Остаток дня и весь вечер до ночи готовили адскую горючую смесь по моему рецепту. И что самое интересное, готовили ее на какой-то кондитерской фабрике. Больше нигде подходящего материала и оборудования не нашлось. Думаю, что надолго перебили сладкие кондитерские ароматы ядреной бензиновой вонью. Наполнили несколько небольших бочек из-под повидла, привязали их через деревянные прокладки-подложки к бортам самолета и уже после полуночи наконец-то отправились на боковую.
А ранним утром повскакивали на ноги под грохот артиллерийского салюта с реки…
И сразу же заторопились поднять машину в небо, пока еще дорожное покрытие цело, пока корабельные артиллеристы не пристрелялись. По мощеной мостовой самолет разбежался не в пример легко, не то что по грунту. Единственное, так переживал за привязанные по бортам бочки. А ну как развяжутся от тряски? Не развязались и не выпали из веревочной обвязки.
Подлетного времени до цели тут всего ничего, поэтому приходится действовать очень быстро. Летим над самыми крышами, выскакиваем на мост и сразу же выкручиваю левый вираж. Выход на прямую, и вот он, корабль, прямо по курсу. Заходим с носа. Напарник мой уже в полной готовности – держит в руках оба веревочных конца. Ручку на себя, короткая горка… Чтобы мачты не зацепить… Пора! Мах рукой, рывок за веревки – и обвязка слетает с бочек. Груз уходит вниз.
Теперь лишь бы запалы правильно сработали и сработали бы вообще! Буквально «на коленке» ведь все делалось! А то, что попадем, так я в этом не сомневаюсь! Высота небольшая, даже с учетом набора высоты пролетели почти над верхушками мачт.
После сброса уходим на ту же точку, к почтамту. Садимся с ходу. На этот раз не нужно никого разгонять в стороны, народ предупрежден начальством, и по периметру посадочной площадки выставлено оцепление.
Мотор даже не глушим. Специально выделенные нам в помощь люди тут же споро подтаскивают очередную партию готовых емкостей, привязывают их на те же веревки. Времени все это занимает буквально несколько минут, и вот уже мы снова в воздухе. На этот раз будем работать с чуть большей высоты по артиллерийским позициям…
К концу недели восставшим удалось перерезать железную дорогу, полностью захватить порт, изолировать замок, выбить студентов из колледжа. С моей помощью, само собой. При поддержке с воздуха еще и не то можно сделать. Даже удалось поставить на самолет пулемет в механических мастерских порта. Правда, стрелять из него приходилось моему напарнику, но и то хорошо. Не в пример кондитерской фабрике с захватом порта жить стало легче. Обгоревшие стволы пушек оттерли от копоти, разделили на две равные части и перетащили одну половину в порт, для обороны города с моря, а второй половиной перекрыли железнодорожные пути. Ну и по замку отстрелялись. Нужно же было учиться стрелять и грамотно целиться? Вот и раздолбали Дублинский замок вместе с сидящими в нем английскими войсками…
Наконец-то горожане узнали о настоящей цели восстания, сразу стало легче. Пришло значительное подкрепление в лице добровольцев. Ну и в других городах Ирландии оказывалась активная поддержка восставшим. Не хватало оружия… Многие приходили со своим, с охотничьим, но это все не то, и поэтому…
Поэтому ко мне обратились с просьбой перевезти на материк представителя восставших с деньгами. Ему предстояло заново договариваться о закупке оружия. Мол, у предыдущего это не получилось. Он и сам был арестован, и англичане перехватили немецкий пароход с перевозимым на нем военным грузом.
Даже не напряг ни разу тот факт, что придется лететь в логово противника. Это для меня он противник, а для ирландцев самый вероятный союзник, сражающийся с ненавистными англичанами. И тем, и другим обоюдная поддержка не помешает…
Просьба эта пришлась как нельзя кстати. И я засиделся на острове, и местное командование, с которым я после первой же удачной бомбардировки нашел общий язык, прекрасно понимает, что это рейс в один конец, и назад я уже не вернусь. Пришлось потому что сразу же коротко рассказывать и о причинах появления на этом острове, и о настоящих мотивах вступления в ряды восставших, участия в боевых действиях.
Да и делать мне на острове более нечего. Цели своей я здесь полностью достиг, восставшие пока продолжают более или менее успешно сражаться за свою независимость. К борьбе с каждым новым днем присоединяется все больше и больше коренных жителей острова. Чем все это закончится? Не знаю, но повстанцы уже продержались значительно дольше и добились гораздо больших успехов, чем это было в моем времени. По крайней мере, Пирс еще жив, и даже Конноли, с которым у меня завязались нормальные дружеские отношения, не ранен и продолжает бодро бегать на своих ногах…
С ним мы и готовимся к завтрашнему утреннему вылету, отрабатываем маршрут и точки промежуточных посадок. Из-за ограничений по дальности и топливу придется два раза садиться на вражескую территорию. Будем надеяться, что подобной наглости от нас никто не ждет. Или просто не успеют среагировать. И мы успеем закупить бензин и заправиться. Тут Джеймсу все карты в руки, как более или менее местному.
Груз в виде нескольких плотно набитых деньгами мешков уже уложен в пассажирскую кабину, и у самолета выставлена охрана. Пулемет решили не снимать, мало ли когда он может пригодиться? Поэтому сегодня провели с Джеймсом короткие учебные стрельбы. Патроны пришлось поберечь, потому и короткие. Правда, в небо для этого не поднимались, отстрелялся мой стрелок на земле по установленной в конце летного поля мишени. Результат плачевный, но другого ожидать и не стоило. Попасть не попал, человек он сугубо гражданский и до этого момента оружие в руки ни разу не бравший, но зато принцип усвоил…
Да, с улицы у почтамта пришлось перелетать на прежнюю стоянку между зданием таможни и портом. С дедом-сторожем замирились. Здесь же по его подсказке нашли и масло, и запас горючего…
Ночь прошла спокойно, да в Дублине вообще последнее время спокойно. Это в первые дни на улицах вели бои, а потом столкновения сместились сначала на окраину, а затем и вовсе отодвинулись в дальние предместья. Потом немного прижали мародеров, и на этом все, в городе стало тихо. Артиллерию, правда, пришлось всю переместить в порт. Потому что англичане только морем могут перебросить подкрепления своим войскам…
Ранним утром я запустил и прогрел мотор, дозаправил самолет. Здесь все приходится делать самому, помощников у меня нет, да и доверить это дело я никому не доверю. Лучше уж сам. Так целее буду.
Дождался прибытия пассажира, запустился и взлетел. Штиль, ветра нет, поэтому взлетал сразу в нужном мне направлении, в сторону портовых складов. Самолетик легкий, маневренный, моторчик хорошо тянет, мощности вполне хватает. Проскочили над портом в наборе высоты, покачал крыльями острову на прощание и пошел потихонечку над проливом, внимательно осматриваясь по сторонам.
Высоко решил не забираться, полутора тысяч футов вполне достаточно. Первую посадку наметили делать в Гудуике, Хейвене или Пембруке. Будем смотреть по обстановке. Можно было дотянуть и до Корнуолла, но там заключительную часть маршрута пришлось бы лететь над морем, а вот это уже опасно. А ну как топливо закончится, и куда нам тогда садиться? На воду? Даже не смешно. Будем надеяться, что нас там никто не ждет, и удастся прикупить бензин. Ну а если нашим планам в Уэльсе по каким-либо причинам не суждено осуществиться… Что ж, тогда с имеющимся у нас остатком мы всегда сможем вернуться в Ирландию. От Гудуика в Уэльсе до ирландского мыса Карнсар всего-то сто верст, а там и до Уэксфорда рукой подать…
Через час полета впереди показалась береговая черта. Пока все идет по плану. Английских военных кораблей не видно. Посмотрим, что нас ждет на берегу.
Характерный выступающий мыс Гудуика заметили издалека и вышли прямо на него. Берег обрывистый, зато чуть дальше можно приземлиться. Хотя сядем-ка мы неподалеку от Фишгарда. Там и поровнее, и сам городишко чуть побольше. Тут-то уж точно бензин есть.
После посадки я остался на охране имущества, а Джеймс отправился в город. Я на всякий случай проверил, хорошо ли снимается с креплений пулемет, и настроился на долгое ожидание. Садился-то я не на окраине поселения, а чуть подальше, милях так в двух. Для самолета такое расстояние пустяк, а вот пешему почти час потребуется на его преодоление.
Тем не менее ровно через два часа вернулся на нанятой повозке мой пассажир. И вернулся не один. В сопровождении явно административных чинов поселка. Но те просто удостоверились, что и кто к ним в гости пожаловал, зафиксировали, так сказать, для отчета, но подходить ближе не стали. Похоже, догадались, кто мы и откуда. Ну а с другой стороны, еще бы они не догадались – достаточно любому на Джеймса глянуть, и сразу все становится понятно. Ну да ладно, не это главное. Главное, что бензин у нас есть. А доложат или не доложат, это уже вторично. Система здесь пока еще достаточно неповоротливая, пока телеграфируют, пока там поймут да раскачаются, пока какое-то решение примут, отреагируют… Тут не час пройдет и даже не день. Так что можно пока не дергаться.
Выгрузили втроем жестянки с бензином, Конноли расплатился с ошарашенным всем увиденным возницей и кое-как выпроводил его вон. А я быстренько занялся переливанием бензина в бак. Все не вошло, пришлось остаток загружать под ноги Джеймсу. Неудобно, места совсем для пассажира не осталось, но не бросать же бензин? Ничего, потерпит, никуда не денется. Пока заправлял, отправил его дальше по склону, разведать поле, проверить его на препятствия. Самому-то никак это не проделать было. Ну не оставишь же самолет без присмотра?
Так что взлетели сразу же, как только бак заправил. Ну и потрясло нас, конечно, не без этого. Хорошо еще, что поля здесь более или менее чистят от камней, на межи между полями их выкладывают. Попрыгать, конечно, попрыгали, тут же выпасы повсюду и скотина землю копытами повыбила, свои следы оставила, но благополучно разогнались и ушли в небо.
И была бы у нас по плану посадка в Корнуолле, если бы мы в самый последний момент не решили изменить маршрут, а следующим аэродромом посадки вместо окрестностей Плимута не выбрали Борнмут…
И здесь мы почти нарвались…
А все самонадеянность наша подвела. Расслабились мы с Джеймсом после первой посадки, успокоились. Ну и решили маршрут срезать. Отклонились от первоначального плана. Перед взлетом карту глянули и разработанный маршрут немного подкорректировали… На два пальца правее по карте…
Зря я грешил на нерасторопность английских властей…
Сели-то мы без проблем, как всегда. Местечко для посадки, правда, подобрали с трудом. Очень уж тут леса много. Здесь же палка о двух концах. Вроде бы и лишние круги в небе нарезать нельзя, чтобы глаза англичанам не мозолить, и вот так вот с ходу садиться на первую же подходящую вроде бы как поляну, где неизвестно что нас поджидает, тоже нельзя. Нужно искать золотую середину. Нашли, куда же мы денемся. Сели почти что в лесу. Но и побережье рядом, и до города буквально рукой подать. Обнаглели, короче…
Хорошо хоть успели закупиться горючим и почти доставить его к самолету. Только вот вместе с бензином Джеймс привел и погоню. То ли своей ирландской физиономией кому-то там приглянулся совершенно в другом смысле, а не в том, в котором все сейчас подумали. То ли и впрямь оперативно сработала английская система.
Короче, сижу я на колесе и медитирую, расслабляюсь после полета. Даже разморило на какое-то мгновение. А тут крики из-за деревьев заполошные, лошади выскочили, банки с бензином чуть ли из брички не выпрыгивают. Пока я пулемет из креплений выдергивал, погоня-то и нарисовалась. А страху-то я успел натерпеться за это весьма непродолжительное время… Думал, все! Армия на подходе! Сейчас и закончится мой героический путь… И, главное, где? У черта на куличках!
Так что, когда из-за леса выскочила точно такая же коляска с двумя констеблями, не считая кучера, конечно, я выпрямился, выругался от души во весь голос, сплюнул и спокойно дождался ее приближения. Потом господа полицейские нам любезно помогли заправить самолет и даже пустую тару загрузили в свою повозку. Ну, не захламлять же лес? И так же любезно отошли в сторонку, проводили нас и чуть ли руками на прощание не помахали. А все почему? Да потому, что не пляшут дубинки супротив пулемета. Только и всего. Ну и вежливость превыше всего. А иначе могли бы и упереться господа…
Попутно удалось узнать, чем это таким особенным мы привлекли к себе внимание… И тут все просто. Моя персона продолжает оставаться в розыске. Особенно после недавних событий в Дублине, которые в Лондоне связали именно со мной. А ведь я никому свое настоящее имя не называл. Идентифицировали каким-то образом…
Мы взлетели, набрали высоту, помахали на прощание крыльями Борнмуту и в его лице всей Англии плюнули сверху в задранные к небу головы опоздавших к моменту нашего взлета каким-то конникам. Взяли курс на Лилль. До него самого мы вряд ли дотянем, но нам же в ту сторону? В ту… Следовательно, спрямляем маршрут!
А там и до Кельна рукой подать… Первое время я за ирландца сойду… Особенно с таким пассажиром за спиной… А дальше посмотрим…
Над Ла-Маншем безоблачное небо и ни одного самолета ни с той стороны, ни с этой. Только небо, только чайки и… Вода! Редкие корабли внизу я не считаю. Да и что нам, крылатым, до копошащихся где-то далеко внизу водоплавающих? Ничего… Это я шучу так. Ну а как иначе-то? Взлетели ранним утром и с тех пор находимся в постоянном напряжении. Да еще и посадки эти на неподготовленные площадки в ожидании, повяжут нас или нет. А возня с пулеметом? То сними его с турели, то назад установи… А у него вес, между прочим, довольно солидный. А про обед мы с Джеймсом оба благополучно забыли… Откуда силы на все взять? Вот и стараюсь сейчас всеми возможными способами отвлечься от выдающего рулады желудка, переключиться хоть на что-нибудь, отвлекающее внимание от голодного желудка. Почему-то на память сразу вчерашнее ирландское рагу приходит… Которое мы благополучно сожрали на ужин. Ну или то, что под этим названием подразумевают… И что я бутербродов с собой не захватил? Сейчас бы кусок жареной баранины с хлебом… Свининка тоже хорошо бы пошла…
Идиотская стая птиц решила полюбопытствовать, а кто это тут летает? Свернули в мою сторону. И ведь забрались же на такую высоту, не поленились! И как я успел среагировать, дернуть ручку в сторону… Чудом разминулись… Весенняя миграция водоплавающих? Вожака нового нашли? Моментом все мысли о пище из головы улетучились. После такой встряски вообще не до посторонних мыслей стало, сосредоточился на управлении, на осмотрительности…
Сели под Лиллем. До самого города немного не дотянули, бензин закончился. Так что пришлось садиться на неработающем моторе и на первую же попавшуюся площадку. На поле.
Благо до города рукой подать, вот и отправился туда мой спутник добывать нам топливо и масло. Ну и для нас самих обещал тоже добыть что-нибудь питательное.
Вернулся не скоро, зато привез все обещанное, пока я развлекал регулярно навещающих меня любопытных местных жителей. Пока заправляли аппарат горючесмазочными, Джеймс договорился с извозчиком и придержал его. Поужинали и решили никуда больше сегодня не лететь. Нужно дать организму отдых. Я по вполне понятным причинам остался у самолета, переночую в кабине, а мой пассажир забрал груз и уехал в город, в гостиницу. Дело хозяйское…
Правда, переговорили с ним перед отъездом на волнующую меня тему…
– Джеймс, погоди минутку, не уезжай. Завтра мы уже будем в Германии, а мне там нежелательно появляться…
– Почему?
– А ты не забыл о том, что я русский подданный? И совсем недавно мы воевали с немцами?
– Нет, не забыл. Но не понимаю твоей тревоги. Мало ли кто когда с кем воевал? Неужели ты настолько досадил кайзеру, что теперь тебе нельзя в Германии появляться?
– Именно так, мой дорогой друг, именно так! Досадил, да так досадил, что кайзер меня своим личным врагом объявил…
– Об этом ты мне не рассказывал…
– Да повода не было. И было бы чем хвастаться.
– Вот тут ты не прав. Как раз есть чем гордиться. Не каждого в личные враги кайзеры записывают… А за что, кстати, записали? Или это военная тайна?
– Да никакой тайны нет. Газеты об этом в свое время много писали. Я о бомбардировке Рейхстага сейчас…
– О-о! Так ты и в этом поучаствовал? Хотя понимаю. После всех твоих фокусов в небе Дублина вполне можно поверить и в разгромленное здание парламента! Только я не понимаю, чего ты все-таки опасаешься? Тебя что, в лицо все знают?
– Вряд ли. Но и исключать подобную возможность нельзя. Мало ли…
– Я тебя понял… Погоди-ка, я сейчас, – и Джеймс потянулся за саквояжем, щелкнул замочком и вытащил какую-то папку. Развязал тесьму, достал и быстро просмотрел тоненькую пачку документов. – Вот оно! На-ка, сам посмотри!
– Это что? – взял я в руку протянутую бумагу.
– Читай, читай, – а вид-то у Джеймса, что у того кота, налопавшегося хозяйской сметаны и благополучно улизнувшего от заслуженного наказания.
– Давай-ка ты сам прочитай, – вернул ему листок. – Ты же знаешь, что я с вашей письменностью совершенно не дружу.
– Это твой документ, подтверждающий личность. – И все веселье мигом слетело с лица моего товарища. Он выпрямился, строго посмотрел на меня, дождался, пока я не проникнусь важностью момента, и торжественно отчеканил: – Из него следует, что ты в данный момент являешься подданным новообразованного государства Ирландия! Поздравляю, гражданин! И выполняешь сейчас вместе со мной важное поручение нашего правительства…
– Что? – я даже растерялся от таких слов. Взял листок, вчитался, то есть всмотрелся в напечатанный на машинке четкий текст. А ведь здесь мои имя и фамилия совершенно другие. Симус Грэйди… Так что, если никто меня в лицо не узнает, то и опасаться нечего? Так получается?
– И потом, – отобрал у меня бумагу Джеймс, – Мы с Германией не воюем, а как бы даже наоборот, будем выступать союзниками против Англии. Да и у вас война вроде бы как давно закончилась…
– Закончилась-то она закончилась, но… – растерянно протянул я, ошарашенный свалившейся на меня новостью.
– Никаких но! – отрезал Джеймс. – Если не ошибаюсь, ваш царь в последнее время несколько пересмотрел свои взгляды на прежние союзнические отношения и договоренности? Дипломатия наука такая, непредсказуемая… Вчера вы с Германией были врагами, а кто знает, кем вы с ней завтра станете…
Бумаги аккуратно легли в папочку, папочка скрылась в саквояже, который Конноли прихватил с собой. И уехал, оставив меня переваривать полученную информацию и переосмысливать свои дальнейшие планы в свете только что услышанного…
Наутро я проснулся от сдержанного гомона неподалеку и от какой-то непонятной вибрации на корпусе. Даже не от вибрации, а словно кто-то тихонечко так самолет пошевеливает, потряхивает.
За ночь скрюченное в тесной кабине тело здорово затекло, мышцы ни в какую не желали нормально функционировать. Распрямиться сразу не получилось, пришлось помогать себе руками. Справился кое-как. Посидел какое-то время, пока хоть немного отошел после ночевки, заодно и огляделся вокруг. Любопытные горожане пожаловали. Хорошо хоть совсем близко ко мне не подходят, но ручонки свои шаловливые при себе удержать не могут. Тянутся они, ручонки-то, к самолету, каждому своими лапами прикоснуться нужно, за крыло пальцами потрогать. Вот и покачивается бедный аппарат от этих прикосновений. Народу-то много…
Хорошо хоть дальше этих прикосновений дело не пошло. А то бы замучился потом дырки в плоскостях клеить.
Вылез кое-как из кабины, на землю спустился. Покряхтел старчески. А ведь хотел пофорсить, с шиком на публике появиться. Не срослось. Не до конца мышцы отпустило. Ну и ладно. Сделал вид, что так оно и должно быть – очень, мол, тяжела ты, нелегкая доля авиатора…
Вроде бы поверили, замолчали сочувственно, гомонить прекратили. Так под полное молчание толпы я на ногах окончательно и утвердился. Ну а дальше все просто. Французский у меня второй родной, так что общение наладилось сразу же. И пошло, пошло… Народ весьма любопытный, оттого и общительный. Вдобавок и гостеприимный. Не с пустыми руками пришли, принесли корзинки с собой. Подкормили сокола. И мне хватило, и запасец в кабину пассажирскую сложить удалось. Приедет Джеймс, пусть сам дальше разбирается. М-да, война войной, а люди людьми остались…
Пришлось соответствовать, проводить экскурсионный показ английской техники. Единственное, так это к пулемету ограничил доступ. Ну и разрядил его перед тем, как народ в кабину запускать. То есть не в саму кабину, а так, рядышком с ней постоять. Ну да люди везде одинаковые, все равно каждому из них одного погляда мало, хочется же еще и руками потрогать, за истертую ручку управления пальцами подержаться, лично почувствовать ее шероховатость, в кабину головой занырнуть, хотя бы нюхнуть запах неба…
А тут и Джеймс подъехал в сопровождении городских властей. Как же, самолет английский, знаки опознавательные на нем соответствующие. Ну как не уважить союзника? Не видели еще в городе подобного. Поэтому тут же организовали небольшой короткий митинг. Да не мы организовали, а власти. Сработали на повышение рейтинга… Выборы скоро, что ли?
А по завершении оного распрощались с гостеприимными горожанами, запустили мотор и взлетели.
В Бельгии нигде садиться не стали, дотянули до Дортмунда. И площадку для приземления я выбрал не на окраине, а в самом городе, почти в центре – приземлился на футбольном поле. Почему? Да потому что англичане мы якобы. И самолет у нас, на секундочку, английский, с английскими же опознавательными знаками… Соответствующими. Враги по определению… Потому-то и сел в городе, к властям поближе. А не в пригороде, где разъяренная публика сначала бы в драку кинулась и только потом разбираться стала. Если бы вообще стала, а не забила нас дрекольем… Поэтому лучше в городе, так оно для организма спокойнее будет. Может быть, здесь сразу стрелять не начнут, сначала задумаются – и что это мы здесь делаем?
Первоначально хотел в Эссене садиться, там вроде бы как все знакомо, но что-то передумал. А ну как какие-нибудь революционеры реквизируют у нас личное и не только имущество, экспроприируют казенные теперь деньги?
Несмотря на официальное прикрытие в виде удостоверяющих мою личность бумаг, первоначальное опасение пока еще никуда не делось. Так что Эссен остался позади…
И еще одно. Всю дорогу ждал, когда же нас за пересечение границ ловить будут, в воздухе перехватывать, но так и не дождался. Летим себе потихоньку через границы и территории сопредельных государств, садимся там, где удобно. Да и на местах никто руки вязать не бросается, нормально принимают, бензин продают. Все везде вполне чинно и благородно.
Наверняка ведь уже кто надо сообщил о нашем появлении кому нужно, и с минуту на минуту нам стоит ожидать гостей… Первые зеваки начинают к полю подтягиваться, но пока в отдалении кучкуются. Поэтому пулемет долой, убираем его на пассажирское сиденье. А Джеймс пусть пока на земле со своим саквояжем побудет.
И главное, что с деньгами делать? И в кабине мешки оставлять стремно, и прятать куда-либо будет глупо. Да и некуда их здесь прятать, голое футбольное поле, не в землю же закапывать? Все будет зависеть от того, кто к нам первым добежит – обозленная видом врага неуправляемая толпа или органы правопорядка? Лучше бы последние… Первым плевать и на дипломатию, и на наши бумаги…
Власти и полиция, к счастью, появились первыми. Пока я сидел в кабине, вперед выступил Джеймс со своим саквояжем. Зашелестел бумагами. И отношение к нам из настороженного в начале разговора быстро сменилось на дружелюбное. Даже охрану из нескольких полицейских выставили по периметру футбольного поля. Ну, чтобы близко к самолету никого не подпускать. Уж не знаю, что там за бумаги показывал Конноли, но нам очень быстро организовали заправку и даже обед подвезли сюда же, на поле. И быстренько проводили в полет.
Курс после взлета взял на Берлин. Буду тянуть до последнего, как-то нет у меня желания садиться еще куда-либо. Впрочем, в районе Падерборна к нам пристроилась и начала сопровождать пара немецких самолетов.
До Берлина дотянуть не удалось. Сели в Бранденбурге. Обидно, всего-то чуть больше пятидесяти верст осталось – и на тебе. Но вместе с нами на посадку пошла и пара сопровождения. После посадки подрулили поближе и встали крыло к крылу, зажали с обеих сторон.
Пришлось Джеймсу в очередной раз шелестеть бумагами. Впрочем, особо никто не цеплялся, просто удостоверились, что мы это мы, и на этом проверка закончилась. А дальше приехал легковой автомобиль, в который загрузили сначала наши мешки, потом нас. И повезли в Берлин…
А самолет остался…
Столица притихла. Слишком много значимых событий произошло за последнее время. И непонятное для всего русского народа недавнее отречение Николая, наконец, обрело смысл – газеты объяснили это военной хитростью и лакомой приманкой для заговорщиков. Если это на самом деле так, то хитрость эта вполне удалась и обошлась малой кровью. Даже в Петрограде все прошло без обязательных при каждой мало-мальски значимой заварушке еврейских погромов, а в губерниях эту заварушку практически не успели заметить и, тем более, почувствовать на своей шкуре…
Недавняя эйфория и разгул революционных масс сменились оглушающей тишиной на опустевших улицах. Наводнившие город войска быстро навели в нем порядок и не стали задерживаться, организованно отступили в пригороды, оставив на улицах многочисленные вооруженные патрули, тяжелая поступь которых пугала обывателей и заставляла их сидеть дома и не высовываться лишний раз за порог. Да и вряд ли у кого-то сейчас после всех недавних событий могло возникнуть подобное желание. Если только уж совсем по нетерпящим отлагательства обстоятельствам – вызвать доктора или прикупить в лавке продуктов. Слишком напуган был город недавними революционными событиями и последующими за всем этим быстрыми арестами. Полиция и жандармы, усиленные армейцами, действовали на удивление споро и довольно жестко. Кое-кто по привычке в самом начале попытался качать права, но жандармы без церемоний и разговоров тут же применили оружие… Слухи разлетелись быстро, и больше уже никто не осмеливался спорить о законности задержания… Причем хватали абсолютно всех, не разбирая ни званий, ни должностей, ни наград и заслуг – летели обывательские шепотки из дома в дом, из квартиры в квартиру, вызывая в сердцах горожан вполне объяснимый холод и трепет…
Говорили даже, что в городе арестовали буквально всех иностранцев… Причем арестовали всех разом, без суда и следствия, даже лиц с дипломатической неприкосновенностью. Загрузили всех разом в вагоны и куда-то вывезли…
В рабочем кабинете государя императора шло очередное совещание. Присутствовали только свои. Только что отчитался о положении дел в войсках командующий, перед ним выступил с отчетом о проведенных арестах полицмейстер. Подошла очередь докладывать и Джунковскому…
– Таким образом, можно сделать вывод, что наши опасения были слишком преувеличены. Аресты и последующая высылка всех иностранных агентов прошли без особых эксцессов…
– А все остальные? – перебил генерала государь.
– Вычистили всех. И эсеров, и кадетов, и меньшевиков с большевиками…
– Прямо-таки всех? – прищурился Николай Александрович.
– Да они ж как тараканы! – поддержал Джунковского полицмейстер. – Мы их из одной щели выкуриваем, так они в другую прячутся…
– Так законопатьте все щели! Эту заразу полностью извести нужно! – нахмурился император. – Для начала в столице, а там и в провинциях.
– Стараемся, ваше императорское величество, – вытянулись по струнке все присутствующие.
– Одного старания мало будет! Тут решительно действовать необходимо. Да что я вам одно и то же сто раз повторять должен? Вы и так все знаете! Работайте, работайте! – И Николай отпустил приближенных.
– Николай Степанович, ты задержись, – остановил в дверях Батюшина. – Подойди-ка сюда. Ты вот это видел?
Разведчик кивнул головой, узнавая и название газеты, и прочитанную утром статью на ее первой полосе.
– А ты его все найти не можешь… – буркнул Николай Александрович. – А он вон где! Почему я об этом узнаю из газет, а не от тебя? Молчишь? И правильно делаешь…
Государь помолчал, словно давая подчиненному время на осознание своей ошибки, и после паузы продолжил:
– И с кем он там, вот что самое интересное… Он что, и вправду теперь ирландский подданный?
– Я телеграфировал в Берлин. Нужно дождаться ответа, ваше императорское величество, – осторожно проговорил, тщательно подбирая каждое слово, Батюшин.
– Снова ждать ответа… – государь подхватил газетный лист, развернул его, пробежался глазами по заголовку статьи, сморщился, свернул и швырнул газету на стол. – И что нам теперь со всем этим делать?
– Ты это видел? – с такими словами ворвалась в кабинет к мужу возмущенная супруга. Быстро приблизилась к столу и, не обращая никакого внимания на недовольство мужа, сунула ему в лицо сегодняшнюю газету.
– Еще нет, – отстранился Сергей Васильевич, перехватывая газету и надвигая на глаза очки. – Так, и что тут у нас?
– Читай, читай, – злорадство из жены так и лезло. – Вот он где, ваш любимчик. А я говорила! Убеждала! И никто слабую женщину не слушал! А я ведь только вам всем добра желаю!
– Лизонька это видела? – закончил чтение Остроумов и отложил газету. Тут же вновь подхватил ее, еще раз пробежался взглядом по газетным строкам… И еще раз, но уже более медленно, стараясь тщательно проанализировать прочитанное.
– Не знаю! – отрезала жена. – Да и если бы видела, так ничего плохого бы не случилось. Зато сразу понятно бы стало, кто есть кто! Да я сейчас ей сама все покажу!
– Погоди немного, дай подумать, – остановил разошедшуюся супругу Сергей Васильевич. – Может, мы чего-то не знаем? Все-таки верить всему, что в газетах пишут, последнее дело…
– Что мы не знаем? – В кабинет отца вошла Лиза. – Можно? Вы так громко разговаривали… Чему в газетах нельзя верить?