Пока девушка разглядывала газетный снимок и вчитывалась в текст статьи, оба родителя многозначительно молчали.
– Но ведь здесь написано о гражданине Ирландии? Вот же имя и фамилия соответствующие? И снимок здесь настолько ужасный, что и не узнать никого, – Лиза с усилием оторвалась от газеты и подняла взгляд на отца.
– Да мало ли что в газетах напишут! А на снимке точно он! Правду говорили, что ваш Грачев в Германию перелетел. Вот же и встреча в Берлине! А имя себе другое придумал, чтобы не узнал никто! Чтобы такие, как ты, не догадались! Отдай! – мать попыталась выхватить газету из рук дочери, но не преуспела в своем начинании. Пальцы девушки крепко держали типографские листы и не собирались их отпускать. Газета не выдержала такого противостояния и с треском порвалась.
– Ну что ты наделала? – Лиза посмотрела на уцелевшую половинку снимка в своих руках, на порванную точно посередине центральную фигуру и опустила голову.
А на газетный обрывок закапали девичьи слезы…
– И как это понимать? – Николай Александрович потряс газетой и в раздражении швырнул ее на стол. – Мы его освобождать собираемся, а он вполне себе свободно по Европам разгуливает! Да еще и такие заявления делают в его присутствии, что теперь и не знаю, как реагировать… То ли наградить после такого, то ли сразу на эшафот отправить или на каторгу. Вслед за этими…
– Зачем же сразу на каторгу-то, ваше императорское величество? – осторожно проговорил Батюшин.
– Да? А ты предлагаешь сразу на эшафот? – государь внимательно посмотрел на поперхнувшегося Батюшина. – Думай, что говоришь! Да ладно бы этот Конноли только от имени своего ирландского народа такое заявил, я бы понял. А тут? Рядом ведь стоят, вместе! Значит, и говорят оба. На, прочитай еще раз вдумчиво, что тут нацарапали. Ну, полковник! И как мне реагировать теперь? Ведь наш он, точнее, мой подданный!
– Так тут ясно написано, что ирландец. И фамилия соответствующая. Может быть, мы ошибаемся, и это не он? – постаралась увести опасный разговор в сторону и понизить градус напряженности в кабинете Мария Федоровна.
– Какое там ошибаемся… – скривился Николай. – Да ты только на физиономию эту посмотри! Из него ирландец, как из меня… Неважно… Русское нигде не спрятать! Даже за этой непонятной фамилией… А второй? И ведь как сказал-то, стервец! Даже завидно стало…
– Что будем делать, ваше имп…
– Да не знаю я! Только-только у себя от этой заразы избавились… Ну, почти избавились. Вычищать еще и вычищать всю эту мерзость. Из одного болота с трудом выкарабкались, так он нас в другое тянет! И не реагировать нельзя на подобное, и реагировать… Сейчас иностранный отдел проанализирует сложившуюся ситуацию и выдаст мне заключение. Тогда и подумаем, – прервал на полуслове Батюшина император. – Пока подождем. Благо от нас ответа пока никто не ждет. Посмотрим, что дальше будет… Твои люди где сейчас? В Англии?
– Да, проследили его до Лондона и там потеряли…
– Потеряли они… Немудрено. Он же как блоха по всей Европе скачет! Попробуй угонись за таким! Отзывай людей. Нечего им там теперь делать. Пусть домой возвращаются…
Уж не знаю, какие такие особо важные документы на руках у Джеймса были, но бездельем в Берлине мы недолго страдали. После того как добрались до города и заселились в настоятельно рекомендованную нам гостиницу, только что и успели выспаться да привести себя в порядок. Честно говоря, выбора-то у нас с гостиницей и не было. Привезли, выгрузили и заселили, не спрашивая нашего согласия. Мы и не возражали, поскольку сильно вымотались. По крайней мере, я-то уж точно чертовски устал.
Ну и я передумал в срочном порядке покидать Германию. Смысла теперь не было торопиться. С новыми документами, удостоверяющими мою новую опять же личность, можно было ничего не бояться. Почти ничего. Всегда ведь есть шанс, что кто-то меня да опознает. Опять же слишком много у меня в этом мире «доброжелателей» оказалось. Даже не думал, что пользуюсь такой бешеной популярностью среди лиц авантюрного склада, готовых ради тридцати монет определенно сомнительного достоинства продать соотечественника немецкой или английской разведке…
Поэтому документы документами, а сижу тихо и никуда из номера по своей воле не высовываюсь.
Кроме разговоров нам с товарищем и заняться больше нечем. Ну не по городу же гулять? А говорим мы с ним на различные темы, и по ходу дела начал я потихонечку воплощать в жизнь одну свою давнюю задумку…
Нет, что-то такое я и до этого неоднократно высказывал своим товарищам, но окончательно идея эта сформировалась именно здесь и сейчас. И так эта идея мне понравилась, что я исподволь начал в наших с Джеймсом разговорах нужную мне тему затрагивать, потихоньку внушать ему определенные мысли. Именно сейчас есть великолепный шанс… И даже не шанс, а ШАНСИЩЕ метнуть очередной булыжник под колесо истории… В конце концов, никому из нас от этого хуже не будет. Да и страны наши, если все получится, только выиграют, уверен.
Можно было бы и самому этот вопрос в переговорах поднять, но переговоры-то эти не мои, во-первых. И, что самое главное, ну не хочу я больше выпячиваться. Довольно! Лучше в тени находиться.
Так что здесь лучше рассчитывать на Джеймса. Правильный результат уже после первого же намека появился. Недаром ирландец свое место занимает, голова! Сообразил с лету и моментально ухватился за поданную ему идею. Все! Дальше от меня мало что зависит. Остается только ждать…
Первые сутки тишина… Ну а на вторые наше, скажем так, сознательное заточение закончилось. Пригласили нас с мистером Конноли сразу на прием к… Куда? Да к кайзеру, конечно, ни много, ни мало. И уклониться от оказанной мне чести нельзя. Слишком подозрительно это выглядеть будет. Было бы нас много в составе какой-нибудь делегации, другое дело, ну а поскольку всего двое, то, сами понимаете, все внимание сверху к нам двоим и приковано. Опять же Джеймса одного не бросишь… Короче, приходится отыгрывать роль полноправного участника двусторонних переговоров…
Да и сам Джеймс настойчиво просит не оставлять его без поддержки. Хотя бы моральной. Все-таки здесь и сейчас он выходит совершенно на другой уровень. Это не с патриотами на конспиративных квартирах планы вооруженного восстания обговаривать…
Хотел бы сказать, что встреча высоких договаривающихся сторон проходила на высоком же уровне, но не могу. Нет, в действительности-то нынешний статус мистера Конноли как члена правительства молодой Ирландской Республики весьма привлекателен для кайзера – еще один союзник в затянувшейся войне против англичан ему не помешает. Но все дело в том, что Республика эта и впрямь молодая. И получится ли у ее правительства удержаться на плаву – вилами по воде писано… Особенно без помощи извне. Да и противостоит им не кто иной, как сама Англия! Так что как союзник Ирландия может быть и полезна для Германии, хотя бы в роли дополнительного отвлекающего фактора для королевских войск, но уж очень маловероятно подобное. Вполне объяснимо, почему предыдущий посланник почти ничего не добился. А если и добился, то помощь эта до повстанцев так и не дошла. Да и шансов на благополучное завершение дела у него тогда было не в пример меньше, чем в данный момент у Конноли…
Вот и сейчас смотрю я на Джеймса, на кайзера, на переводчика и такая тоска меня разбирает от этой дипломатической осторожности. Ведь вот же он, реальный шанс выкрутиться и победить что для первого, что для второго! Только и нужно – подкинуть именно в этот момент молодой республике немного оружия. Хотя бы самую малость. Ну и на этом не останавливаться, а оказывать дальнейшую планомерную поддержку. Для Германии, с ее мощной развитой промышленностью, да еще и перестроенной на военные рельсы, это и впрямь мелочь. Зато выгода очевидна. Англичанам придется воевать на два фронта, а это уже шанс для фатерлянда…
Первый день переговоров прошел в ознакомительном режиме. Присматривались друг к другу. А вот второй начался с неожиданного сюрприза. Для меня довольно неприятного. Опознали каким-то образом. Похоже, мои новые документы никого здесь не ввели в заблуждение.
И что самое паскудное, заявили мне об этом тогда, когда отступать было уже некуда.
Нужно было видеть довольную физиономию Вильгельма, когда он объявлял об этом нам. То есть мне. Джеймс здесь выступал в роли статиста. По крайней мере, все вокруг так думали. Все, но не Джеймс. Пока я лихорадочно просчитывал варианты возможного отступления или сражения, кайзер-то вот он, рядом, один бросок вперед, и после такого захвата количество вариантов резко возрастает, мой товарищ нехорошо так усмехнулся, повел плечами, словно собрался броситься в драку, и негромко так, но от того весьма веско проговорил несколько фраз. На своем языке, на ирландском, но таким тоном он это произнес, что из якобы статиста и зрителя сразу превратился в самую главную и центральную фигуру, на фоне которой потерялся и сам Вилли, ростом обогнавший всех присутствующих в этом немаленьком зале-кабинете.
– Моя страна по известным всем присутствующим причинам практически без оружия завоевала свою свободу. И именно господин полковник с его богатым военным опытом явился той гирей, склонившей чашу весов в нашу сторону. Был бы я поэтом, так сказал бы, что он принес независимость всему ирландскому народу на крыльях своего самолета и стал почетным гражданином моей Родины вполне заслуженно! Совсем недавно вы были с ним противниками и честно сражались на полях войны. Но сегодня ситуация в мире изменилась. Нельзя все время жить прошлым и оглядываться назад! Нужно идти вперед! Кто знает, может быть из бывшего противника Россия сможет стать вашим союзником?
Есть! Сработала моя задумка!
Что сказать? Мысленно я аплодировал Джеймсу. Да, даже в малом не отступает от принципов и защищает интересы своей страны и меня, как ее гражданина. Пусть он из-за этого и пошел на обострение ситуации, но что-то мне кажется, что от этого все вокруг только выиграют…
Да и Вильгельм довольно-таки спокойно слушает переводчика. По его лицу, правда, вообще невозможно что-либо прочитать, но не думаю, что оно продолжало бы оставаться таким же спокойным, если бы кайзер услышал в этой короткой и эмоциональной речи посланника что-то оскорбительное для себя и своей страны…
Переводчик свое бормотание закончил, на полшага в сторону отступил. Вильгельм поднял взгляд на Джеймса, помолчал мгновение, перевел его на меня. А глаза-то у него какие хитрые, цепкие. Все-то он понял! И догадался, откуда ветер дует! Медленно опустил веки… Это значит… Да? Или что? Думать будет?
Переговоры, если их можно было так назвать, шли с переменным успехом еще три дня и завершились к обоюдному удовлетворению сторон. Впрочем, насчет трех дней переговоров я загнул, все за один день решилось, а оставшееся время занимали различные согласования и уточнения. Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Джеймса, это же какую голову нужно на плечах иметь, чтобы во всех этих мелочах разбираться?
Ну а по завершении переговоров мне пришлось возвращаться назад, в Ирландию. Ну еще бы, после тех недавних слов просто неприлично было сразу же расставаться с Джеймсом и улетать к себе на Родину. Нужно сначала дело довести до логического завершения, положение теперь обязывает. Ну а потом можно и домой вернуться. Заждались меня там… Наверное…
И уже перед самым отлетом, буквально накануне поздно вечером, со мной изъявил желание говорить сам Вильгельм. Лично причем. Интуиция промолчала, подлости я никакой уже не ждал, встречи наши с чиновничьим аппаратом проходили в теплой и дружественной, именно вот так, обстановке, поэтому согласился на разговор. Да и куда бы я делся, на самом-то деле? В чужой стране-то? Приглашали только меня, поэтому, как ни порывался Джеймс составить мне компанию для моральной поддержки, а пришлось ему оставаться в номере. И на встречу я отправился один. Ну, как один? В сопровождении местной вооруженной охраны. Словно под конвоем провезли по улице, да вдобавок еще и по дворцу в коробочке провели. Нет, понимаю, что этого требует протокол, все-таки я в данный момент представитель делегации страны, сейчас уже выступающей в роли союзника Германии, но… Как-то несколько не по себе.
Боюсь ли я этой встречи? В общем-то, нет, дальше фронта, как говорится, не пошлют. Да и вины никакой я за собой вообще не вижу. Я солдат своей страны и… Война была, вообще-то… Умному этого достаточно, в противном же случае именно сейчас от меня мало что зависит. Поэтому нет, не боюсь… Да и подобных этой встреч столько было в моей здешней жизни, что и со счета сбиться можно. Отбоялся на годы вперед. А вот в свете недавно сказанного Джеймсом жду от Вильгельма хоть какого-то положительного результата. Что я, зря столько сил на убеждение потратил? Так что пошли…
Разговор состоялся тет-а-тет, наедине. Не то чтобы я ожидал чего-то подобного с той самой зажигательной речи Джеймса, но понимал, что какая-то реакция все равно должна была последовать. Ну и предварительно для себя прикидывал, что мне может сказать канцлер. Плохого точно ничего не ждал. Хорошего же… Ну если только чего-то этакого, в свете озвученных недавних предположений моего товарища, касающегося моей страны и Германии. И ожидания мои оправдались полностью…
– Присаживайтесь, господин полковник. Вы не против, если я так буду к вам обращаться? Ко мне можете тоже обращаться по-простому, без церемоний – ваше императорское величество.
Император Германии внимательно посмотрел на меня, помолчал мгновение, словно бы ожидая от меня хоть какой-то реакции на свои слова, не дождался и уточнил:
– Вы же не против?
– Ну что вы? Как же я могу быть против, ваше императорское величество? – потрафил я кайзеру с первых же слов.
– Тогда позвольте сразу перейти к делу и отбросить церемонии. Вы офицер и я… Офицер… Буду говорить прямо. Ваш новый, скажем так, товарищ был абсолютно прав в недавних своих словах. Или это были ваши слова? – прервался кайзер и внимательно посмотрел мне в глаза.
Тяжелый у него взгляд, так и давит, даже отступить назад хочется. Только не отступить, а отшагнуть. Так оно правильно будет. Ну да мало ли что хочется.
– Война между Германской и Российской империями закончилась, и уже неважно, кто в ней оказался проигравшим и кто победителем, – перестал давить взглядом Вильгельм.
Решил схитрить, словами поиграть? На самом-то деле действительно важно, кто победил, а кто проиграл. Но пока послушаю, что еще скажет.
– Важно восстановить разрушенную инфраструктуру и экономику, наладить рабочие отношения и добрососедское сотрудничество, как это было раньше. Вы согласны со мной?
– Согласен, – ну а как не согласиться, если на самом деле все так и обстоит? Только сразу уточнить нужно, дабы Вилли не преувеличивал мою значимость. Он же наверняка руководствуется сейчас старыми сведениями обо мне и о моем влиянии, довоенными. Когда я еще не был в опале у императора Николая. – Вот только моя персона в мировой политике слишком малозначимая, чтобы мое мнение можно было принимать во внимание.
– Недавние события показали, что это не совсем так. Малозначимая фигура не добилась бы того, чего добились вы за столь короткий срок. Я уже не говорю о сгоревшей крыше здания моего парламента… Но тут ваш товарищ полностью прав. Была война, а на войне все средства хороши! Но это дело прошлое, а я сейчас хотел бы поговорить о другом. Насколько мне известно, вы имеете возможность в любое время напрямую обратиться к своему императору… Постойте… Я знаю, что у вас с Николаем якобы весьма непростые отношения. Как знаю и причину этих отношений. Не удивляйтесь, все-таки у нас с вашим императором были очень хорошие связи до войны. Надеюсь, они таковыми и остались после ее завершения. Впрочем, я сейчас не об этом. Насколько я знаю, вы возвращаетесь назад, в Ирландию, завершать начатое. Впору только поприветствовать подобную самоотверженность. Но что вы будете делать потом?
– Как что? Конечно же вернусь назад, в Россию.
– Вот об этом я и хотел поговорить. Точнее, обратиться с неким поручением… Просьбой… Хоть и непривычно мне говорить подобное. Но! Ваш товарищ был абсолютно прав, когда говорил об изменении соотношения политических сил в мире. Эта война слишком многое переломала. И, боюсь, что переломает еще больше. Результатом будет крушение империй и полная переделка карты мира. Вы со мной согласны?
– Согласен. Но повторюсь, я не та фигура, от мнения которой что-то реально может измениться в этом мире.
– Не прибедняйтесь, господин полковник! – повысил едва заметно голос император и пошевелил усами. – И не преуменьшайте свою реальную значимость! Глупая скромность еще никого до добра не доводила! Ваше реальное влияние на ситуацию в собственной стране трудно переоценить. По крайней мере, я уверен, что это именно вы, со своими различными новшествами, переломили ход войны в пользу своей страны! И именно вы и ваше участие заставляет сейчас меняться всю Европу. Да что вы противитесь моим словам? Возьмите хотя бы последние события! Ирландию! Неужели вы будете отрицать свой личный вклад и свое влияние на результат восстания?
– Не знаю. Со стороны, наверное, виднее…
– Виднее, – согласился кайзер. – Поэтому я и обращаюсь к вам с просьбой. Будете возвращаться в Россию, передайте мое послание вашему императору. Чтобы вы не надумали себе чего-нибудь лишнего, в нем моя просьба о личной встрече. Я знаю, что за события сейчас происходят в вашей России, и, честно говоря, никак не ожидал от Николая подобных решительных действий. Тем более таких, в корне меняющих всю вашу настоящую и будущую политику. А если так, то у меня и моей империи появляется реальный шанс достойно закончить эту войну – именно сейчас есть возможность сделать то, о чем совсем недавно так зажигательно говорил ваш товарищ!
– Вы предлагаете заключить союзнический договор?
– Да! Союзный договор! – Кончики усов у кайзера при этих словах вытянулись вверх победными стрелками.
Ну-ну. Нужно дожимать до конца…
– Но вы же находитесь в состоянии войны с недавними нашими, простите за каламбур, союзниками? С Англией и Францией? Заключение подобного договора сразу же предполагает для нас новую войну!
– После недавних событий в Петрограде вам подобного и так не избежать… Вы что, не в курсе последних новостей из России?
– Ну… – замялся я. А как мне не замяться, если я и впрямь не в курсе? – Подробностей не знаю. Не до того мне было в последнее время.
– Понятно. Тогда вкратце просвещу вас. Ваш император якобы снял с себя полномочия, переложил их на неопытного Олега, дождался, пока обрадованные явной неопытностью того заговорщики выйдут на улицы со своими плакатами и лозунгами, и захлопнул ловушку. В результате вычистил столицу от всех недовольных, да и не только от недовольных. Досталось всем заговорщикам, всем вашим партиям. И, самое главное, выловили почти всех иностранных агентов… И отправили их в вашу Сибирь! И даже мои не уцелели… Ну да ладно, судьба у них такая, что тут поделаешь. Люди знали, на что шли… Так что в вашей России так и не успевшая начаться революция быстро закончилась. Мои аплодисменты Николаю! Все принимавшие в ней в той или иной мере участие уже едут в эту вашу ужасную Сибирь, а англичане в данный момент готовятся к ответным действиям. Слишком много они на этом потеряли людей и особенно денег. Думаю, насчет денег им наиболее обидно. Так что не удивлюсь, если совсем скоро в Балтийское море войдут английские военные корабли… Уверен, что именно эти события, произошедшие в России, в огромной мере поспособствовали тому, что Ирландия добилась успеха в своей борьбе за независимость… Проморгали англичане, не до того им было в тот момент. Ну и вы руку приложили, признаю… Предполагаю, что этого вы не знали?
– Не знал…
– Тогда еще предположу, что теперь в Ирландии вы надолго не задержитесь?
– Не задержусь. Но и начатое дело не брошу. Вот когда Джеймса доставлю в Дублин, когда мы получим ваше оружие, только тогда и можно будет возвращаться домой со спокойной совестью…
– Так я и предполагал. И можете меня не опасаться. Каких-либо неприятностей с моей стороны для вас не последует. Возвращайтесь смело через Берлин. Я помогу с перелетом, заодно и передам письмо вашему императору и моему родственнику…
– Благодарю вас, ваше императорское величество. И раз уж у нас настолько доверительный разговор, разрешите задать один вопрос?
– И я даже могу предполагать, что это будет за вопрос. Впрочем, гадать не стану… Прошу.
– Почему именно я? Неужели у вас нет своих людей?
– Это два вопроса. Тем не менее я отвечу на оба. Вы только что упоминали, что с началом войны дипломатические связи между нашими державами были разорваны. Поэтому официальные каналы связи отпадают. После арестов в Петрограде, как я уже говорил, серьезных агентов в городе не осталось. Вы оказались здесь вовремя. С подобной просьбой я бы не обратился к первому встреченному мной русскому. Полагаю, сказанного достаточно…
Джеймс спокойно принял мое нежелание посвящать его в детали разговора с кайзером. Но и просто отмахнуться от него было бы весьма неправильно. Поэтому пришлось намекнуть, напомнить о его же собственной горячей речи о возможных союзниках в этой борьбе. Или войне, кому как угодно. Умному и этого достаточно. А дураком Джеймс точно не был…
А мое появление здесь все-таки не осталось незамеченным для прессы. И вот это было самым поганым для нашего дела. Вряд ли кто-то из журналистов мог самостоятельно докопаться до такой новости, не верю в подобное. Получается, слил меня кто-то из окружения местного императора, если не сам он дал эту команду. К последнему я как-то больше всего склоняюсь. Потому что больше некому. Да и информация о нашей с кайзером встрече в этой газетной статейке изложена весьма и весьма конкретная. Хорошо хоть главные подробности остались за кадром. Настоящего моего имени, правда, не назвали, но умному человеку по кое-каким изложенным в статейке фактам догадаться об оном можно было запросто. Еще и сфотографировать меня незаметно где-то умудрились…
Так что вряд ли это мог сделать кто-либо посторонний. Да и не было на той встрече посторонних. Значит, умышленно. Кое-кто этой статьей намекает Николаю о возможном сотрудничестве? Похоже на то. Грозит ли лично мне это чем-то? Вряд ли. Хорошо хоть газеты обо всех деталях той встречи не написали, а в основном отделались общими фразами.
В общем, кайзер преследует свои цели этой статьей и явно подставляет нас с Джеймсом. Потому что теперь и англичане будут знать о нашем пребывании в Берлине. А сложить два и два в Лондоне прекрасно смогут и наверняка теперь будут ждать и нашего возвращения, и корабли с оружием.
Вот только это уже проблемы Германии. Согласно заключенному договору, немцы обязуются доставить купленный Джеймсом товар в Ирландию к определенной дате. И каким образом они это проделают, нас уже не касается. Думаю, Вильгельм прекрасно представляет себе сложившуюся ситуацию и не допустит прежних ошибок. И хорошо понимает, что в противном случае можно забыть обо всех наших с ним предварительных договоренностях. Особенно если он сказал правду и у него нет другого посланника мира к Николаю, кроме меня…
Ну а на следующий день мы отправились по обратному маршруту в сторону моего нового временного дома. То есть в сторону Дублина. Казалось бы, сейчас в задней кабине должно было бы быть и посвободнее, ведь от мешков с деньгами мы избавились, но на самом деле было не так. Вместо них загрузились жестянками с топливом. Ну а почему бы и не воспользоваться местным гостеприимством? Особенно когда в Берлине нас поставили на полное вещевое, котловое и денежное довольствие. Да мы даже за гостиницу не платили!
До самолета нас доставили на все той же машине. И даже не уехали сразу, а проводили как положено. И даже коробку каких-то продуктов отпрезентовали. Якобы подарок нам в дальнюю дорогу. От кайзера.
Что там, не сказали, ну и нам распаковывать и оценивать подарок неудобно. Так что поблагодарили, распрощались да и полезли в самолет. Запустились, прогрелись и с божьей помощью взлетели. Мне-то в своей кабине просторно, насколько это может быть возможным в подобных кабинах, а вот бедолаге Джеймсу как всегда тесно. Ну да он человек привычный ко всему, тем более у него уже и опыт благоприобретенный имеется, так что растолкается в кабине и поместится кое-как среди жестянок с топливом и коробкой с продовольствием. Ну а то, что малость над козырьком возвышается… Так не обязательно же в полный рост выпрямляться… Можно и сгорбиться-скрючиться немного, спину согнуть… Да и не зима же на улице – почти что уже лето на этих широтах.
Ну а дальше пошли чуть южнее опробованного маршрута. По старому возвращаться не стали, мало ли что может быть? А осторожного, как я уже неоднократно сам себе напоминал, Бог бережет. А неосторожного – конвой стережет… Вот это точно про нас с Джеймсом. Лучше и не скажешь.
Сели в Унне, потом перелетели в Ахен, где и заправились под горловину. Собственные запасы пока решили приберечь, нам еще через всю Францию предстоит перелетать и пролив в самой его широкой части. Так что пусть будет…
Впереди линия фронта, сели на дозаправку верстах в пятидесяти до линии соприкосновения войск. Нужными бумагами мы обеспечены в полном объеме, так что и здесь нас после тщательной проверки заправили. Правда, без эксцессов все равно не обошлось. У нас и самолет английский, и знаки… Ну да это я уже сто раз говорил, какие. Так что сначала нам пришлось немного кулаками помахать, потом руки поднять перед превосходящими силами противн… А может, уже и союзника, уточнять не буду. Они же как тараканы, со всех сторон откуда-то все набегают и набегают. Не успеваешь от одних отмахнуться, как вдвое больше нападают. Так и заломали. Хорошо еще, что до стрельбы дело не дошло. Живьем пленить хотели… И только потом мы сообразили бумаги от кайзера показать, когда уже выхода никакого не было, когда руки вязать начали… Ну, да кулаками-то не в пример проще махать, чем мозгами шевелить. Меня оправдывает накопленная усталость, все-таки нелегко такой аппарат педалировать, а Джеймс… Ирландцу только дай возможность подраться…
Так что опознались, сработали бумаги. А там и начальство местное пожаловало, солдатиков своих по местам разогнало и нам попеняло за такое небрежение собственной безопасностью. Еще и удивилось, почему это о нас никто никому не сообщил? А как сообщать, если мы и сами до последнего момента не знали, по какому маршруту возвращаться будем? Везде секретность…
Бумаги бумагами, особенно с такими печатями и подписями, но местные до последнего нас из виду не выпускали и старались все время находиться рядом. Но хоть заправили без проблем. Вот только не накормили, а даже как бы и наоборот. При виде нашей коробки слюнки кое у кого потекли, пришлось намек понять и поделиться деликатесами. Ну и вино отдали, что в той коробке находилось. Мне не нужно, у Джеймса свое дома есть, а воякам местным все за счастье будет. Тем более, когда мы сказали, кто именно нам эти бутылки отпрезентовал… Что-то мне кажется, что они их пить не станут. Хотя война… Люди эти далеко вперед не заглядывают, живут сегодняшним днем. Потому что завтрашнего может и не быть…
Линию фронта пересекли под самый закат. В это время здесь не то что уже самолеты не летают, здесь даже стрельба прекращается. Отдыхают…
Время близится к ночи, ветер попутный, погода отличная, посадку планирую производить милях в пятидесяти после пересечения передовых окопов. Это если у нас топливо будет заканчиваться. Ну а если нет, то буду тянуть до последнего. Чем дальше уйдем от границы, тем проще и безопаснее для нас. Не нужны нам лишние конфликты с военными, со стражами порядка. Это здесь на нас все с подозрением поглядывают, а там будет проще, там можно и на английские эмблемы в какой-то мере положиться. Может, и сработают они.
Так что в воздушное пространство Франции мы вошли очень аккуратно, на закате, когда на землю внизу уже начала наползать вязкая мгла сумерек. Я даже задергался немного. Очень уж не хотелось садиться в полной темноте черт знает куда. Зато в небе пусто, ни одна зараза уже не летает. Нет больше сумасшедших в воздухе, кроме нас.
В общем, дотянул – подходящую для приземления площадку выбирал впопыхах, под последними лучами быстро заходящего солнца, и приземлялись мы почти в полной темноте. Можно сказать, что садились на ощупь, по памяти. Площадку-то на заходе я успел сверху осмотреть и запомнить. Опыт… Без него никуда и никак…
При свете фонарика распотрошили подарочную коробку, посмотрели-полюбопытствовали, чем таким вкусненьким нас одарили. Ну и поужинали на скорую руку. Свои запасы пусть пока полежат.
Спать устроились тут же, под крылом самолета, на куртках. На одну вдвоем умостились, второй накрылись…
Утром проснулись ни свет ни заря. От холода. Солнце даже еще не встало. Зато мы уже на ногах. Джеймс лицо ладонями потер, вроде бы как умылся, кус мяса с хлебом ухватил и к ближайшему городу потопал. И никто нас не побеспокоил. Угадали мы с местом. Ну а как иначе? Если бы нашу посадку услышали или увидели местные, то может, сегодня мы бы проснулись совсем в другой компании. И даже бы не сами проснулись, а разбудили бы нас. И наверняка не совсем вежливо. Все-таки где-то там, за спиной, война идет.
Просидел я в одиночестве почти до обеда. Уже и волноваться начал. Еще ни разу мой товарищ не отсутствовал столь продолжительное время. Зато самолет осмотрел, масло долил, по колесам попинал ногами, по фанерному боку ладошками похлопал. На этом все, послеполетное обслуживание закончилось. И предполетное тоже. Осталось только заправиться. Посмотрел я на жестянки в кабине и пока решил их не трогать. Пусть сначала Джеймс вернется. Ну а потом на местности осмотрелся – пробежался по ближайшей округе да по деревьям полазил. Как я вчера умудрился-то сесть? Выбрал для этого на удивление кусочек безлюдной местности. И до ближайшего населенного пункта далеко – я ни одного дыма с верхушки дерева не увидел.
Ну а после обеда и мой товарищ объявился…
Потом были посадки в окрестностях Сен-Ло и Сен-Фьякра. В Бретани мы заночевали и взлетели задолго до рассвета. Впереди Англия, ее нам никак не миновать…
Можно считать, что европейскую часть маршрута мы проскочили практически без проблем.
В очередной раз нам сказочно повезло, и самолеты бывших моих союзников мы видели только издалека. И успевали заблаговременно уйти в сторону. Опять же тот факт, что у нас и самолет сам по себе английский, и знаки опознавательные на нем соответствующие, сработал на нас…
Даже через пролив Ла-Манш перелетели без проблем. А вот над береговой чертой в районе Плимута нас поджидали английские самолеты. А ведь я возвращался по новому маршруту, о котором никто, кроме меня, не знал! Это ж какие силы задействовали англичане по нашему перехвату?
Самолетик маленький, юркий, крутится меж облаков. Джеймс из пулемета постреливает, но опыта у него в подобной стрельбе нет. Так что на какой-то результат можно не надеяться. Но хоть пугает, и то хорошо. А вот английские пилоты не стесняются, поливают нас с большой дистанции и патронов явно не жалеют. Но дистанция снижает и меткость. Поэтому пока держусь в воздухе и тяну к северу. Если к ним смена не придет, то у нас есть шанс быстренько плюхнуться на какую-нибудь первую же встреченную площадку, заправиться и взлететь…