Первые две недели, что я провела здесь, были такими мирными, такими безмятежными, и я уже решила, будто все мое пребывание в Бристоле пройдет спокойно. Но, судя по тому, как дела обстоят сейчас, по тому, как я взволнована, боюсь, скоро штиль сменится неистовым штормом!
Сегодня утром по пути в павильон минеральных вод[133] мы с миссис Селвин столкнулись с тремя джентльменами. Они прогуливались по берегу реки Эйвон[134], хохотали, громко разговаривали и так шатались из стороны в сторону, что мы не знали, как пройти мимо них. Все трое нагло уставились на меня: они то заглядывали мне под шляпку, то о чем-то перешептывались. Миссис Селвин напустила на себя суровый вид и потребовала:
– Прошу, джентльмены, либо пройдите дальше сами, либо пропустите нас.
– О, сударыня! – вскричал один из них. – Вас мы пропустим с величайшим удовольствием.
– Вы позволите пройти нам обеим и не иначе, – строго отвечала она. – Очень советую вам вести себя пристойно: не хотелось бы мне утруждать моего слугу, чтобы он поучил вас хорошим манерам.
Ее властный тон удивил их, но все же они рассмеялись в ответ. Один из них даже сказал: мол, пусть слуга начинает свой урок, уж я охотно скину его в реку! В то время как другой, подойдя ко мне, произнес с напугавшей меня дерзостью:
– Ей-богу, я вас не узнал! Но нет, я не могу ошибаться! Не имел ли я честь однажды видеть вас в Пантеоне?
Тогда я признала в нем аристократа, который однажды так смутил меня в Лондоне. Я молча сделала реверанс. Все джентльмены поклонились в ответ, и хоть и нагло, но все-таки извинились перед миссис Селвин. Затем они дали нам пройти, но увязались за нами следом.
– И где же вы так долго прятались? – поинтересовался его милость. – Да я вас давным-давно ищу, но безуспешно! О вас не было никаких новостей, никто не знал, где вы и что с вами стало. Где же вы скрывались? Я каждый вечер разъезжал туда-сюда по Лондону в надежде встретить вас. Так вы уехали оттуда?
– Да, милорд.
– Так рано, в начале сезона! Но что заставило вас уехать до дня рождения его величества?
– Я не имею никакого касательства ко дню рождения его величества.
– Ей-богу, все дамы, которые имеют, должны порадоваться, что вы были далеко. Давно ли вы здесь?
– Не больше двух недель, милорд.
– Двух недель! Как жаль, что я не встретил вас раньше! Но с момента приезда сюда мне жутко не везет! Сколько вы еще здесь пробудете?
– Право, я не знаю, милорд.
– Надеюсь, недель шесть, потому что, когда вы уедете, я пошлю здешний городишко к дьяволу!
– Так вы надеетесь, милорд, – вмешалась миссис Селвин, которая до сих пор слушала его с молчаливым презрением, – что, навещая владения дьявола, окажетесь в таком же, живописном уголке, как этот?
– Ха-ха-ха! Клянусь, милорд, эта леди довольно сурова к вам! – подметил один из спутников лорда, который по-прежнему шел с нами (второй куда-то исчез).
– Вовсе нет, – отвечала миссис Селвин, – ведь я не сомневаюсь, что титул и положение его милости обеспечат ему местечко там. Его милость, конечно же, достаточно предусмотрителен, чтобы пожелать расширить и украсить свое будущее жилище.
Какое бы отвращение ни вызывал у меня этот лорд, я должна признать, что суровость миссис Селвин меня поразила. Но вы ее хорошо знаете и не удивитесь, что она воспользовалась такой прекрасной возможностью проявить свое остроумие.
– Куда я отправлюсь, мне совершенно все равно, – невозмутимо отвечал лорд. – Пусть хоть сам черт меня заберет! Другое дело – окружение, тут я куда более придирчив. Надеюсь, те ангелы, чьей красотой я так восхищаюсь здесь и сейчас, будут добры и хоть немного утешат меня в ином мире.
– Как, милорд? – воскликнула миссис Селвин. – Неужто вы хотели бы, чтобы обиталище вашего друга осквернили скучные обитатели вышних сфер?
– Что вы делаете сегодня вечером? – спросил меня лорд, повернувшись ко мне.
– Я останусь дома, ваша милость.
– О, да, à propos[135], а где вы обретаетесь?
– Где обретаются молодые леди, милорд, – вмешалась миссис Селвин, – не ваше дело.
– Скажите, – прошептал его милость, – эта странная женщина – ваша мать?
Боже правый, сэр, что за слова для вопроса о матери!
– Нет, милорд.
– Ваша незамужняя тетушка?
– Нет.
– Кем бы она ни была, я хотел бы, чтобы она не совала свой нос в чужие дела. Не знаю, какого черта женщины живут после тридцати – только под ногами путаются. Вы будете на балу в ассамблее?
– Полагаю, что нет, милорд.
– Нет! Так как же вы коротаете время?
– Очень необычно для вашей милости: представьте себе, молодая леди читает, – ответила миссис Селвин.
– Ха-ха-ха! Ей-богу, милорд, – вскричал веселый спутник лорда. – Ну вы и влипли!
– Сударыня, нападайте лучше на Джека Коверли, а я вам не по зубам – меня вам не задеть!
– Задеть вас, милорд! – воскликнула миссис Селвин. – Помилуй боже, столь тщетной надежды я и не питала! Я всего лишь глупая женщина и мелю всякую чепуху. Я не такого низкого мнения о вашей милости, чтобы предположить, будто вас можно задеть упреками.
– Сударыня, обратитесь лучше к Джеку Коверли, он как раз тот человек, который вам нужен! Он был бы воплощением остроумия, если бы не скромничал.
– Прошу, милорд, тише, – отвечал второй джентльмен, – если леди желает оказывать все знаки внимания вам, почему вы должны делиться со мной?
– Не бойтесь, джентльмены, – сухо сказала миссис Селвин, – я не романтична и не собираюсь облагодетельствовать никого из вас.
– Вы болели с тех пор, как мы виделись? – спросил его милость, снова обращаясь ко мне.
– Да, милорд.
– Я так и подумал, вы бледнее, чем тогда. Наверное, поэтому я не сразу вас узнал.
– Не слишком ли смело со стороны вашей милости – судить о нездоровье леди по ее внешнему виду? – воскликнула миссис Селвин.
– Черт возьми, этой женщине слова не скажи! – пробормотал он вполголоса. – Джек, возьмите-ка ее на себя!
– Простите, милорд? – переспросил мистер Коверли.
– Когда я снова увижу вас? – продолжал его милость, обращаясь ко мне. – Вы ходите в павильон каждое утро?
– Нет, милорд.
– Вы выезжаете?
– Нет, милорд.
Тут мы подошли к павильону, и нашей беседе подошел конец, если можно так назвать череду наглых вопросов и фривольных комплиментов.
У лорда не было возможности сказать мне что-то еще: мы с миссис Селвин присоединились к большой компании людей. Домой я возвращалась об руку с двумя дамами, но дерзкий аристократ был так любопытен, что проводил нас до самых дверей.
Миссис Селвин поинтересовалась, как я познакомилась с этим человеком, чьи манеры ясно говорили о том, что он – убежденный либертин[136]. Я рассказала, но едва ли смогла полностью удовлетворить ее любопытство, ведь даже не знала его имени. Но во второй половине дня благодаря мистеру Риджвею, аптекарю, мы многое узнали о нем.
Он сразу понял, о ком идет речь, ведь этот лорд отличается высоким ростом. Мистер Риджвей поведал, что фамилия его – Мертон, что титул он получил совсем недавно, но уже растратил больше половины своего состояния. Этот беспутный повеса считается признанным ценителем красоты. Лорд Мертон вращается в основном среди мужчин, большинство его друзей – игроки и мошенники, а в дамское общество его допускают редко.
– Ну что ж, мисс Энвилл, – сказала миссис Селвин, – я рада, что не была с ним более любезна. Вы можете рассчитывать на меня: я позабочусь, чтобы он держался от вас подальше.
– О сударыня, – возразил мистер Риджвей, – теперь его будут пускать всюду, ведь он встал на путь исправления!
– То есть он убедил какую-то глупую девицу выйти за него замуж?
– Еще нет, сударыня, но свадьба ожидается в скором времени. Брак обсуждался уже давно, но друзья и родственники юной леди убедили ее повременить, пока она не достигнет совершеннолетия. Теперь, когда она уже почти самостоятельна, ее брат перестал возражать, хотя изначально был решительно против этого союза. Она очень красива и получит большое состояние. Мы ожидаем ее здесь, на водах, со дня на день.
– Как ее зовут? – спросила миссис Селвин.
– Ларпент, леди Луиза Ларпент, сестра лорда Орвилла.
– Лорда Орвилла! – повторила я в изумлении.
– Да, сударыня, его светлость прибудет с ней. Я не знаю, когда именно. Они остановятся у почтенной миссис Бомонт. Она родственница милорда, у нее прекрасный дом на Клифтон-Хилл[137].
Его светлость прибудет с ней! Боже правый, что я почувствовала, когда услышала эти слова! Как странно, мой дорогой сэр, что он должен посетить Бристоль именно сейчас! Избежать встречи с ним будет невозможно, ведь миссис Селвин хорошо знакома с миссис Бомонт. К счастью, мне не придется жить с ним под одной крышей: когда мы приехали, миссис Бомонт пригласила нас к себе, но она живет так далеко от павильона минеральных вод, что миссис Селвин отклонила ее любезное предложение.
О, скорее бы первая встреча оказалась позади! О, если бы я только могла покинуть Бристоль, не видясь с ним! Я ужасно, ужасно боюсь разговора с лордом Орвиллом! Я не вынесу, если он станет вести себя с такой же наглостью, какой было продиктовано его жестокое письмо! Если бы я тогда отослала это письмо обратно, мне было бы проще: лорд Орвилл знал бы о моих чувствах, а теперь… как бы по моему поведению у него не сложилось ложное впечатление. Как бы он не принял мое негодование за смущение! Не принял мою сдержанность за замешательство! Смогу ли я, мой дорогой сэр, забыть о том уважении, которое испытывала к нему? О том удовольствии, которое получала от общения с ним?
Конечно же, он, как и я, при встрече вспомнит о письме и наверняка постарается понять по моему виду, что я о нем думаю. О, если бы только я могла донести до него свое глубочайшее отвращение к наглости и тщеславию! Тогда бы он увидел, как сильно ошибся в моем характере, когда вообразил, будто польстил мне своими фривольными любезностями!
Раньше сама мысль, что такой человек, как лорд Мертон, может как-то быть связан с лордом Орвиллом, поразила бы меня до глубины души. Даже сейчас я порадовалась, услышав, что он не одобряет этот брак.
До чего же странно, что такой распутный человек – жених сестры лорда Орвилла! Как странно, что незадолго до свадьбы лорд Мертон так настойчиво расточает комплименты другой женщине! Как ужасен мир, в котором мы живем! Как порочно, как беспринципно общество! Я была бы счастлива удалиться от света навсегда! Если я обнаружу, что глаза лорда Орвилла говорят то же самое, что и его перо, я буду знать, что на земле существует единственный добродетельный человек, и живет он в Берри-Хилл.