Шуршит острыми гранями сколов сланец, режет подошвы сапог. Перебираемся со всеми предосторожностями через широкий язык каменной осыпи. Вот вроде как и сплошной камень под ногами, а идешь словно по живому. Как по болоту. Плывет осыпь, норовит сорваться каменным потоком вниз, утянуть за собой. Нет-нет, а вывернется из-под ног какой-нибудь особо поганый камушек, полетит-посыпется на радостях от обретенной свободы вниз по крутому склону, набирая скорость и увлекая за собой своих собратьев. И уходит вниз каменная лавина, сминая своей массой густые переплетенные заросли кедрового стланика ниже по склону, отвоевывая у зелени еще один кусочек склона.
Оттого-то и стараемся мы идти след в след и держим дистанцию между собой. Чтобы не потерять равновесие на крутом склоне, не поехать вниз вместе с осыпью. Отгоняем прочь мысли о том, что можно было бы и не спрямлять маршрут, а обойти стороной вот эту сопку. Подумаешь, удлинили бы путь на час-другой, ничего бы с нами не случилось. Зато не пришлось бы карабкаться сейчас по склону… А ведь на противоположном скате сопки точно так же тяжко придется… Несмотря на то, что там мы будем спускаться. Спускаться, оно почему-то всегда выходит тяжелее, чем подниматься. Жизненный опыт это хорошо показывает.
Жарко и душно, а еще сыро. Влажность в воздухе большая. Рубаха давно мокрая от пота, липнет противно к спине, даже куртка, такое ощущение, потяжелела раза так в два от этой впитанной изнутри и снаружи влаги.
Накомарник не спасает от злобной мошки, та каким-то образом умудряется просочиться через его мелкую сеточку, пролезть к телу и выгрызть лакомый кусочек свежего парного мясца. А то, что мясо это принадлежит мне и я категорически против подобного насилия, мошке глубоко безразлично. Эта сволочь даже в сапоги забирается, от укусов и портянки не спасают. И вдобавок неумолчно зудит над ухом комарье, вьется густым серым облаком вокруг головы, но хоть эти кровопийцы в отличие от мошки через плотную одежду пробиться не могут. Но руки искусаны в кровь.
Пробираемся по колымской тайге уже третий день. И прошли за это время всего ничего. Да и то основную часть пути удалось пройти по протоптанным до нас тропам. А дальше обжитые места закончились, пошла непролазная тайга, и пришлось идти за проводником след в след, обходя заросли густого кедрового стланика, пробираясь через болотистые топи, пробуждая тем самым еще большие облака кровососов. Чуть легче становится на вершинах лысых сопок. Ветерок сдувает летающее племя в сторону, и можно на какое-то время откинуть на затылок сетку накомарника, подставить прохладе разгоряченное лицо и сбросить со спины тяжелючий вещевой мешок. Накомарник хоть и сетчатый, но очень уж под ним жарко и душно. По лицу струйки пота ручьем текут. Организм быстро обезвоживается, и пить хочется постоянно. Хорошо, что ручьев у нас на пути достаточно. А впереди еще минимум две недели вот такого походного извраще… Гм, конечно же удовольствия… Это если считать до нужного нам места по карте. А ведь, кроме дороги, сколько еще времени придется провести на этой разведке, никому не известно. Одно утешает – с приходом осени в этих краях все работы сворачиваются, и мы по-любому будем возвращаться.
Но подобное настроение гоню прочь. Нельзя с подобными мыслями браться за столь значимое для государства дело. Прощает только одно – и мысли эти, и поганое настроение суть издержки тяжкой дороги. Но ничего, еще денек-другой подобных мучений, и организм потихоньку втянется, привыкнет и к тяжелому мешку за плечами, и к дождливой погоде, от которой преет тело и особенно ноги в сапогах. Даже регулярная пересмена портянок не спасает, не успевает полотно просохнуть. Прекрасно понимаю, что совсем скоро я втянусь в маршрут и навсегда забуду об этом своем мысленном брюзжании… И даже к кровососам привыкну. Хотя в данный момент в это слабо верится…
Посудин в бухте оказалось две. Первая из них – явно боевой корабль, а вот вторая – какой-то транспорт. Силуэт боевого корабля отличается от гражданского, как небо отличается от земли. И отличается не только наличием орудийных стволов, а всей своей сущностью, боевым духом. Даже если нет орудий, то все равно сразу приходит осознание, что это именно военный корабль…
С кораблем все понятно, как раз его мы и ждали. Наконец-то привезли бензин, продовольствие и обещанную охрану. По крайней мере, так планировалось. А откуда здесь транспорт? И зачем он тут?
Выбрались мы на берег в тот момент, когда от самого большого из них, военного, как раз отошла шлюпка. Гребцы дружно взмахнули веслами, и лодка полетела по волнам к берегу.
Проскочила махом прибой, не теряя скорости. По команде мичмана гребцы подняли весла, и шлюпка по инерции вылетела носом на берег. Ну а дальше уже мы подхватили ее за борта и утащили еще дальше от воды. Правда, недалеко, на метр, не больше. Потому что дальше сил у нас не хватило. Потом уже матросы начали выскакивать на песок и подключаться нам в помощь. Офицер покинул посудину, как и полагается, замыкающим. Представился, спросил, кто из нас старший. Ну да, мы-то тут все одинаковые в штатском. Пришлось представляться по форме…
Зря старались и вытаскивали шлюпку. Потому что сразу же пришлось сталкивать ее обратно на воду и вместе с Николаем Александровичем моститься на корме, на крайней банке, чтобы приподнять нос лодки. Море-то после шторма еще не успокоилось, и волна высокая. А нас ждут на корабле…
Новости не обрадовали. Задержка произошла по вине гражданского транспорта. Непогода его подвела, с волной не справился. Сначала из-за шторма пришлось уходить к берегу и отстаиваться несколько дней в укромной бухте, потом, уже на подходе к Туйской губе, обнаружили впереди и справа на горизонте уходящий в сторону камчатских берегов густой дым. Наших торговых судов здесь в это время не могло быть по определению, из Петропавловска тоже никто сюда не заходит, поэтому понятно, что на горизонте чужие. Функций охраны рубежей с экипажа клипера никто не снимал, командир принял решение догнать нарушителя. Разделились. Транспорт грузовой взял курс на Олу, но вскоре после полудня на море опустился густой туман, заставивший капитана отдать команду сначала снизить ход до малого, а потом и вообще застопорить машину. Наутро налетевший ветер разогнал туман, дали ход, но к обеду ветер усилился, начал сносить судно, машина не справлялась, а погода вдобавок начала быстро портиться. В довершение сначала заморосил, а потом перешел в настоящий ливень холодный дождь, и вместо курса на Олу пришлось искать укрытие в ближайшем заливе Забияка. Но и там не удалось спокойно отстояться. Высокая резкая волна заставила уйти дальше, в бухту Ван-дер-Шкруфа, и только там, укрывшись за мысом, удалось переждать непогоду.
На следующий день ветер стих, и капитан дал команду выйти из залива. Наконец-то установили связь с кораблем сопровождения. Определили точку встречи и уже вместе продолжили дальнейший путь.
А судно-нарушитель так и ушло. И скорость у контрабандиста явно была повыше, и непогода помогла. Оторвался спокойно от преследования и ушел в сторону камчатских берегов…
А жаль. Мы с Второвым предположили, что это был тот самый торговец-американец, о котором нам местные с большим воодушевлением рассказывали. Со слов командира корабля, капитана второго ранга, получается, что у янки все это побережье торговыми сетями опутано. И если он домой возвращался, то сколько же у него добра на борту могло быть?
От подобного высказанного нами предположения упустившему контрабандиста моряку стало чуть ли не плохо. Настроение так точно надолго испортилось. Хотя все вокруг и понимают, что закрыть границу силами одного патрульного корабля нереально. Если только случайно на кого из нарушителей удастся наткнуться.
Приход кораблей задержал нас еще на день. Пока новостями обменялись, пока перегрузили топливо и продовольствие, переоборудовали лагерь, убрали наши палатки и поставили новые, день и прошел. К сожалению, планы начальства во Владивостоке и еще чуть выше поменялись. Военный клипер не останется в бухте дожидаться нашего возвращения из экспедиции, как планировалось ранее. У него своя задача по патрулированию акватории Охотского моря, и до осени мы расстаемся. Сопроводил сюда транспорт и адью. Жаль.
И этот древний каботажник, абсолютно не предназначенный по причине своей возрастной дряхлости для плавания в открытом море, тоже не задержится после разгрузки. Он и сюда-то так долго именно из-за дряхлости добирался. Да уж… А потом мы окажемся крайними, на эти задержки не сошлешься, результат все равно потребуют с нас. С меня, что вернее будет.
Именно на транспорте и подвезли так необходимые нам топливо, продукты и людей. Эти самые люди, специально выделенная для наших задач команда, как раз и должна была загодя выбрать подходящее для лагеря место, найти и обозначить пригодную для посадки и последующего взлета площадку. Ну и встретить нас, само собой. Но не сложилось. Пришлось нам самим крутиться. Справились, куда же мы делись бы.
Пока выгружали добро, военный корабль дал продолжительный прощальный сигнал ревуном и ушел по своим делам в море. Посмотрел я ему вслед и вздохнул. Переглянулись с Николаем Александровичем, а у него, похоже, точно такие же мысли в голове крутятся. Мало ли что может случиться за лето? А вдруг к нашему возвращению из поисков корабля снова не окажется в бухте? Мы-то ладно, у нас теперь бензин есть, в любой момент отсюда улететь сможем. Ну, почти в любой. По погоде смотреть будем. А что тогда с людьми будет? Потому как для охраны самолетов на суше осталась небольшая команда военных моряков. Ну да не мое это дело…
Больше откладывать выход было нельзя. И так сколько времени потеряли со всеми этими ожиданиями. И самим в поиск не уйти, пришлось бы кого-то выделять на охрану самолетов, а это означало бы стопроцентный срыв экспедиции, и сидеть дальше нельзя. Лето здесь короткое, а у нас столько задач намечено, что дай бог к осени со всем справиться.
Но и на воздушную разведку слетать не удалось. Отголоски шторма не позволили. Сильный порывистый ветер не дал возможности подняться в небо. Рисковать машиной не стали, приняли решение выходить так. Зла не хватает. Что ж так все идет через одно место…
Поэтому ранним утром, раздав последние распоряжения остающимся на месте стоянки морякам охраны, мы тронулись в путь. Как раз вскарабкались на вершинку первой сопки, когда долетевший с бухты гудок заставил всех оглянуться. Вот и транспорт уходит… Помахали руками уходящему судну – традиции обязывают, поправили ношу за плечами и потопали дальше. И вот уже третий день пробираемся по бездорожью, потеем, кормим гнус, а до цели все так же далеко, как и в самый первый день нашего пешеходного путешествия…
Рассказывать обо всех перипетиях нашего похода – дело неблагодарное и матерное. Если послушать, сколько матюков свалилось на местную природу с этим ее пересеченным рельефом… А рельеф здесь весьма непростой. Вот если взять листок бумаги, смять его в комок, потом распрямить… Вот как раз и будет некое подобие местного рельефа. А этот проклятый гнус и комарье, готовое сожрать заживо? А… А вот об этом я лучше промолчу…
Одно хорошо. Белые ночи наступили… А рабочий день в экспедиции ненормированный. У личного состава большой интерес в быстром завершении работ, подкрепленный словами Второва о премии по завершению экспедиции. Поэтому такой длинный день радует. За всех не скажу по понятным причинам, но нас с Николаем Александровичем уж точно.
И погода наконец-то поменялась. Недавнему шторму наскучило это пустынное безжизненное место, и он быстренько удрал в сторону Курильских островов. Еще пару дней после этого было ветрено и холодно, несмотря на выглянувшее солнышко. Ждали настоящего тепла, но увы. К вечеру небо затягивалось тучами, с небес срывался мелкий моросящий дождик, нудел всю ночь шорохом мелких капель по брезенту палатки и благополучно прекращался к утру, как раз к восходу. Влага быстро испарялась под солнечными лучами, и воздух становился мокрым и тяжелым, хоть пей его. Пришлось подстраиваться под погоду, заранее останавливаться на ночлег, разбивать лагерь и готовить еду.
Постепенно втянулись, перестали цепляться за корни и стланик ноги, дышать стало легче, и плечи привыкли к тяжести ноши. Шагать стало веселее, и дорога уже не казалась столь бесконечной и непроходимой, как в начале пути. Вот к сырости привыкнуть было невозможно. За ночь белье и портянки просохнуть не успевали, приходилось досушивать днем на ходу. А это лишняя морока. Но ноги нужно было беречь, на них здесь вся надежда.
А еще через неделю вышли в первый намеченный квадрат, разбили лагерь и приступили к тяжкой работе. Я говорил, что привыкли к тяжелым переходам и дальше стало проще и легче? Ошибся… Стало труднее. Гораздо труднее. Земляные работы, горы перелопаченного впустую тяжелого каменистого грунта, кровавые мозоли на руках от кирки и… Нулевой результат. Отчаиваться никто не собирался, работа только началась, перенесли лагерь на другой ручей, сделали разбивку участка и начали промывку…
И в первом же лотке обнаружились знаки. Ух, как вскипел энтузиазм у народа! Засуетились наши научники и пошла работа.
Удача никогда не ходит в одиночку. Где-то позади обязательно плетется какой-нибудь ее антагонист…
Грамотно сработало дальнее охранение. Постоянно выставляли на подходе к лагерю со стороны пройденного нами пути секрет из двух солдатиков – и положено так, и на душе спокойнее. И не прогадали с предосторожностями – по нашим же следам скрытно пробиралась небольшая группка. И не старатели, это наши сразу определили по отсутствию у них необходимого для такого промысла снаряжения, и тем более не охотники. За пушниной в эту пору никто не ходит, а за мясом забираться в этакую даль вообще смысла нет.
Так что, когда в лагере неожиданно объявился один из дозорных и сообщил о пробирающихся по нашим следам людях, суетиться особо не стали. Потому что с самого начала путешествия предполагали нечто подобное и заранее подготовились к ненужной встрече. Впрочем, шила в мешке все равно не утаишь, рано или поздно среди местного населения пойдут слухи о найденном нами золоте, и потянутся по нашим следам в верховья притоков реки Колымы лихие горячие головы.
Всех не отвадишь, никакой отвадилки не хватит. Потому что знаю, сколько народа очень скоро в эти места набежит. Но здесь и сейчас мы первые! И позволить пользоваться результатами нашего труда черт знает кому вот прямо сейчас как-то не хочется. Несмотря на то, что хоть какую-то планомерную добычу в этих местах ЕИВ сможет начать только на следующий год. А за этот год местные здесь ого-го как развернутся. Нет, выберут-то они крохи, если сравнивать добычу частника с добычей организованного прииска, но и этих крох просто так отдавать никому не хочется. Вот такие мы с Второвым собственники. Почему бы этим халявщикам не поискать золото в другой стороне? Край большой, огромный даже, золотоносных участков на всех с верхом хватит. Обязательно нужно вот так выслеживать нас, подглядывать? Это же сколько времени они так за нами крадутся? Попробовать миром вопрос урегулировать? Поговорить? Усовестить? Да ничего подобного! Валить будем наглухо! И рука не дрогнет, потому что другого выхода нет. Нет, выход-то всегда есть, и можно без пролитой крови обойтись. Разоружить, расспросить и… Нет, отпускать никто никого не будет, нельзя в подобных случае так поступать. Не поймет нас местное население, смеяться станет. Остается лишь привязать их к какой-нибудь лиственнице. Ну а комарье и гнус за нас всю работу сделают. Нет, нельзя так поступать, слишком уж смерть мучительная получится. Ну не звери же мы? Поэтому целиться нужно будет получше…
Не вышло… Не понравились нашим ученым-интеллигентам от Геокома мои кровожадные планы. Так они их и обозвали, кстати. Только Николай Александрович отнесся к ним с пониманием. Настаивать на своем не стали, нам еще в этой глуши несколько месяцев сидеть. И не дело, если в самом начале работ такие противоречия между нами возникнут. Пришлось искать компромисс. Приняли решение сначала провести мирные переговоры с подходящей группой.
Ладно, переговоры-то мы проведем, но подходящие для стрельбы позиции на всякий случай займем.
Самое смешное, что никто из наших специалистов не согласился лично участвовать в переговорах. Настаивать мы с Второвым не стали, позже с ними переговорим о недопустимости такого поведения и невыполнении приказов начальства…
Выдвинулись навстречу незваным и нежданным гостям. И одного из научников с собой все-таки прихватили. Пусть своими глазами все увидит. Нам же потом легче с этими интеллигентами управляться будет.
По докладу дозорного по нашим следам пробираются со всеми предосторожностями всего лишь три человека, поэтому огород городить не стали, но место горячей встречи сразу для себя обозначили. И сразу же отправили в обход несколько человек.
Да, пусть сегодня у нас старательский день будет потерян, зато с преследователями разберемся. Спокойнее так будет, никто потом нам в спину не выстрелит, да и ночами опасаться можно будет поменьше.
Перевалили через гребень, спустились чуть ниже и заняли позиции на заросшем склоне. Никто нас не сможет разглядеть в зарослях стланика, а вот нам отсюда все хорошо видно. Ну как хорошо? Все-таки лето, деревья на пологих скатах сопок стоят зеленые, лиственницы пушистые иголками мохнатятся, обзор затрудняют. Тем не менее рассредоточились по склону тихонечко, рассыпались по сторонам и залегли, кому где понравилось.
Лежим, пыхтим, в себя после быстрого подъема в сопку приходим. С носа капельку пота сдул, заодно и ветерком лицо остудил, на короткий миг от налетевшей на дармовую еду кровососущей своры избавился. И вовремя успел накомарник опустить.
Лежим, ждем движения на противоположном склоне. И сразу Карпаты припомнились… Там ведь точно такая же ситуация была, точно так же я в засаде на склоне сидел и ждал появления своих преследователей… Тогда я с ними быстро разобрался, просто повезло, а как оно сейчас пройдет? Да точно так же и пройдет! Некуда им деться… И нас больше, и тех меньше. Эх, надо бы кого-то из них живым взять, да порасспросить, кто такие и откуда… Ладно, глядишь и уцелеет кто из них…
Тьфу ты! Опять двадцать пять! И куда потом этого «языка» девать? Нет, никаких «языков»! Лучше выбросить из головы этот интеллигентский бред и стрелять без промаха! О, Второв с геологом вниз пошли… Сейчас все и решится…
Лежу, на заросший деревьями противоположный склон распадка смотрю, а думки сами собой от воспоминаний о карпатской эпопее непонятным образом на воспоминания о Лизе перепрыгнули. Да такие сладкие почему-то получились воспоминания, что даже в жар бросило, а на пузе лежать несколько неудобно стало. Пришлось чуть на бок извернуться, да постараться выбросить из головы столь несвоевременные воспоминания. И при этом постараться так это проделать, чтобы надо мной ни одна веточка не шелохнулась…
Есть движение на противоположном склоне! Приложился к винтовке, да отстранился, не стал пока на спусковой крючок нажимать – нельзя, рано, да и пусть они в распадок спустятся. Как раз туда же сейчас должны и Николай Александрович с этим… гм, интеллигентом подходить. Мне отсюда не видно, где они там, но точно должны. Второв в подобных делах собаку съел. Заодно и наша обходная группа ближе подтянется. Высовываться на гребень сопки они не станут, есть у нас такая договоренность. Даже не договоренность, а грамотно поставленная боевая задача. Иначе же можно и перепутать цели, по своим отстреляться. Ну мало ли кому из наших что в голову прийти может? Нет, насколько проще с военными людьми дело иметь…
Точно, трое идут. Середину склона прошли. Таятся, осторожно идут. Если бы я их не ждал, то вряд ли заметил бы. Опытные… Открытых мест избегают, от дерева к дереву друг за другом переходят, ни одна веточка не колыхнется. Так что однозначно они не просто погулять вышли… Надо бы наших дозорных потом благодарностью отметить за бдительность.
Краем глаза движение слева заметил. Тихонечко голову повернул, а это один из солдатиков там нервничает, жестом мне показывает, что стрелять пора. Несколько раз же было всем сказано, что стрелять можно будет только после моего выстрела! Вот же черт!
Улыбнулся в ответ, головой чутка качнул – нет, пока еще не пора. И снова замер на своей лежке. Голову чуть влево наклонил, что-то впереди наблюдению мешает. Не помогло, наклонил вправо, то же самое. Чертыхнулся про себя и только тогда сообразил, что это комарье сетку накомарника облепило. Да и ладно!
Так, вот теперь я хорошо вижу и наших, и не наших. Наши уже на месте, а вот гости пока только на подходе. Грамотно Николай Александрович рассчитал место встречи. Как раз на прогалине она и произойдет.
Так, Второв с инженером вроде бы как на привал устраиваются, планшетки расстегнули, карты с блокнотами достали, склонились над ними. Приманку лакомую из себя сделали.
Это уже мы с Николаем Александровичем по-быстрому такую схему придумали. Показать преследователям карты и бумаги с записями. Приманкой сработать. Если именно за этим они пришли, то точно не смогут удержаться и нападут… И Второву дополнительно к его собственному один из своих пистолетов отдал. Карабинами они просто не успеют воспользоваться. Если что…
Риск? А без риска в этом деле никуда. Теперь главное, чтобы этот риск получился оправданным. И для этого нам никак нельзя оплошать.
Расстояние до них шагов восемьдесят, прекрасно все видно. Мотнул головой, прогоняя комаров, и похолодел. Нельзя же шевелиться! А вдруг заметят мое движение? Замер. Вот и гости на поляне объявились…
Приблизились к нашим, что-то спросили. А может, просто поздоровались… О чем-то разговор завели. Расстояние хоть и плевое, но шум ветра и шелест листьев не дают расслышать, о чем идет речь. Только невнятные звуки долетают, бу-бу-бу. Вроде бы как спокойно разговаривают.
Один из гостей вперед вышел, руку к бумагам протянул. Второв на ноги вскочил, а геолог так и продолжает на попе ровно сидеть, головой по сторонам крутит. Лишь бы так и продолжал сидеть на своем месте. И Второву пора, пора в сторону отходить. Он ведь собой противника загораживает. А то, что это точно противник, уже понятно. Потому что действия гостей не оставляют другого толкования. И разговор пошел на повышенных тонах. И почему я пошел на поводу у наших ученых из Геокома? Вот сейчас все и решится!
Второв падает навзничь, и тут же бахает выстрел! И непонятно, кто там из них успел выстрелить! Комарье проклятое! Разбираться и сомневаться? Да ни в жисть! Я уже давно готов к стрельбе и сразу же жму на спусковой крючок. Центральную фигуру из гостей я с самого начала этой встречи на прицеле держу. Эх, а ведь по нему наверняка сейчас большая часть стрелков отстреляется! Да и ладно.
Буквально сразу же по склону прокатывается нестройный залп.
А я передернул затвор и вновь приложился щекой к прикладу. Выстрел! Перезарядка и… Все… Не в кого больше стрелять.
С противоположного гребня сопки наши закричали, тряпкой какой-то замахали, но высовываться не стали. Правильно опасаются. Мало ли у кого нервы не выдержат? Вдруг кто стрельнет? Ну и я в ответ прокричал что-то непонятное, то, что само собой из груди вырвалось, да тотчас на ноги и вскочил. Осторожненько так вперед шагнул, через сплетенные ветки стланика перешагнул, чуть было не запнулся, но сумел уцепиться за колючую ветку, удержался на склоне.
На месте встречи несколько раз пистолет хлопнул. Плюнул я на осторожность и вниз по склону попрыгал. Вниз не вверх, скорость моментально набрал, только и успевай отталкиваться ногами да перепрыгивать через обломки камней, через колючие заросли. А осторожность… Да какая тут может быть осторожность, если на том склоне никакого движения. Ну, кроме как спускающихся к телам наших обходчиков?
Правда, краем глаза все-таки на противоположный склон на бегу поглядывал, мало ли там какой сюрприз может обнаружиться?
Наши все уцелели. В живых никого из преследователей не осталось. Жаль, конечно, что никого из них расспросить не удалось. Но и допрашивать, как чуть позже оказалось, никого и не нужно. Геолог только сейчас сумел свой револьвер из кобуры достать. Второв… Николай Александрович вовремя отшатнулся, и пуля из винчестера прошла мимо. Вот он со злости и доконтролил всех гостей…
Уж понятно, зачем объявились здесь эти люди. Слухи о нашем прилете и целях экспедиции прокатились по побережью и добрались до Охотска. И пока мы сиднем сидели в Оле, в Охотске ушлые купчишки решили посмотреть, насколько правдивы слухи о колымском золоте. Эти трое немного припоздали, не успели застать наш выход из поселка, поэтому пошли вдогонку по нашим следам. По этой причине и мы не смогли сразу обнаружить слежку, успокоились. И если бы не предосторожность с дозором, то неизвестно, чем еще мог закончиться наш поиск. И даже сомневаться не нужно, что три умелых стрелка-таежника могут справиться с нашей толпой, где почти половина ученых и студентов. И солдатики не помогут, не умеют они в тайге воевать…
Тела в лагерь переносить не стали. Тут-то двоих из тройки и опознал наш татарин-проводник. Лишнее подтверждение словам Второва…
Дальше стало и проще, и сложнее. Проще с работой и сложнее с охраной. Народ впечатлился перестрелкой и потребовал усиления выделенных постов. А это оторванные от работы люди. Но первые же находки взбодрили народ, добыча и разведка пошла активнее, начали бить шурфы… Через еще одну неделю свернули лагерь и перебрались к очередному притоку Колымы. Положительный результат повторился после недели напряженной работы, и еще через месяц пришлось волевым решением сворачивать работы. Потому что кое-кому хотелось намыть еще песочка, потом еще и еще чуть-чуть. И этот кое-кто понятно кто. Второв. Словно дите малое, дорвавшееся до сладкого.
И ушли с реки под его непрестанное ворчание. С продуктами на обратную дорогу все было отлично, всего хватало. Потому что речонка отлично снабжала не только драгметаллом, но и рыбой, а если рыба надоедала, то можно было и поохотиться. Несмотря на тяжкий труд, народ в экспедиции подтянулся и окреп, перестал обращать внимание на гнус и комаров, без напоминаний выполнял необходимую работу не только по добыче, но и по лагерю. И, честно говоря, уйти отсюда можно было давным-давно, если бы не Николай Александрович и специалисты из Геологического комитета, которым все было мало. И мал разведанный нами участок правобережных притоков верховья реки Колымы, и мало само время нахождения в разведке. Но это им, а не мне. Для меня главное было выполнено – мы подтвердили мои слова о большом золоте. Именно для этого экспедиция и была организована. Так что совесть моя успокоилась, и в тайге больше ничего не держало. Золотая лихорадка меня не коснулась, к блеску драгоценного металла я был равнодушен. Не совсем, честно говоря, равнодушен, потому что прекрасно представлял себе его стоимость и все те возможности, что открываются с его наличием. Но и ради такого оставаться на промысле… Увольте. Есть и другие источники дохода, не столь экстремальные.
Так что мы благополучно закончили разведку, собрали достаточно образцов, которые еле-еле несли на своих плечах. И выдвинулись в обратный путь. Честно сказать, присутствовало некое опасение от нежелательных встреч. Надежда на то, что вряд ли кто станет связываться со столь большим количеством вооруженного народа. Поэтому шли довольно спокойно, но по сторонам посматривали, передовой дозор высылали и на собачек нашего проводника-эвена… Нет, не надеялись. Как не надеялись и на другого сопровождающего, татарина Бориса. Вот на ком клейма негде было ставить. Вот кому блеск найденного нами золота затмил не только глаза, а вообще все на свете. Мало того, что то золото, которое удалось ему самому намыть, находилось в его мешке, так он и от нашего глаз не отводил. Все норовил на привале усесться к мешкам поближе, все руками непроизвольно ощупывал их содержимое.