И вот я здесь, мой дорогой сэр! Я нахожусь под одной крышей, я живу в том же доме, что и лорд Орвилл! Право, если бы не это, мое положение было бы крайне незавидным. Вы легко меня поймете, когда я расскажу вам, как ко мне тут относятся.
– Моя дорогая, – спросила миссис Селвин, – вы когда-нибудь прежде встречались с этим напыщенным хлыщом, Ловелом?
Я охотно поведала ей о своем знакомстве с ним.
– О, в таком случае, – сказала она, – я не так удивлена его грубости, раз он и прежде вас оскорблял.
Я попросила ее объясниться. Она рассказала мне, что, пока лорд Орвилл беседовал со мной, леди Луиза спросила у мистера Ловела про меня:
– Кто она?
– Клянусь честью, сударыня, – отвечал он, – я не знаю наверняка… чья-то приживалка[146], впервые появилась в этой роли прошлой весной, когда сопровождала мисс Мирван, молодую леди из Кента.
Как это больно, мой дорогой сэр – подвергаться наглым предположеням человека, который намерен делать мне пакости! Леди Луиза может сколько угодно презирать «приживалку», но – слава богу! – ее брат не слышал этого уничижительного описания или не поверил в него. Миссис Селвин посоветовала мне вести себя с мистером Ловелом уважительно.
– Он злопамятный и неприятный человек, но вращается в обществе и может навредить вам.
Но я бы презирала себя так же сильно, как презираю Ловела, будь я способна лицемерно льстить человеку, которого терпеть не могу.
Мисс Бомонт встретила нас очень любезно, а лорд Орвилл был еще более вежлив. Что до леди Луизы, то она едва заметила наше присутствие.
Весь день в доме толпились гости. Часть вечера я провела очень приятно: после чая леди сели за карты, а лорд Орвилл, который не играет, и я, которая не умеет играть, были предоставлены сами себе. Его светлость заговорил со мной, и мы беседовали вплоть до ужина.
Постепенно, незаметно для меня самой, стеснение, которое я обычно испытывала рядом с ним, и напряженная сдержанность улетучились. Лорд Орвилл так вежлив и любезен, что я вновь становлюсь жизнерадостной и даже чувствую себя почти так же непринужденно, как и он, ведь, судя по его обращению, ваша Эвелина скорее поднялась в его мнении, нежели упала.
Я спросила лорда Орвилла, что же решили относительно пари. Он поведал, что, к его большой радости, удалось уговорить спорщиков снизить сумму с тысячи до ста фунтов. Было решено устроить бега двух старушек, каждой из которых не менее восьмидесяти лет, хотя в остальном они должны быть настолько сильны и здоровы, насколько возможно.
Когда я поразилась этому невероятному способу выбросить на ветер столько денег, лорд Орвилл сказал:
– Я счастлив встретить ту, для кого светские обычаи в новинку, ту, что еще не забыла о голосе разума под влиянием привычки. Ведь мода заставляет людей свершать большие безрассудства, но никто их не порицает, и мы привыкаем даже к самым нелепым глупостям, если они происходят постоянно.
– Я надеялась, – сказала я, – что человеколюбивое предложение вашей светлости окажет на них большее влияние.
– О, – рассмеялся лорд Орвилл, – я совсем не верил в успех и сочту, что мне посчастливится, если я избегну колкого пасквиля со стороны мистера Коверли. И все же вчера я высказался откровенно, потому что не одобряю азартные игры и не собираюсь этого скрывать.
Затем лорд Орвилл открыл «Новый путеводитель по Бату»[147] и читал его со мной вплоть до ужина. Когда мы спускались, леди Луиза спросила:
– Я думала, братец, ты сегодня вечером занят?
– Да, сестра, – отвечал он, – я и в самом деле был занят.
Тут он очень галантно поклонился мне, и я очень сильно смутилась.
Почти незаметно пролетели три дня с тех пор, как я писала в последний раз, и прошли они так безоблачно, что мне не на что пожаловаться, кроме как на ваше отсутствие. Я здесь куда счастливее, чем ожидала. Лорд Орвилл очень внимателен к вашей Эвелине, что крайне ей льстит. Думаю, это потому, что у него доброе сердце: ему равно чужды как капризы, так и гордость. Наверняка он негодует, что ко мне относятся так пренебрежительно, и поэтому особенно любезен со мной. Так оно и будет до тех пор, пока я нуждаюсь в его сочувствии. В присутствии лорда Орвилла я не только чувствую себя свободно и непринужденно, но и весела. Скованность и неловкость исчезают под влиянием искренней вежливости! На прогулках лорд Орвилл сопровождает меня и всегда идет рядом. Когда мы читаем, он отмечает отрывки, на которые стоит обратить внимание, расспрашивает меня о моих впечатлениях и делится своими. За столом он непременно сидит со мной и тысячекратно, всякий день и час оказывает мне множество мелких знаков внимания. Его прекрасное воспитание и неизменная любезность, с которыми он ко мне относится, не позволяют мне печалиться, что все остальные так высокомерны. Тысяча случайных встреч не сблизила бы нас так, как эти четыре дня, проведенные под одной крышей. Поскольку мой единственный друг в этом доме, миссис Селвин, всегда слишком увлечена своими беседами, чтобы уделять мне внимание, лорд Орвилл, похоже, видит во мне беспомощную гостью. Потому он так добр и так заботится обо мне. Право же, мой дорогой сэр, у меня есть все основания надеяться, что его нелестное мнение уступило место искреннему расположению. Возможно, я себе льщу… но все же его выражение лица, знаки внимания, стремление вовлечь меня в беседу, желание угодить мне – все это говорит о том, что я не заблуждаюсь! Говоря кратко, мой дорогой сэр, последние четыре дня смогли искупить целые месяцы горя и страданий!