Миссис Мирван только что пересказала мне свой разговор с лордом Орвиллом. То, что я услышала, очень меня удивило, отчасти порадовало, но отчасти и огорчило.
Когда они были в опере, лорд Орвилл признался моей покровительнице, что дерзость мистера Ловела по отношению к молодой леди, находящейся под ее опекой, крайне его обеспокоила. Но он имел удовольствие заверить миссис Мирван, что в дальнейшем мистер Ловел не станет докучать ее гостье.
Миссис Мирван настаивала, чтобы он объяснился; она выразила надежду, что лорд Орвилл не счел подобные пустяки заслуживающими серьезного внимания.
– Ничто так не требует немедленного вмешательства, как дерзость, ибо, ежели ее не пресечь, она становится совершенно нестерпимой, – отвечал ее собеседник.
Затем лорд Орвилл извинился за то, что вынужден был вмешаться. Но он посчитал, что случившееся касается и его, ведь он имел честь танцевать с мисс Энвилл, и поэтому никак не мог оставаться в стороне.
Лорд Орвилл рассказал, что навестил мистера Ловела наутро после спектакля, что визит этот был дружеским, но в подробности вдаваться необходимости нет. Он лишь заверил миссис Мирван, что мисс Энвилл может быть совершенно спокойна, так как мистер Ловел дал слово чести никогда больше даже намеком не упоминать о происшествии на балу у миссис Стэнли.
Миссис Мирван осталась очень довольна и поблагодарила лорда Орвилла за любезность, оказанную ее юной подруге.
– Нет нужды просить вас не разглашать эту историю, ведь вы, миссис Мирван, и так понимаете необходимость держать ее в нерушимом секрете. Но я посчитал своей обязанностью, раз юная леди находится под вашей опекой, заверить вас и ее в том, что мистер Ловел впредь будет вести себя уважительно.
Знай я заранее об этом визите, как бы я разволновалась! И все же должна признаться, я в глубине души польщена, что он так старался защитить меня от нападок: я даже не могу выразить, насколько. Ведь я боялась, что лорд Орвилл слишком презирает меня, чтобы хоть сколько-то принимать во мне участие. И все же его вмешательство скорее подсказано его чуткостью, нежели хорошим мнением обо мне.
Как же спокойно, как немногословно истинное мужество! Кто, видевший лорда Орвилла тогда в театре, мог бы представить себе, что, возмутившись происходящему, он будет готов подвергнуть опасности собственную жизнь? Неудовольствие его бросалось в глаза, однако ж подлинная смелость и воспитанность в равной степени помешали ему ввязаться в спор при нас.
Мадам Дюваль, как я и ожидала, вчера была очень зла. Она бранила меня, наверное, часа два за то, что я ее оставила. Она-де была так удивлена, когда я ушла, не дав ей и слова сказать, что с трудом понимала, уж не приснилось ли ей это. Она пригрозила мне, что если я так поступлю еще раз, то она никогда больше не выедет со мной в свет. В равной степени мадам Дюваль была недовольна и сэром Клементом, потому что он даже не поздоровался с ней в театре и во всех спорах принимал сторону капитана. Капитан счел своим долгом вступиться за своего знакомца, и в конце концов они с мадам Дюваль как обычно поругались.
После обеда миссис Мирван заговорила о нашем отъезде из Лондона. Мадам Дюваль сказала, что пробудет в городе еще месяц или два. Капитан заявил, что она вольна делать все, что пожелает, но он и его семья отбудут в деревню во вторник утром.
Последовала крайне неприятная сцена. Мадам Дюваль настаивала, чтобы я осталась с ней, но миссис Мирван объяснила, что я гостила у леди Говард и та согласилась отпустить меня лишь на несколько дней. Поэтому нельзя и думать, чтобы миссис Мирван вернулась в Говард-Гроув без меня.
Возможно, если бы не вмешался капитан, миссис Мирван обходительностью и мягкостью повлияла бы на мадам Дюваль. Но он не упускает случая уязвить французскую гостью и поэтому наговорил множество грубостей и гадостей, ни одну из которых мадам Дюваль не оставила без ответа, и в конце концов она заявила, что скорее прибегнет к помощи закона как близкая родственница, нежели позволит увезти свою внучку.
Я узнала об этом от доброй миссис Мирван, которая под каким-то предлогом отослала меня из комнаты, как только вспыхнул спор. Иначе мадам Дюваль потребовала бы от меня безоговорочного послушания.
В результате, чтобы хотя бы ненадолго всех примирить, было решено пригласить мадам Дюваль присоединиться к поездке в Говард-Гроув, куда мы всенепременно отправимся в следующую среду. Хотя никому из нас такой план не по душе, мы не смогли придумать ничего лучше.
Сейчас миссис Мирван пишет леди Говард, чтобы извиниться за то, что с нами прибудет неожиданная гостья, и предотвратить неприятный сюрприз, которым обернулся бы ее приезд. Эта любезная дама, кажется, делает все для моего счастья и благополучия.
Сегодня вечером мы едем в Пантеон[59]. Это последнее развлечение, которым мы насладимся в Лондоне. Ведь завтра…
В этот самый момент я получила ваше доброе письмо, дорогой сэр.
Если вам кажется, что на протяжении первой недели мы жили слишком разгульно, то боюсь и представить, что же вы подумаете о второй. Однако ж сегодня, по всей видимости, мне суждено развлекаться в Лондоне в последний раз.
Как же я вам благодарна за ваши уверения в том, что вы поддержите и защитите меня от мадам Дюваль! О, я никогда в вас не сомневалась! Как я, заботливо взлелеянная под вашим кровом, обласканная вашей неизменной любовью и снисходительностью, как бы я вынесла вздорную тиранию мадам Дюваль? Простите, что я говорю о ней так сурово, но едва представлю, что мне пришлось бы провести с ней свою жизнь, как напрашивающееся сравнение тут же заставляет меня забыть о почтении и послушании, которых мадам Дюваль вправе от меня ожидать.
Вы уже недовольны сэром Клементом. Конечно же, его поведение после оперы едва ли примирит вас с ним. Чем больше я об этом думаю, тем больше негодую. Я была полностью в его власти, и это было жестоко с его стороны – подвергать меня такому ужасу.
О мой дражайший сэр, если бы я была достойна ваших молитв и добрых пожеланий, сокровенная мечта моего сердца было бы полностью исполнена! Но я очень боюсь, что вы найдете меня более слабой и несовершенной, чем рассчитывали, теперь, когда я далека от вас и лишена вашего мудрого наставничества.
Теперь откладываю перо – у меня ни минутки не осталось. Пора бежать переодеваться к вечеру!