Эвелина –  в продолжение, 2 октября

С момента, как я получила ваше доброе, хоть и разбившее мне сердце послание, я оставалась у себя в комнате. Я не могла и не хотела видеть лорда Орвилла. Сегодня же утром, поняв, что мне, скорее всего, придется провести здесь еще несколько дней, я постаралась успокоиться и выглядеть как обычно, но при этом изо всех сил избегать лорда Орвилла. Конечно, когда я спустилась к завтраку, все мысли мои были о вашем письме, и я так смутилась при виде лорда Орвилла, как если бы он знал о его содержании.

Миссис Бомонт любезно поинтересовалась моим здоровьем, потому что я оставалась у себя в комнате, сославшись на недомогание. Леди Луиза не сказала ни слова, но лорд Орвилл, нисколько не подозревая, что сам был причиной этого недомогания, любезно расспросил меня о моем самочувствии. Я едва отвечала и, впервые с тех пор, что живу в Клифтоне, постаралась сесть от него подальше.

Такая холодность удивила его, и все же он продолжал оказывать мне знаки внимания и, казалось, хотел побороть мою сдержанность. Но я не обращала на него внимания и, когда завтрак подошел к концу, вместо того чтобы взять книгу или прогуляться в саду, вернулась к себе.

Миссис Селвин зашла ко мне и сказала, что лорд Орвилл предложил нам поехать покататься в его фаэтоне. Ее лукавый тон заставил меня покраснеть, и она добавила, что прогулка в экипаже лорда Орвилла наверняка поднимет мне настроение. Миссис Селвин так проницательна, от нее ничего не скроешь: она и раньше подшучивала над вниманием его светлости ко мне и – увы! –  над тем, какое удовольствие оно мне доставляло. Однако я наотрез отказалась ехать.

– Ну, –  сказала она, смеясь, –  я не стану вас уговаривать. По правде говоря, у меня есть дела в Хотуэллзе, и я рада, что мы не поедем. Я бы предложила вам пройтись со мной, но раз уж лорд Орвилл был отвергнут, то я и не надеюсь на успех.

– Право же, –  вскричала я, –  вы ошибаетесь! Я с удовольствием прогуляюсь с вами.

– О, какое невероятное кокетство! Наверное, у нас, женщин, это в крови: вряд ли вы научились этому в Берри-Хилл!

У меня не было сил спорить, поэтому я молча надела шляпку и плащ.

– Полагаю, –  продолжила она сухо, –  его светлость может пойти с нами?

– Если так, сударыня, то у вас будет спутник, а я останусь дома.

– Мое дорогое дитя, –  вскричала она, –  ты привезла с собой свидетельство о рождении?

– Нет, дорогая сударыня.

– В таком случае, когда мы вернемся в Берри-Хилл, вас там не узнают.

Я слишком хорошо поняла, что миссис Селвин имела в виду, и мне было не до смеха. Она же, видимо, решила помучить меня и поинтересовалась: желаю ли я, чтобы она уведомила лорда Орвилла о моем нежелании гулять в его компании?

– Ни в коем случае, сударыня. Вы идите, а я лучше останусь.

– Моя дорогая, право же, я не узнаю вас сегодня! Вы наверняка взяли урок-другой у леди Луизы!

Она отправилась вниз, вскоре вернулась и сказала, что сообщила лорду Орвиллу о моем нежелании кататься в фаэтоне. Дескать, я предпочла прогулку с ней tête-à-tête ради разнообразия.

Я ничего не ответила, но была сильно задета. Миссис Селвин велела мне спускаться и сказала, что скоро догонит меня.

В холле я столкнулась с лордом Орвиллом.

– Боюсь, мисс Энвилл все еще недостаточно хорошо себя чувствует? –  спросил он и взял бы меня за руку, но я отвернулась и, сделав небольшой реверанс, пошла в гостиную.

Миссис Бомонт и леди Луиза занимались рукоделием. Лорд Мертон беседовал со своей невестой: они наконец-то помирились, и он снова был в фаворе.

Я села, как обычно, у окна. Вскоре лорд Орвилл подошел ко мне и поинтересовался:

– Почему мисс Энвилл так серьезна?

– Не серьезна, милорд, всего лишь грустна, –  ответила я и взяла книгу.

– Вы поедете сегодня на бал? –  спросил он после короткой паузы.

– Нет, милорд, определенно нет.

– Тогда и я не поеду. Я был так счастлив на последнем балу, что мне жаль портить это впечатление.

Тут вошла миссис Селвин, и все, кроме меня, стали спрашивать друг у друга, кто отправится на бал. Лорд Орвилл тут же сказал, что ему надо остаться дома и написать несколько писем. Все остальные решили поехать.

Я поторопила миссис Селвин, но она спросила у лорда Орвилла:

– Получили ли вы, ваша светлость, позволение мисс Энвилл оказать нам честь и пойти с нами?

– Я не осмелился, сударыня.

Во время нашей прогулки миссис Селвин безжалостно мучила меня. Она сказала, что, раз я отказалась взять лорда Орвилла, значит, уверена в себе и смогу развлечь ее беседой.

– Прошу, не стесняйтесь, начинайте же, –  предложила она.

Я тысячу раз пожалела, что согласилась пойти гулять вдвоем! Изо всех сил я старалась делать вид, что пребываю в хорошем настроении, но подтрунивания миссис Селвин очень огорчили меня.

Сначала мы отправились в павильон минеральных вод. Там было полно народу. Когда мы вошли, по зале пронесся шепот: «Это она!» К моему огромному замешательству, все уставились на меня! Я надвинула шляпку на лоб как можно ниже, чтобы скрыть лицо, и с помощью миссис Селвин постаралась сделаться как можно более незаметной. Однако это не помогло: я по-прежнему притягивала к себе все взгляды. Я попросила свою спутницу поспешить прочь. К сожалению, она увлеклась беседой с одним своим знакомым и не стала меня слушать. Ежели я устала, сказала она, я могу пойти к модистке[149] с мисс Уоткинс, двумя юными леди, с которыми познакомилась ранее у миссис Бомонт.

Я с готовностью приняла это предложение. Однако не прошли мы втроем и трех ярдов, как за нами увязалась компания молодых людей. Они не упускали возможности поглазеть на нас, громко переговаривались и несли какую-то бессмыслицу.

– Да, –  воскликнул один, –  определенно, это она! Только взгляните –  совершенство без изъяна!

– А этот потупленный долу взор стыдливый! –  выкрикнул другой.

– И вправду, Грациям сестра! –  сказал третий.

– О, что за диво! Похоже, она и впрямь умна, –  продолжал первый, –  но в том не убедишься, ведь она и слова не проронит!

– Она смиренна и добра! –  вторил другой. –  Вы только посмотрите, какой у нее кроткий вид!

Все это время мы быстро шли рука об руку и молчали, потому что понятия не имели, кому именно адресованы эти речи. Нам всем было одинаково стыдно, и мы не хотели выслушивать столь абсурдные комплименты.

Вскоре начался дождь. Мы с обеими мисс Уоткинс прибавили шагу, но нам пришлось разнять руки, ведь нужно было приподнимать платья. Трое молодых людей последовали за нами и назойливо предлагали свою поддержку. Двое особенно досаждали мне: я слишком поторопилась, чтобы избавиться от них, споткнулась и упала. Они помогли мне подняться, и в этот самый момент я подняла глаза и увидела сэра Клемента Уиллоби!

Он вздрогнул, я тоже.

– Боже правый! –  воскликнул он со своей привычной горячностью. –  Мисс Энвилл! Надеюсь, вы не пострадали?

– Нет, вовсе нет, но я очень испачкалась.

Оба моих мучителя немедленно выпустили меня, уступив место сэру Клементу, и удалились.

Он принялся упрашивать меня взять его под руку, а когда я отказалась, многозначительно спросил, хорошо ли я знаю джентльменов, которые только что ушли.

– Нет, –  отвечала я. –  Они мне совершенно не знакомы.

– И все же, –  сказал сэр Клемент, –  им вы позволили себе помочь! О мисс Энвилл, так это лишь ко мне вы так жестоки?

– Право, сэр Клемент, они мне навязались! Да я бы все отдала, лишь бы избавиться от них!

– Боже правый, почему я раньше вас не встретил? Но я приехал только этим утром и еще не разузнал, где вы живете.

– Так вы знали, что я в Бристоле?

– Господи, хоть бы я мог оставаться в неведении относительно ваших дел с тем же равнодушием, что и вы –  относительно моих! Тогда я не летел бы на крыльях Надежды на встречу с собственным отчаянием! Вы и представить себе не можете, как жестока ко мне судьба! Вы так спокойны, так безмятежны, что даже не способны посочувствовать моему смятению!

Спокойна и безмятежна! Увы, как мало такое описание подходит Эвелине!

– Но даже если бы я оказался в Бристоле случайно, не зная о вашем пребывании здесь, по прибытии сюда я немедленно узнал бы об этом от самой Славы!

– От самой Славы?.. –  повторила я.

– Да, ведь это ваше имя я услышал первым в павильоне. Но даже если бы ваше имя не назвали, подобное описание не могло бы подойти никому другому, кроме вас.

– Я в самом деле не понимаю…

Тут мы пришли к модистке и разговор прервался: я поспешила наверх почистить платье. Я была бы рада не спускаться, пока за мной не придет миссис Селвин, но мои спутницы позвали меня в магазин посмотреть на чепцы и ленты.

Сэр Клемент внимательно разглядывал кружевные оборки. Однако, как только я появилась, он немедленно подошел ко мне и сказал:

– Как я рад видеть вас в полном здравии! Мне сказали, что вы были больны, но я никогда прежде не видел вас такой здоровой, такой восхитительно прекрасной!

Я отвернулась, чтобы взглянуть на ленты, и вскоре вошла миссис Селвин. Оказалось, она знакома с сэром Клементом. По тому, как она разговаривала с ним, я поняла, что он –  ее любимчик.

Когда они поприветствовали друг друга, миссис Селвин спросила меня:

– Мисс Энвилл, как долго вы проживете без пищи?

– В самом деле, сударыня, я не знаю, я никогда не пробовала, –  рассмеялась я.

– Так вот: вы можете оставаться в Бристоле ровно столько, сколько сможете обойтись без еды и питья!

– Но почему? Что случилось, сударыня?

– Что случилось! Да все дамы настроены против вас, весь павильон в смятении, и вы, прикидывающаяся такой невинной овечкой, тому причина! Последуйте же моему совету: будьте осторожны и следите за тем, что едите и пьете, пока находитесь в Бристоле.

Я попросила ее объясниться. Миссис Селвин рассказала, что в павильоне кто-то обронил листок со стихами, которые зачитали вслух.

– Все красавицы Бристоля упомянуты в них, но вы –  та самая Венера[150], которой отдан главный приз.

– Так вы не видели этих стихов? –  изумился сэр Клемент.

– Я не уверена, что они вообще существуют.

– Если вы полагаете, будто я все придумала, то оказываете мне честь, которой я нисколько не заслуживаю, –  заверила миссис Селвин.

– Сегодня утром, пока был в павильоне, я внес в свою записную книжку стансы, посвященные мисс Энвилл, –  сказал сэр Клемент. –  Я с удовольствием перепишу их для нее этим же вечером.

– Посвященные мисс Энвилл? –  переспросила миссис Селвин. –  Так вы знакомы?

– О да, я имел счастье часто видеться с мисс Энвилл в доме капитана Мирвана. Слишком, слишком часто! –  добавил он тихо, когда миссис Селвин обратилась к модистке.

Тут она занялась изучением отделки для шляпок, и сэр Клемент, хотела я того или нет, вновь заговорил со мной.

– Мне вам столько всего надо сказать! Где вы живете?

– С миссис Селвин, сэр.

– Вот как! Значит, на этот раз удача улыбнулась мне. И давно ли вы здесь?

– Около трех недель.

– Боже! Как долго я пытался разыскать ваше укрытие, когда вы так внезапно уехали из Лондона! Эта мегера, мадам Дюваль, наотрез отказалась сообщить, где вы. О мисс Энвилл, если бы вы знали, что я перенес! Бессонные ночи, муки неопределенности!.. Как бы вы ни были жестоки, вы бы не приняли меня с таким холодным равнодушием!

– Приняла вас, сэр!

– Конечно, разве я приехал не к вам? Думаете, я проделал весь этот путь для чего-то еще, кроме как чтобы иметь счастье снова видеть вас?

– Разумеется, вы могли приехать сюда по разным причинам, как и все остальные.

– Жестокое, жестокое создание! Ведь вы знаете, что я обожаю вас! Вам хорошо известно, что вы –  хозяйка моей души, вершительница моей судьбы!

Тут к нам подошла миссис Селвин. Сэр Клемент сразу же принял отстраненный вид и спросил, будет ли он иметь удовольствие видеть ее сегодня на балу?

– О да, –  воскликнула она, –  мы определенно туда поедем, так что вы можете принести стихи, если мисс Энвилл изволит подождать до вечера.

– Надеюсь, –  обратился сэр Клемент уже ко мне, –  вы окажете честь танцевать со мной?

Я поблагодарила его, но сказала, что не поеду на бал.

– Не поедете на бал? –  удивилась миссис Селвин. –  Неужели и вам нужно писать письма?

Она насмешливо взглянула на меня. Я покраснела и тут же ответила:

– Конечно нет, сударыня!

– Нет? –  сухо переспросила миссис Селвин. –  Дорогая, так вы собираетесь остаться дома, чтобы помогать или чтобы мешать тем, кому все-таки надо написать письма?

– Ни то ни другое, сударыня, –  смутилась я. –  Если вы не против, я все-таки поеду с вами.

– В таком случае позволите мне потанцевать с вами? –  спросил сэр Клемент.

Я лишь кивнула в ответ. Опасаясь насмешек миссис Селвин, я не осмелилась отказать.

Затем мы отправились домой. Сэр Клемент сопровождал нас, и его беседа с миссис Селвин была такой оживленной, что я бы повеселилась, слушая их, если бы меня не мучила тревога. Увы! Я не могу думать ни о чем другом: как вздорно, как необъяснимо выглядит перемена в моем поведении для лорда Орвилла! Да, я изо всех сил стремлюсь избегать его. Да, я ни в коем случае не хочу, чтобы он догадался о моей слабости! Но для меня невыносима сама мысль о том, что он будет думать обо мне дурно. Не зная причин, по которым я так внезапно переменилась к нему, разве он сможет сдержаться и не осудить меня?

Первым, кого мы увидели, войдя в сад, был он: лорд Орвилл. Он вышел к нам навстречу, и я заметила, что при виде друг друга они с сэром Клементом переменились в лице.

Мы прошли в гостиную, где застали все то же общество. Миссис Селвин представила сэра Клемента миссис Бомонт, а с леди Луизой и лордом Мертоном он, видимо, уже знаком.

Беседа велась на общепринятые темы: обсуждали погоду, бристольскую публику и сегодняшние новости. Сэр Клемент же, подвинув свой стул к моему, пользовался каждой возможностью, чтобы побеседовать со мной отдельно от всех прочих.

Я не могла не отметить огромную разницу между его поведением и поведением лорда Орвилла. Манеры последнего столь благородны, его поведение столь деликатно, он всегда так вежлив, он никогда не бывает назойлив, проявляя услужливость. Чем более любезен он с окружающими, тем в лучшем свете предстает сам! Сэр Клемент же навязывает свое внимание и вынуждает меня оказывать внимание ему. Он столь подчеркнуто обходителен со мной, что я постоянно смущаюсь, он ухаживает за мной столь публично, что притягивает взгляды окружающих. Иногда мне кажется, что его цель –  скорее обнародовать, нежели скрыть свое расположение ко мне. Он изо всех сил старается, чтобы никто, кроме него, не мог со мной заговорить.

Когда он наконец ушел, лорд Орвилл сел рядом со мной и с улыбкой спросил:

– Не позвать ли мне сэра Клемента? Или вы назовете меня узурпатором, потому что я занял его место? Вы молчите?.. В таком случае, предположу, что сэр Клемент…

– Это настолько неважно, что едва ли достойно внимания вашей светлости, –  сказала я.

– Простите, но для меня важно все, что касается вас.

На это я ничего не ответила. Он тоже ничего не говорил до тех пор, пока леди не ушли переодеваться. Я последовала было за ними, но лорд Орвилл остановил меня:

– Одну минуту, умоляю вас!

Тогда он продолжил:

– Я очень боюсь, что к несчастью, обидел вас. Сама эта мысль настолько противна мне, что я не в силах понять, как мог нечаянно совершить то, чего изо всех сил стремился избежать.

– Нет, сэр, вы вовсе не обидели меня! –  ответила я.

– Вы вздыхаете! –  вскричал он, взяв меня за руку. –  Боже правый, хоть бы я мог помочь вам, каким бы ни был источник ваших затруднений! Я бы изо всех сил постарался облегчить вашу ношу! Скажите же, моя дорогая мисс Энвилл, моя названая сестра, мой милый и самый любезный друг! Скажите мне, умоляю, могу ли я что-то сделать для вас?

– Нет-нет, милорд! –  воскликнула я, вырвалась и поспешила к выходу.

– Значит, я бессилен? Может быть, вы снова хотите увидеть мистера Макартни?

– Нет, милорд.

Я открыла дверь.

– Признаюсь, я об этом не жалею. И все же… Ах, мисс Энвилл, у меня есть вопрос, догадка… Я не знаю, как облечь ее в слова, потому что боюсь услышать ответ! Но вы торопитесь: возможно, вечером мне посчастливится еще побеседовать с вами. И все же позвольте мне спросить одну вещь: сегодня утром, отправляясь в Хотуэллз, знали ли вы, кого встретите там?

– Кого, милорд?

– Я тысячу раз прошу прощения за непозволительное любопытство! Пока я больше ничего не скажу.

Он поклонился, явно ожидая, что я уйду. С тяжелым сердцем я поспешила в свою комнату. Наверняка он имел в виду сэра Клемента! Если бы я не взялась за трудную задачу всячески избегать лорда Орвилла, я бы немедленно обрадовала его, заверив, что вовсе не знала о приезде сэра Клемента. Еще больше мне хотелось поговорить о бале, ведь милорд явно строил свои планы на вечер в зависимости от того, останусь ли я дома.

Я не спускалась, пока все не собрались за обедом. Я заметила, что мой наряд сильно удивил лорда Орвилла. Мне самой было очень стыдно показаться такой непоследовательной чудачкой, я и глаз не могла поднять.

– Мне думалось, мисс Энвилл решила никуда не ехать сегодня вечером, –  сказала миссис Бомонт.

– Утром она намеревалась остаться дома, –  ответила миссис Селвин. –  Но в балах есть что-то настолько притягательное, что устоять невозможно.

– В балах! –  вскричал лорд Орвилл. –  Так вы едете на бал?

Я не ответила, и мы заняли наши места за столом.

Мне с трудом удалось сесть не на свое привычное место. Но я твердо вознамерилась выполнить обещание, данное вам в письме, хоть и видела, что лорд Орвилл очень огорчен моими явными попытками избегать его.

После обеда все прошли в гостиную: ведь среди нас не было джентльменов, которые могли бы составить компанию лорду Орвиллу. Я не успела ускользнуть, и он спросил меня:

– Вы в самом деле поедете на бал? Собираетесь ли вы танцевать?

– Полагаю, что нет, милорд.

– Если бы я не боялся, –  продолжал он, –  что вы устанете от одного и того же кавалера на двух балах подряд, я бы отложил написание писем до завтрашнего вечера и попросил бы вас оказать мне честь танцевать со мной.

– Если вдруг я и буду танцевать, –  смущенно сказала я, –  то, полагаю, я приглашена.

– Приглашены! –  воскликнул он. –  Могу ли я спросить, кто вас пригласил?

– Сэр… Сэр Клемент Уиллоби, милорд.

Лорд Орвилл ничего не ответил, но выглядел очень расстроенным. До конца дня он больше ни слова мне не сказал. О сэр! Как же безутешна была ваша Эвелина!

Вечером приехал бесконечно расточающий любезности сэр Клемент, дабы сопроводить нас на бал. Он устроился рядом со мной и засыпал меня комплиментами. Я не знала, куда деваться!

Лорд Орвилл едва произнес пару фраз, он был серьезен и задумчив. И все же, когда я поднимала голову, я замечала, что он смотрит на меня, но стоило нам встретиться взглядами, он мгновенно отворачивался.

Очень скоро сэр Клемент, достав из кармана сложенный листок, прошептал:

– Вот, прекраснейшая из женщин, безуспешная, слабая попытка изобразить предмет моего обожания! И как бы посредственны ни были эти строки, я бесконечно благодарен тому счастливцу, который осмелился ее предпринять.

– Я прочту когда-нибудь в другой раз.

Зная, что лорд Орвилл наблюдает за мной, я не могла допустить, чтобы он увидел, как я беру какую-то записку от сэра Клемента. Но сэр Клемент такой упрямец! Мне никогда не удавалось расстроить его планы, что бы он ни задумал.

– Нет, –  сказал он все еще шепотом. –  Вы должны взять стихи сейчас, пока нет леди Луизы: они с миссис Селвин пошли наверх, чтобы завершить туалет. Леди Луиза ни в коем случае не должна увидеть их!

– У меня нет намерения никому их показывать, –  заверила я.

– И все же единственный способ избежать подозрений –  забрать стихи, пока ее нет. Я бы сам прочел их вслух, но эти строки не подобает видеть никому в этом доме, кроме вас самой и миссис Селвин.

Он снова попытался вручить мне листок со стихами, и мне пришлось его принять: сэр Клемент и слышать не желал об отказе. Со стороны о содержании нашей беседы оставалось только гадать, но, к сожалению, невозможно было не заметить, что я взяла записку из его рук и что мы перешептывались.

Тут сэр Клемент стал требовать, чтобы я прочла стихи немедленно. По его словам, он не мог показать мне их при всех, потому что в числе дам, упомянутых в этих строках, была леди Луиза Ларпент, и говорилось о ней как об отвергнутой. Я очень встревожилась: не сомневаюсь, что она невзлюбит меня еще больше, если узнает об этом.

Сэр Клемент не оставлял меня в покое, пока я не ознакомилась со стихотворением, которое приведу ниже.

Уверена, мой дорогой сэр, вы не удивитесь, что я очень смутилась, прочтя подобный панегирик. К сожалению, я не успела закончить до возвращения дам.

– Что это у вас, моя дорогая? –  спросила миссис Селвин.

– Ничего, сударыня, –  сказала я, быстро складывая листок и пряча его в карман.

– С каких это пор «ничего» действует как румяна?

Я не ответила. Глубокий вздох, который вырвался в этот момент у лорда Орвилла, вызвал у меня такие чувства… О, я не осмелюсь их упомянуть!

Лорд Мертон помог леди Луизе и миссис Бомонт занять места в экипаже. Миссис Селвин шла впереди с сэром Клементом: сначала он подсадил ее, а затем и меня.

Во время поездки я не проронила ни слова, но когда мы вошли в бальную залу, сэр Клемент не позволил мне хранить молчание. Он немедленно пригласил меня на танец. Я попросила извинить меня и найти себе другую партнершу. Мой мучитель, однако, будто бы порадовался: ему-де стольким нужно со мной поделиться!

И он начал рассказывать, как сильно страдал во время моего отсутствия, как встревожился, когда узнал о моем отъезде из Лондона, как чудовищно тяжело ему было найти меня. Ему это удалось лишь проведя целую неделю у капитана Мирвана.

– Говард-Гроув, –  продолжал он, –  который поначалу мнился мне самым прекрасным уголком на земле, теперь обернулся самым унылым захолустьем. Сама природа будто бы изменилась, прежде очаровательные тропинки стали скучными и дурацкими. Леди Говард, которая виделась мне веселой и уважаемой пожилой леди, теперь превратилась в глупую заурядную старуху. Миссис Мирван, которую я рассматривал как милый предмет интерьера, наскучила мне настолько, что я едва мог сдержаться и не заснуть в ее присутствии. Дочь, которая раньше была для меня добродушной симпатичной девицей, ныне не заслуживала ни малейшего внимания. Что до капитана, то я всегда считал его болваном, но теперь он показался мне сущим дикарем!

– Право, сэр Клемент, –  гневно вскричала я, –  я не желаю слушать такое о моих лучших друзьях!

– Прошу прощения, –  сказал он, –  но разница между моими двумя визитами слишком очевидна, чтобы не упомянуть о ней.

Затем он поинтересовался, что я думаю о стихах.

– Либо это ирония, либо их автор –  сумасшедший.

На меня обрушился такой поток комплиментов, что я была вынуждена предложить пойти танцевать, чтобы спастись. Когда мы заняли место среди танцующих, он сказал:

– Я надеялся, что сумею вычислить автора этих строк, но вы, словно магнит, притянули всеобщее внимание. Я теряюсь в догадках! Право, вы ведь наверняка подозреваете, кто он?

Я заверила, что знать о том не знаю. И все же, мой дорогой сэр, признаюсь: наверняка стихи написал мистер Макартни. Никто другой не высказался бы обо мне в таком хвалебном ключе, а то, что он поэт, развеивает все сомнения.

Сэр Клемент засыпал меня вопросами о лорде Орвилле. Как давно он в Бристоле? Сколько я гощу в Клифтоне? Выезжает ли милорд каждое утро? Каталась ли я когда-нибудь на фаэтоне? –  и множество других, столь же наглых и дерзких. Конечно, сэр Клемент хотел разузнать, оказывает ли мне знаки внимания лорд Орвилл.

К счастью (ведь я очень хотела уехать пораньше), леди Луиза положила себе за правило покидать бальную залу первой, и мы вернулись домой не так уж и поздно.

Лорд Орвилл поздоровался с нами сурово и холодно. Он не был со мной особенно любезен, как то бывало прежде. Сама леди Луиза не могла бы выказать больше холодности и равнодушия при виде меня. Больше всего я поразилась, что лорд Орвилл позволил сэру Клементу, оставшемуся на ужин, сесть между нами, нисколько не пытаясь этому помешать, хотя до сих пор он всегда старался занимать место рядом со мной.

Я не могу выразить словами, как сильно это небольшое происшествие ранило меня. И все же я постаралась порадоваться: ведь пренебрежение и безразличие со стороны лорда Орвилла теперь должны стать моими лучшими друзьями. Но увы! Так внезапно, так резко лишиться его внимания! Утратить его дружбу! О сэр! Это разбило мне сердце! Мне не сиделось на месте; слезы катились по моим щекам, и я ничего не могла с этим поделать. Но лорд Орвилл ничего не заметил, ведь между нами устроился сэр Клемент. Тогда я постаралась взять себя в руки и так преуспела, что сохраняла видимость спокойствия до тех пор, пока сэр Клемент не уехал. Тогда, избегая взгляда лорда Орвилла, я ушла к себе.

С тех пор я писала, потому что наверняка не заснула бы, я даже не хотела ложиться. Скажите, дорогой сэр, если можете, что одобряете меня! Скажите, что вы бы посоветовали именно это: изменить поведение и всячески избегать лорда Орвилла! Скажите мне это, и я утешусь, несмотря на то, что мне пришлось пойти на такие жертвы. Ведь никогда, никогда я не перестану сожалеть, что утратила дружбу лорда Орвилла! О сэр, я пренебрегла ею, отреклась от нее, отвергла ее! В любом случае, я не была достойна этой чести… А еще теперь я вижу, что не сумела бы оставаться с ним друзьями и не подвергнуть свое сердце опасности.

Да, моя склонность огорчает меня и причиняет боль, но вы привили мне желание вести себя достойно и порядочно, поэтому, надеюсь, я не сделаю ничего неправильного, во всяком случае, по собственной воле. Я во всем стремлюсь поступать по совести, ведь разве я не ваше дитя? Дитя, которое вы сами воспитали! О сэр, кого я почитаю отцом и другом! Чувства мои борются с долгом! И хоть я изо всех сил стараюсь жить так, чтобы мне не в чем было себя упрекнуть, покой, счастье и надежда потеряны для меня!

Лишь вы один способны успокоить мятущуюся душу! Вы, я хорошо это знаю, можете посочувствовать слабости, которая вам незнакома. Осуждая причину страданий, вы умеете утешить и поддержать страждущего!