Вы снова удивитесь, моя дорогая Мария, увидев, откуда я отправляю письмо. Я была очень больна. Мистер Вилларс так беспокоился, что не только настоял, чтобы я сопровождала миссис Селвин в ее путешествии, но и пожелал, чтобы мы отправились на воды поскорее.
Мы ехали очень медленно, и я не так устала, как ожидала. Мы живем в восхитительном месте. Виды здесь прекрасные, воздух чистый, и погода крайне благоприятна для больных. Мне уже лучше, не сомневаюсь, что вскоре оправлюсь: во всяком случае, физически.
Я с большой неохотой рассталась с моим любимым и почитаемым мистером Вилларсом. Это было не так, как в прошлом апреле перед поездкой в Говард-Гроув. Хоть я и плакала тогда, но и радовалась тоже, полная ожиданий и надежд. Да, я была огорчена предстоящей разлукой с мистером Вилларсом, но мне хотелось уехать. Теперь же я только грустила, не испытывая никакого счастья, никакого предвкушения. Ожидания рассеялись, надежды рухнули! Я покинула самого дорогого для меня человека и все ради незначимой для меня цели: ради восстановления здоровья. Впрочем, я не стала бы так сожалеть об отъезде из Берри-Хилл, если бы я поехала навестить мою дорогую Марию или ее милую матушку.
Миссис Селвин очень добра и внимательна ко мне. Она очень умна. Ее ум определенно можно назвать мужским. К сожалению, манеры ее заслуживают этого же эпитета. Стремясь стать такой же сведущей во всем, как представители противоположного пола, она утратила всю женскую мягкость[132]. Впрочем, миссис Селвин ни разу не задела меня грубостью, ни разу не ранила меня недостатком деликатности, ведь у меня нет ни смелости, ни желания спорить с ней. Нежность и деликатность, однако, являются столь неотъемлемой частью женского характера, что я чувствую себя более странно и неловко с женщиной, лишенной их, чем рядом с мужчиной. Миссис Селвин вовсе не любимица мистера Вилларса: она часто вызывала у него отторжение своей неумолимой склонностью к иронии. Но его горячее желание поскорее отправить меня на бристольские воды заставило его перебороть неприязнь и вверить меня ее заботам. Миссис Клинтон тоже здесь, так что обо мне позаботятся так, как того желает его любящее сердце.
Я продолжу писать вам, моя дорогая мисс Мирван, с тем же постоянством, как если бы у меня не было никакого другого корреспондента. Однако, пока я не в Берри-Хилл, мои письма, возможно, будут более короткими из-за дневника, который я должна вести для моего любимого мистера Вилларса. Вы знаете, как он надеется регулярно получать мои подробные отчеты, вы знаете, скольким я ему обязана и потому должна оправдать его надежду, и уверена, скорее простите любой пробел в моем послании к вам, нежели небрежность по отношению к моему опекуну.