахожу, что она прекрасно образованна, рассудительна и умна. Определенно, ее невозможно хорошо узнать за полчаса, как большинство девиц в наши дни. Она скромна и робка, но полна достоинств. Чтобы ее совершенства раскрылись в полной мере, требуется время – и поощрение. Ее красота не поражает в самое сердце с первого взгляда, но прокрадывается туда постепенно и незаметно очаровывает вас.
– Достаточно, милорд, – воскликнул сэр Клемент, – теперь мне совершенно ясно, почему вы так беспокоитесь за ее благополучие.
– Я и не желаю скрывать ту дружбу и уважение, что испытываю к мисс Энвилл, – признал лорд Орвилл. – Но будьте уверены, сэр Клемент, я бы никогда не затруднил вас разговором на эту тему, если бы нас с ней связывало нечто большее, чем дружба. Однако, раз вы не хотите огласить свои намерения, остановимся на этом.
– Мои намерения, признаюсь честно, едва ли ясны мне самому. Я нахожу мисс Энвилл очаровательной, и, не будь я закоренелым холостяком, из всех девиц, что я когда-либо видел, именно ее я выбрал бы в супруги. Но даже с вашим философским подходом ваша светлость едва ли посоветовали бы мне брак с девушкой неясного происхождения, которая зависит от чужой милости и чье единственное приданое – ее красота.
– Сэр Клемент, довольно об этом! Мы оба свободны в своих поступках и сами решаем, что нам делать, – воскликнул лорд Орвилл с некоторой запальчивостью.
Тут, испугавшись, что ее заметят, и поняв, что мои опасения были беспочвенными, миссис Селвин поспешно свернула в другую аллею и вскоре вернулась, чтобы поведать мне об услышанном.
Боже правый, что за человек этот сэр Клемент! Такой хитрый и при этом такой беззаботный, такой расчетливый и при этом такой легкомысленный! Однако при всей своей самоуверенности он глубоко заблуждается. Ведь какой бы ничтожной, бедной и зависимой я ни была, я далека от того, чтобы желать подобного союза! Я отвергла бы сэра Клемента не только сейчас – я никогда не вышла бы за него!
Что до лорда Орвилла… Я не решусь написать, что думаю о нем. Но скажите, мой дорогой сэр, какого вы мнения? Разве есть на свете человек более благородный? Разве удивительно, что я восхищаюсь им, разве можно осудить меня за это?..
Мне было неловко и неприятно показываться им обоим на глаза вскоре после такого невероятного разговора, но все же мне пришлось спуститься к обеду. Сэр Клемент был рассеян и смущен. Он явно беспокоился, наблюдая за мной и за лордом Орвиллом. Стоило сэру Клементу заговорить со мной, как я отворачивалась с нескрываемым презрением. Я слишком сержусь на него, чтобы выносить его дерзкие ухаживания.
Ни разу, ни на мгновение я не осмелилась встретиться взглядом с лордом Орвиллом! Я была готова сквозь землю провалиться от смущения, я отчаянно боялась, что он обо всем догадается, и смотрела куда угодно, но только не на него. Весь остаток дня я не отходила от миссис Селвин.
Прощайте, мой дорогой сэр. Я жду ваших указаний, вернуться ли мне в Берри-Хилл или же снова отправиться в Лондон.