Твои последние новости, мое дорогое дитя, право же, поразительны. Чтобы признанная дочь и наследница сэр Джона Белмонта была в Бристоле, а моя Эвелина при этом все еще носила имя Энвилл – невероятно! И все же загадочный намек в письме к леди Говард подготовил меня к тому, что по возвращении сэра Джона Белмонта произойдет нечто необычное.
Кем бы ни была эта молодая леди, очевидно, сейчас она занимает то место, на которое ты имеешь неоспоримое право. О повторном браке я никогда ничего не слышал, но, даже если сэр Джон и женился еще раз, мисс Эвелин определенно была первой женой, и ее дочь должна по меньшей мере носить имя Белмонт.
То ли речь идет о каких-то непостижимых в настоящий момент обстоятельствах, то ли о странном и возмутительном обмане. Нам следует разузнать, какое же из этих двух предположений верно.
Я не хотел предпринимать этот шаг, но теперь убедился в его необходимости: репутацию твоей дорогой несчастной матери надо полностью очистить, либо ее доброе имя окончательно и безвозвратно погибнет.
Публичное появление дочери сэра Джона Белмонта воскресит воспоминания о мисс Эвелин у всех, кто когда-либо слышал ее историю. Все станут интересоваться, кто же мать этой девушки, и, если назовут какую-то другую леди Белмонт, мою Эвелину сочтут незаконнорожденной. Честь, правда и непорочность окажутся бессильны против такого удара! Это навсегда уничтожит светлую память о твоей добродетельной матери, и на безвинную Эвелину ляжет такой позор, что даже твоя незапятнанная чистота не спасет тебя от стыда и унижения!
Нет, мое дорогое дитя, нет! Я не могу спокойно позволить, чтобы прах твоей матери осквернили подобным образом! Надо доказать всему миру, что мисс Эвелин не в чем упрекнуть! Ее брак признают, а ее дитя станет носить то имя, на которое имеет полное право по закону!
Это правда, что миссис Мирван была бы более деликатна, чем миссис Селвин. И все же сейчас важнее всего не упустить время. Ведь чем дольше эта тайна остается неразгаданной, тем сложнее потом будет во всем разобраться. Так что чем раньше ты отправишься в город, тем более легкой окажется твоя задача.
Не позволяй застенчивости, моя милая девочка, взять над тобой верх. Конечно, я буду переживать за тебя, ведь тебе предстоит такая удивительная и волнующая встреча! Однако, я уверен, все закончится хорошо! Я прилагаю письмо твоей несчастной матери, написанное и сохраненное специально для этого случая. Миссис Клинтон, которая ухаживала за леди Белмонт во время ее последней болезни, тоже поедет с тобой в город. Кроме твоего лица, у нас нет другого свидетельства о рождении, но тут едва ли могут возникнуть какие-то сомнения: ведь лицо подделать невозможно.
А теперь, моя Эвелина, наконец-то вверенная заботам своего настоящего отца, прими самые добрые пожелания и благословления от того, кто с любовью воспитал тебя, как родную дочь!
Хоть бы ты, о дорогое дитя, осталась прежней, несмотря на грядущие перемены в твоей судьбе! Хоть бы, заняв высокое положение в обществе, ты держала себя так же кротко и скромно! Хоть бы твои манеры, речь и поведение доказали, что смирение, душевный покой и горячая благодарность не только заслуживают процветания, но и придают богатству особое достоинство! Хоть бы ты до последних мгновений своей добродетельной жизни сохранила истинную простоту, любящее сердце, бесхитростную искренность! Не знакомая с тщеславием, далекая от высокомерия, сбереги же широту души, если и выделяясь среди прочих, то лишь милосердием!