Сэр, вы, разумеется, удивитесь, спустя так много времени получив письмо от той, кто имела честь быть знакомой с вами столь недолго. Однако я вынуждена была допустить эту вольность по причине такого деликатного свойства, что, начни я извиняться за свою назойливость, боюсь, мое письмо оказалось бы слишком длинным и подвергло бы испытанию ваше терпение.
Вы, вероятно, уже догадываетесь, какую тему я намереваюсь затронуть. Вы хорошо знали, какое уважение я неизменно питала к мистеру Эвелину и его любезной дочери, посему все то, что касается их семьи и памяти о них, не оставляет меня равнодушной.
Должна признаться, меня несколько огорчает, что я вынуждена начать письмо в такой манере, и все же, полагаю, в подобных делах прямота – лучшее средство для того, чтобы все стороны поняли друг друга. Я не буду мучить ни вас, ни себя излишними формальностями, но сразу же перейду к сути.
Полагаю, сэр, нет нужды сообщать вам, что ваше дитя по-прежнему проживает в Дорсетшире под опекой преподобного мистера Вилларса, в чьем доме она родилась. Хотя ни он, ни я никогда не слышали о том, чтобы вы интересовались своей дочерью, я все же не могу поверить, что вы о ней ни разу не справлялись. Поэтому мне остается лишь сказать, что ваша дочь уже выросла, она была воспитана со всей возможной заботой, и воспитана превосходно. Сейчас она в высшей степени достойная, образованная и любезная молодая леди.
Какой бы вы ни представляли себе ее дальнейшую судьбу, вам, как ее отцу, пора огласить свою волю. Все ею восхищаются, и, не сомневаюсь, многие будут претендовать на ее руку. Посему подобает, чтобы ее виды на будущее и ваши намерения по отношению к ней были озвучены.
Поверьте мне, сэр, она в полной мере заслуживает вашего внимания и уважения. Увидев ее и узнав ее ближе, вы не смогли бы не преисполниться нежных чувств, присущих такому близкому родству. Девушка является очаровательной копией своей прекрасной матери. Простите, сэр, что я взяла на себя смелость упомянуть эту несчастную леди, но, думаю, мне пристало ныне продемонстрировать уважение, которое я к ней испытывала. Посему не обижайтесь на мою вольность, если я скажу, что память этой достойной леди была слишком долго запятнана клеветой. Пришло время восстановить ее репутацию! Разве можно выбрать для этого более подобающий способ, чем открыто признать свое дитя, дочь покойной леди Белмонт, на радость ее друзьям?
Почтенный священник, который заботился о ее воспитании, заслуживает вашей огромной благодарности за неустанные труды и заботу, которой он окружил свою подопечную. Ей крайне повезло, что она обрела в его лице такого друга и защитника: более достойного человека, чей характер был бы так близок к совершенству, не найти.
Позвольте заверить вас, сэр, что ваша дочь воздаст вам сполна за доброту и сердечное расположение, которыми вы в дальнейшем, возможно, ее одарите; воздаст безмятежным счастьем, которое вы всенепременно обретете в ее любви и послушании. Заветное желание ее сердца – быть признанной своим отцом, и, не сомневаюсь, она приложит все усилия, чтобы заслужить ваше одобрение.
Боюсь, вы сочтете это послание дерзостью, но я уповаю, что мои добрые намерения меня оправдывают. Остаюсь вашей покорнейшей слугой,