Сегодня утром я спустилась очень рано. Решив, что семья еще не скоро соберется в столовой, я вышла на улицу, чтобы совершить длинную прогулку, как обычно делала в Берри-Хилл до завтрака. Едва я притворила за собой садовую калитку, как увидела какого-то джентльмена. Он тотчас поклонился, и я узнала несчастного мистера Макартни. Удивившись, я остановилась и сделала реверанс. Он подошел ко мне. Бедный шотландец все еще носил траур, но выглядел лучше, чем в последнюю нашу встречу. И все же лицо его было печально, как и тогда, когда я впервые поразилась его меланхолическому виду.
Почтительно поздоровавшись со мною, он сказал:
– Я рад, сударыня, так скоро встретиться с вами. Я только вчера приехал в Бристоль и с трудом нашел вас в Клифтоне.
– Так вы узнали о том, что я здесь?
– Да, сударыня. Единственной причиной моей поездки было желание увидеть вас. Я был в Берри-Хилл, и там мне сообщили печальное известие о вашем нездоровье и о том, где вы находитесь.
– Боже правый! Сэр, и вы так утрудились, вы проделали весь этот путь ради меня?
– Утрудился? О нет, для меня в радость воспользоваться первой представившейся возможностью и лично отблагодарить вас за вашу доброту!
Тогда я спросила о том, как поживает мадам Дюваль и обитатели Сноу-Хилл. Молодой человек сообщил, что у них все хорошо и что мадам Дюваль намеревается вскоре вернуться в Париж. Я отметила, что мистер Макартни выглядит гораздо лучше.
– Сударыня, – отвечал он, – это все ваша заслуга! Ведь я сейчас живу лишь благодаря вашему человеколюбию!
По его словам, теперь его дела менее безнадежны. Он надеется, что время и здравый смысл помогут ему свыкнуться со своей судьбой и принять ее более жизнерадостно.
– Вы с таким сочувственным вниманием отнеслись к моим горестям, что я смею надеяться, вы не будете против услышать о том, что моя жизнь изменилась к лучшему. Потому я так стремился рассказать вам все лично, – пояснил он.
Мистер Макартни поведал мне, что его друг, как только получил письмо, сразу же выехал из Парижа и лично поспешил в Лондон, чтобы оказать поддержку и утешить товарища. С тяжелым сердцем гордый шотландец принял эту великодушную помощь.
– И все же, – продолжил он, – я ее принял, и поэтому, руководствуясь принципами и честью, первым делом отправился к моей благодетельнице, чтобы отдать ей (тут он протянул мне что-то, завернутое в бумагу) ту часть долга, которую действительно можно вернуть. За остальное я никогда не смогу расплатиться ничем, кроме моей бесконечной благодарности, поэтому останусь вашим должником навеки.
Я от души поздравила мистера Макартни с грядущими улучшениями в его жизни и попросила, чтобы он по-прежнему рассматривал меня как своего друга. Я отказалась забрать деньги, пока все окончательно не наладится.
Мы как раз спорили об этом, когда я услышала голос лорда Орвилла: он спрашивал у садовника, не видел ли тот меня. Я немедленно открыла калитку, и его светлость, бросившись ко мне, спросил:
– Боже правый! Мисс Энвилл, вы гуляли одна? Завтрак уже давно подан, я искал вас в саду.
– Ваша светлость очень добры, надеюсь, вы начали без меня.
– Начали без вас! – повторил он, улыбаясь. – Так вы думаете, что мы могли спокойно приняться за завтрак с мыслью, что вы нас покинули? Но пойдемте же, – сказал он, предложив мне руку, – если мы не вернемся, они подумают, что я тоже сбежал, и это неудивительно. Ведь все знают, что притягивает меня, как магнит…
– Я последую за вами, милорд, через пару минут, – смущенно пролепетала я.
Затем, смутившись еще больше, я пожелала доброго утра мистеру Макартни.
Он подошел к садовой изгороди, по-прежнему держа бумажный конверт.
– Нет-нет, – воскликнула я, – в другой раз!
– В таком случае, сударыня, могу ли я надеяться увидеть вас снова?
Я не осмелилась пригласить кого-либо в дом миссис Бомонт, но и отказать мне не хватило духа. Растерявшись, я сказала:
– Возможно, вы могли бы прийти сюда же завтра утром… Полагаю, я смогу быть здесь до завтрака.
Мистер Макартни откланялся и ушел. Я вновь повернулась к лорду Орвиллу и заметила, что выражение его лица сильно изменилось. Тут я испугалась, что напрасно дала несчастному юноше такое неосмотрительное обещание. Лорд Орвилл больше не предложил мне руки, но тихо и медленно пошел рядом. Боже правый, подумала я, что он подумает о случившемся? Не решил ли он, раз я назначила встречу джентльмену, что и сегодня я вышла погулять, чтобы увидеться с ним? Терзаемая этими опасениями, я решила прибегнуть к доверительной откровенности, которую он так поощрял с тех пор, как я поселилась в Клифтоне. Так как лорд Орвилл не задавал никаких вопросов, я решила объясниться сама. Поэтому я замедлила шаг, чтобы выиграть время и спросила:
– Ваша светлость не удивились, застав меня разговаривающей с незнакомцем?
– Незнакомцем? – повторил он. – Возможно ли, что этот джентльмен вам не знаком?
– Нет, милорд, – сказала я, запнувшись, – не мне… Но ведь это могло выглядеть… Могло показаться, что…
– Нет, поверьте, – сказал лорд Орвилл с вымученной улыбкой, – я бы никогда не подумал, будто мисс Энвилл могла назначить свидание незнакомцу.
– Свидание? – переспросила я, густо покраснев.
– Простите меня, сударыня, – отвечал он, – но мне показалось, будто я слышал это своими ушами?
Я была так сбита с толку, что потеряла дар речи. Лорд Орвилл спокойно шел по направлению к дому, но я никак не могла позволить, чтобы он сам сделал выводы из моего молчания, поэтому, оправившись от удивления, я попыталась все объяснить.
– В самом деле, милорд, вы ошибаетесь! У мистера Макартни было ко мне особое дело, и я не могла… Он попросил о встрече, а я не знала, как ему отказать… Право, милорд, я не… Он не…
Я так запиналась, что не смогла закончить фразы.
– Мне очень жаль, – сказал лорд Орвилл, – что я имел неосторожность расстроить вас, мне не следовало за вами идти. Я решил, что вы просто вышли подышать свежим воздухом…
– Так оно и было! – пылко вскричала я. – В самом деле, так и было! Моя встреча с мистером Макартни была совершенно случайна, и если ваша светлость думает, что есть что-то неподобающее в том, чтобы я увиделась с ним завтра, я готова этого не делать!
– Если я думаю! – удивленно откликнулся лорд Орвилл. – Право, мисс Энвилл, человек, который пребывает в неведении обо всех обстоятельствах столь деликатного дела, не может выступать судьей.
– Будь эти обстоятельства достойны внимания вашей светлости, я бы все объяснила, и вы не остались бы в неведении.
– Любезность мисс Энвилл, – отвечал лорд Орвилл уже более мягко, – всегда восхищала меня. Я так благодарен за то, что вы оказали мне честь и предложили рассказать обо всем, что я не могу не ухватиться за такую возможность.
Тут миссис Селвин открыла окно гостиной, и наш разговор прервался. Все посмеялись над моей любовью к прогулкам в одиночестве, но никто ничего не спросил.
После завтрака я надеялась поговорить с лордом Орвиллом, но пришли лорд Мертон и мистер Коверли. Они стали требовать, чтобы он высказался относительно места для бегов. Дамы заявили, что тоже хотят взглянуть, и все отправились туда.
Гонка должна состояться в саду миссис Бомонт. Оба джентльмена так волнуются, как будто их собственные жизни зависят от этого пари. Они оба уже выбрали себе по старухе, но оценить выносливость этих несчастных женщин невозможно: они наотрез отказались практиковаться в беге. Великое состязание назначили на следующий четверг.
Когда мы вернулись домой, пришли новые гости, и я снова не смогла поговорить с лордом Орвиллом. Я очень огорчилась, поскольку знала, что вечером он приглашен в Хотуэллз, и мне едва ли представится возможность поговорить с ним до встречи с мистером Макартни, так что я решила не ходить завтра в сад, чтобы лорд Орвилл не подумал обо мне дурно. Пусть мистер Макартни сам догадывается, почему я не пришла!
И все же, когда я вспомнила об уязвимом положении моего знакомого, о его бедности, его горестях и особенно о том, что он считал себя обязанным мне, я не решилась просто нарушить свое обещание. Мистер Макартни, кого несчастье сделало таким чувствительным к презрению и пренебрежению, мог бы счесть это оскорбительным.
После нелегких размышлений я в конце концов решила написать ему и извиниться, чтобы не обидеть его и избавиться от необходимости встречаться с ним. Я попросила у миссис Селвин разрешения послать ее слугу в Хотуэллз, на что она немедленно согласилась. Вот что я написала:
Мистеру Макартни.
Сэр, так как я не смогу выйти на прогулку завтра утром, я ни в коем случае не хотела бы, чтобы вы напрасно приходили в Клифтон. Надеюсь, однако, иметь удовольствие вновь увидеть вас до того, как вы покинете Бристоль. Остаюсь, сэр, вашей покорной слугой,
Я попросила слугу разузнать в павильоне, где живет мистер Макартни[148], и отправить ему записку, после чего вернулась в гостиную.
Как только общество разъехалось, леди ушли переодеваться. Тогда я неожиданно оказалась наедине с лордом Орвиллом. Я уже встала было, чтобы последовать за миссис Селвин, когда он обратился ко мне:
– Простит ли мисс Энвилл мое нетерпение, если я напомню ей об обещании, которое она была столь добра дать мне сегодня утром?
Я остановилась и вернулась бы на свое место, но тут пришли слуги, чтобы расстелить скатерть. Лорд Орвилл отошел к окну, а пока я думала, как начать рассказ, поневоле задавалась вопросом: а есть ли у меня право говорить о делах мистера Макартни? Я испугалась, как бы, избежав одного опрометчивого поступка, не совершить другой.
Расстроенная этой мыслью, я решила ускользнуть и подумать немного, прежде чем начать разговор. Сказав лишь, что мне надо переодеться, я быстро убежала наверх – довольно внезапно, надо признаться, и лорд Орвилл наверняка это заметил. И все же, что мне еще оставалось? Непривычная ко всему тому, с чем жизнь сталкивает меня каждый день, я то и дело попадаю в неловкое положение, малейшие сложности пугают меня, и я не всегда понимаю, как следует себя вести, пока не становится слишком поздно.
Когда все собрались к обеду, слуга миссис Селвин вошел в гостиную, протянул мне письмо и доложил:
– Я не смог найти адрес мистера Макартни, сударыня, но на почте уведомят вас, если что-то узнают.
Мне было очень стыдно за это сообщение, сделанное при всех! Встретившись взглядом с лордом Орвиллом, который пристально смотрел на меня, я еще больше смутилась и не знала, куда деваться. За обедом он был так же молчалив, как и я, и как только я смогла встать из-за стола, сразу же ушла в свою комнату. Миссис Селвин тотчас же последовала за мной и вынудила меня рассказать почти все о моем знакомстве с мистером Макартни. Мне пришлось это сделать, чтобы объяснить, почему я писала к нему. Она сурово отвечала, что все это очень романтично, но она не сомневается: мистер Макартни – авантюрист и обманщик.
Теперь, мой дорогой сэр, я совершенно не знаю, что мне делать. Чем больше я думаю, тем яснее осознаю: я не смогу открыть все лорду Орвиллу. Я поступила бы неподобающе, даже вероломно, поведав целиком историю, описав злоключения и финансовое положение мистера Макартни, который имеет неоспоримое право на то, чтобы я со всей деликатностью хранила его секрет. То, что он написал мне в своем письме, – священная тайна. Однако, если я промолчу, эта история покажется лорду Орвиллу загадочной, если не хуже! Он так серьезно все воспринял! И я уже дала ему слово! Нет-нет, я должна все рассказать милорду с откровенностью, какую он вправе от меня ожидать.
К тому же, я сомневаюсь, стоит ли мне встречаться с мистером Макартни завтра утром.
О сэр, если бы вы дали мне совет и наставили на путь истинный, это спасло бы меня от стольких тревог и беспокойства!
Но вот что я решила: я не могу предать мистера Макартни и не обману его доверия, ведь когда-то он положился на мою честь. Мне было бы стыдно оказаться недостойной этого доверия. При этом мне очень дорого доброе мнение лорда Орвилла, и я постараюсь вести себя так, как если бы руководствовалась вашим советом. Имея единственную цель: заслужить его одобрение, я положусь на судьбу и на время, и будь что будет!
Теперь мне стало легче. Но я не закончу письма, пока все не разрешится.
Сегодня утром я проснулась очень рано. Я перебрала в уме сотню планов, гадая, как бы не дать бедному мистеру Макартни повода подумать, будто бы я пренебрегла им. Но слово надо было сдержать, ведь он так и не получил мою записку. Поэтому я решила, что не пробуду с ним и двух минут, извинюсь и сообщу, что мы больше не сможем увидеться.
И все же я не была до конца уверена в правильности этого шага: садовую калитку я отворила, дрожа от страха. Представьте себе мои чувства, когда первым, кого я увидела, был лорд Орвилл! Он тоже выглядел крайне смущенным и пробормотал:
– Простите меня, сударыня… Я не намеревался… Я не думал, что вы будете здесь столь рано… иначе… Иначе я бы не пришел.
Затем, быстро поклонившись, он вернулся в сад.
Я едва держалась на ногах от ужаса, и слова «О милорд!» невольно сорвались с моих уст. Тогда он обернулся, и, немного помолчав, спросил:
– Вы что-то сказали, сударыня?
Я не смогла сразу же ответить и была вынуждена опереться на калитку. Мне казалось, что я задыхаюсь.
Лорд Орвилл, взяв себя в руки, с достоинством произнес:
– Я не знаю, как оправдать мое появление здесь в этот час… если я вообще когда-нибудь смогу оправдаться в ваших глазах: ведь вы наверняка сочли мое любопытство дерзостью… Однако теперь я лишь умоляю вас простить меня! Я больше вас не задержу.
Он снова поклонился и ушел.
На несколько мгновений я застыла на месте, как если бы превратилась в камень. Я хотела тут же позвать его обратно и немедленно рассказать обо всем, но сдержалась, хотя желала этого больше всего на свете! Сдержалась, ведь я была обязана молчать из чувства долга по отношению к мистеру Макартни. К тому же мне на помощь пришла гордость: я решила отложить любые объяснения с лордом Орвиллом, пока он не попросит меня об этом.
Лорд Орвилл шел медленно и, прежде чем войти в дом, на мгновение оглянулся. Впрочем, он сразу же отвел взгляд, заметив, что я смотрю ему вслед.
Право, мой дорогой сэр, вы не можете себе представить, в каком ужасном положении тогда оказалась ваша Эвелина! Сердце мое разрывалось, ведь лорд Орвилл подозревал, что я замешана в какой-то тайной истории. Я была слишком расстроена, чтобы ждать мистера Макартни, но и мысль о том, что кто-то знает о нашей назначенной встрече, была невыносима! Судя по всему, лорд Орвилл заметил из окна, что я едва держусь на ногах, и сразу же поспешил ко мне:
– Боюсь, вам дурно! Прошу, позвольте мне (предложив свою руку) помочь вам.
– Нет, милорд! – отказалась я настолько решительно, насколько могла. И все же эта неожиданная забота так тронула меня, что мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть свои чувства.
– Вы должны, – пылко настаивал он, – в самом деле, вы должны… Я уверен, вам дурно!.. Прошу, не отказывайте мне, позвольте же помочь вам…
Тут он почти насильно взял меня под руку, вынуждая на нее опереться. Я подчинилась: отчасти потому, что удивилась непривычно пылкому тону лорда Орвилла, отчасти потому, что просто не была в силах что-то возразить.
Когда мы вошли в дом, он отвел меня в гостиную, проводил к стулу и спросил, не принести ли мне стакан воды.
– Нет, милорд, благодарю вас, – отвечала я. – Я уже вполне пришла в себя.
Встав, я подошла к окну и сделала вид, что смотрю в сад.
Да, я очень хотела повести себя достойно по отношению к мистеру Макартни, но при этом для меня было очень важно восстановить доброе мнение лорда Орвилла. Однако он был столь молчалив и задумчив, что я так и не решилась заговорить.
Осознав всю неловкость своего положения, я решила вернуться в свою комнату, пока не подадут завтрак. Останься я дольше, лорд Орвилл мог бы подумать, будто я жду его вопросов. Мне же не пристало проявлять бо́льшую готовность рассказывать, нежели он – нетерпение меня выслушать.
Я была в дверях, когда лорд Орвилл резко обернулся и спросил:
– Вы уходите, мисс Энвилл?
– Да, милорд, – сказала я и все же остановилась.
– Возможно, чтобы вернуться в… Простите меня!
Он был так взволнован, что я немедленно поняла: он имеет в виду сад.
– В свою комнату, милорд, – быстро пояснила я.
И снова я попыталась уйти, но, поняв по моему ответу, что я догадалась о его мыслях, лорд Орвилл пожалел о своем намеке и добавил:
– Не знаю, что за злой гений преследует меня сегодня утром: кажется, будто бы невидимая сила вынуждает меня делать или говорить что-то, чего не следовало бы. Мне так стыдно! Я едва осмеливаюсь просить вас о прощении.
– О прощении, милорд? – вскричала я, скорее смущенная, нежели обрадованная его предупредительностью. – Право, ведь вы говорите это не всерьез?
– Разумеется, я никогда еще не был так серьезен! И все же, судя по вашим глазам, мисс Энвилл, вы прощаете меня…
– Милорд, мне нечего прощать, потому что никакой обиды нанесено не было.
– Вы так великодушны!.. Я не мог ожидать меньшего от мисс Энвилл! Вы удивительно добры и любезны… Не сочтите за дерзость, если я положусь на вашу доброту и снова напомню вам об обещании, которое вы дали мне вчера?
– Конечно, нет. Напротив, я буду очень рада оправдаться в глазах вашей светлости.
– Вам не нужно оправдываться, – сказал он, снова подведя меня к окну, – и все же я вынужден признаться: я сгораю от любопытства.
Я опустилась на стул и обнаружила, что не знаю, с чего начать. Призвав на помощь всю свою храбрость, я наконец нарушила молчание:
– Милорд, надеюсь, вы не сочтете меня легкомысленной и капризной, если я признаюсь, что жалею о своем обещании. Могу ли я умолять вашу светлость не настаивать на его строгом исполнении?
Я так поторопилась, что не подумала о том, как неприлично это прозвучало.
Лорд Орвилл не говорил ни слова и внимательно слушал, поэтому я продолжила.
– Если бы ваша светлость каким-то другим образом узнали об обстоятельствах, при которых состоялось наше знакомство с мистером Макартни, я совершенно уверена: вы бы сами не одобрили, расскажи я вам обо всем. Он джентльмен, он крайне несчастен, но я не… Полагаю, я не имею права открыть вам больше. Не сомневаюсь, узнай он, что ваша светлость желает ознакомиться с некоторыми подробностями его жизни, он бы с готовностью согласился поведать о них. Могу ли я, милорд, спросить его позволения?
– Подробности его жизни! – повторил лорд Орвилл. – Ни в коем случае, его жизнь нисколько меня не интересует.
– Я прошу прощения, ваша светлость. Право же, я думала иначе.
– Возможно ли, сударыня, что вы предположили, будто бы дела человека, мне совершенно незнакомого, могли пробудить мое любопытство?
Строгость и холодность его тона совсем смутили меня. Но лорд Орвилл невероятно деликатен! Очень скоро он овладел собою и добавил:
– Я не хотел равнодушно отзываться о ком-либо из ваших друзей, вовсе нет. Любому вашему другу я желаю добра, и все же, признаюсь, я сильно разочарован. Я не сомневаюсь в оправданности вашего решения, которому я полностью подчиняюсь. И все же не удивляйтесь, что я глубоко огорчен утратой доверия, которым вы меня однажды почтили.
Мой дорогой сэр, в тот момент мне пришлось призвать на помощь всю свою решимость, чтобы тотчас не рассказать ему все, что он хотел узнать! И однако же я рада, что не сделала этого. Мало того, что это было бы неправильно – сам лорд Орвилл, выслушав мою историю, наверняка осудил бы меня. К счастью, я вовремя это осознала:
– Ваша светлость, будьте же сами моим судьей! Обещание, которое я дала, хоть и по собственной воле, было опрометчивым и необдуманным. Если бы оно касалось меня одной, я бы не колеблясь исполнила его. Но джентльмен, о чьих делах я была бы вынуждена рассказать…
– Простите, – вскричал лорд Орвилл, – что прерываю вас, но уверяю: у меня нет ни малейшего желания слышать о его делах, за исключением тех причин, по которым вы вчера утром…
Он остановился, но ему не нужно было продолжать.
– На этот вопрос, милорд, я готова честно ответить! У мистера Макартни было ко мне особое дело, но я не взяла бы на себя смелость пригласить его сюда.
– Но почему нет? Миссис Бомонт, я уверен…
– Я не могла, милорд, и подумать о том, чтобы злоупотребить добротой миссис Бомонт. Вот почему я дала ему такое же глупое и поспешное обещание, как и вашей светлости: обещание встретиться с ним утром.
– Так вы увиделись?
– Нет, милорд, – сказала я, покраснев, – я вернулась до того, как он пришел.
Какое-то время мы оба хранили молчание. Не желая, чтобы лорд Орвилл погрузился в размышления, в которых я могла предстать лишь в дурном свете, я нашла в себе смелость добавить:
– В целом мире не найдется другой юной души, которая так сильно нуждается и искренне ищет совета и помощи своих друзей, как я. Мир в новинку для меня, и я не привыкла поступать по собственному разумению. Намерения мои чисты, в них нет ничего предосудительного, но я постоянно ошибаюсь!.. До сих пор у меня был самый любящий, самый лучший и самый мудрый опекун, который наставлял и направлял меня. Но теперь он слишком далеко, чтобы я могла к нему обратиться, когда мне нужна его поддержка, а здесь… Здесь нет ни одного человека, к кому я могла бы прийти за советом.
Холодность и серьезность мгновенно исчезли: теперь взгляд лорда Орвилла светился добротой.
– Дай Бог, чтобы я оказался достоин и способен стать таким другом для мисс Энвилл! – воскликнул он.
– Это слишком большая честь для меня, – отвечала я, – и все же я надеюсь, что великодушие вашей светлости… Возможно, мне следовало бы сказать «снисходительность»… Я надеюсь, вы будете столь снисходительны, чтобы простить мне мою неопытность, мое необдуманное поведение. Могу ли я надеяться на это, милорд?..
– Могу ли я надеяться, – вскричал он, – что вы простите мою бестактность, подсказанную разочарованием? И что вы позволите (целуя мне руку) таким образом скрепить мир?
– Наш мир, милорд! – повторила я, воспрянув духом.
– Вот, – сказал он, снова прижимая мою руку к губам, – знак нашего мира. Ведь теперь мы друзья?
Тут дверь открылась, и я едва успела отнять руку перед тем, как вошли дамы, спустившиеся к завтраку.
В тот день я была счастливее всех на свете! Помириться с лордом Орвиллом и при этом не отступить от своего решения – могла ли я желать большего? Он также был очень весел и еще более внимателен, еще более любезен со мной, чем когда-либо. И все же не дай бог, чтобы я снова угодила в такую беду! Я не могу выразить, как я боялась, что он плохо обо мне подумает!
Но что же бедный мистер Макартни? Как бы я ни была счастлива, мне жаль, что пришлось огорчить его.
Прощайте, мой дорогой сэр.