Полтора героя

Как это часто бывает в Assassin's Creed, особенно в тех играх, разработка которых считается «долгой», сценарий Origins со временем претерпел большие изменения. С исторической частью сюжета определились быстро: восхождение Клеопатры на трон, ее сближение с Юлием Цезарем и смерть Птолемея XIII. Все это очень интересно, однако, как и при работе над Black Flag, Жан Гедон помнил: это в первую очередь часть франшизы Assassin's Creed. Время действия – за полвека до Рождества Христова, а значит, сага впервые развернется во времена, предшествующие первому эпизоду, когда ассасинов и тамплиеров еще не существовало. Важно трезво оценить, чем такой скачок в прошлое может быть полезен с точки зрения гейм-дизайна и задачи освежить франшизу. Во-первых, раз ассасинов еще не существует, не существует и кредо, можно избавиться от всех связанных с ним сюжетных ограничений. Это может пойти и на пользу геймплею: фактически теперь не обязательно ориентироваться на серию и три ее завязанных на нарративе столпа. Игрок будет управлять протоассасином, который совсем не обязан быть «клинком в толпе», он даже может быть настоящим воином, и это никак не помешает целостности приключения. Творческий директор решил: формулу Assassin's Creed необходимо встряхнуть, изобрести заново. И последовавшие за этим решением изменения оказались весьма значительными. Однако нельзя было забывать и о важности сохранения тесной связи с сагой. Ведь суть Assassin's Creed совсем не в том, чтобы начинать все сначала, не обращая внимания на прошлое, а совсем наоборот! Вот откуда родилась идея рассказать о том, как было рождено Братство – ни больше ни меньше. А когда на свет рождается нечто новое, без крови не обойтись.

Чтобы наполнить этот символизм содержанием, Origins ставит в центр повествования пару – Байка и Айю. После трагической гибели сына Хему они решают найти виновных и отомстить им. Поиски быстро выводят их на Орден Древних – тайную организацию, стремящуюся расширить свое влияние, манипулируя власть имущими, в частности тогдашним фараоном Птолемеем XIII. Для борьбы с Древними Айя поступает на службу к Клеопатре, а Байек путешествует по Египту, разыскивая загадочные фигуры в масках, стремящиеся захватить власть в разных частях страны. Итак, перед нами герой-странник, преследующий несколько целей, чтобы уничтожить их одну за другой.

В подражание Unity, Origins выводит на первый план историю о любви и мести. Но если в парижской главе месть ослепляет героя, в результате чего он теряет Элизу, в Origins она, наоборот, объединяет Байека и Айю, чья сильная взаимная любовь чувствуется в каждой совместной сцене. Невыносимое горе становится для них обоих движущей силой и в жизни, и в любви, и они принимают свою зловещую судьбу. Эти сложные чувства прекрасно выражают слова Айи, обращенные к мужу: «Мы с тобой избрали насилие. Раз и навсегда». Однако Жан Гедон придает большое значение идеям, объединяющим игры Assassin's Creed, и не мог просто отбросить их прочь в эпизоде, который позиционирует себя как повествовательную основу серии. Поэтому концовка пронизана надеждой на лучшее будущее: «Со временем они преодолевают горе, и их чувства становятся более светлыми. Именно это я хотел показать в конце. Герои понимают: “Мы никогда не сможем вернуться к прежней жизни, снова стать той семьей, которой были. Мы всегда будем любить и уважать друг друга. Но теперь наша опора – Орден, который мы создали для других. Чтобы больше никому не пришлось пережить то, что пережили мы”». Игра начинается с потери ребенка и заканчивается новым рождением: рождением Ордена Незримых, который несколько столетий спустя станет Братством Ассасинов.

Чтобы дать игроку лучше прочувствовать эти отношения и посмотреть на ситуацию с двух точек зрения, разработчики довольно быстро решили сделать Айю играбельным персонажем. Однако эта идея вскоре спровоцировала ряд споров внутри команды. Параллельно с работой над Origins Жан Гедон вновь присоединился к команде бренда, теперь он стал творческим директором франшизы. В частности, он планировал развивать проект Initiates – онлайн-платформу, где игроки могли общаться друг с другом, а новички – знакомиться с франшизой. Также Initiates должна была связывать игры серии с их многопользовательскими режимами (Unity тогда еще не вышла, поэтому это направление считалось очень перспективным). Гейм-директором Origins выступал Ашраф Исмаил, сценаристом – Дерби Макдевитт, левел-дизайном и разработкой квестов занимался Мустафа Махрах. Одним словом, ядром команды были те, кто уже прекрасно показал себя в работе над Black Flag. Вот почему, отстраняясь от проекта, Гедон был уверен: волноваться не о чем. Однако спустя несколько месяцев, по собственному признанию, начал замечать «решения, с которыми был не согласен». Одним из таких была смерть главного героя в разгаре приключения.

Неужели разработчики пересмотрели «Игру престолов»? Аймар Азаизия, член команды бренда и один из руководителей, отвечающих за контент серии, объяснил мне, что его подчиненные вдохновлялись одним из самых шокирующих моментов в истории видеоигр: смертью Айрис в Final Fantasy VII. Жан Гедон же полагает, что эта идея пришла в голову его коллегам из-за концовки Red Dead Redemption. Как бы то ни было, не вмешайся Гедон и Азаизия, Байек бы погиб, а Айе пришлось завершить их миссию в одиночку. С другой стороны, вопреки распространяющимся на форумах и в фанатских видео теориям, все причастные к разработке лица, с которыми мне удалось поговорить, утверждают: Айя никогда не рассматривалась на роль главной героини. Аймар Азаизия рассказал мне, как должен был погибнуть Байек: «Это произошло бы во второй трети или третьей четверти игры. Там должна была быть сцена в пустыне, где Байек сопровождает Цезаря и его войско. Неожиданно все накидываются на него и убивают. […] Это должен был быть вынужденный провал^[136]. То есть ты оказываешься в пустыне один на один с солдатами, и они бесконечно спавнятся^[137], пока ты не умрешь. […] А потом начинаешь играть за Айю. Находишь труп, снимаешь с него лут и уходишь». Убить ассасина посреди игры – такого еще не бывало. Это сложное решение, но если уж хочешь воплотить его в жизнь, делать это, по мнению Азаизии, нужно правильно: «Раз уж убиваете ассасина в игре, его смерть должна быть эпичной!» Это тебе не побочный квест, который ты вставляешь в игру, потому что подумал, что получится интересно. Другой вариант был таким: Байека схватят, а затем его бездыханное тело обнаружит Айя. Эта идея была ничуть не лучше… Помимо символизма и вопроса о том, как лучше срежиссировать такую сцену, Жана Гедона волновало еще и влияние смерти главного героя на игру в целом. С самого начала работы над Origins планировалось создание масштабной экшен-RPG, прохождение которой займет десятки часов. Только вот во всех предложенных вариантах Байек погибал незадолго до завершения основной сюжетной линии. Какой игрок смирится с тем, что сорок-пятьдесят часов прохождения пошли насмарку из-за прихоти сценаристов? Возникает целый ряд весьма прозаичных вопросов: а что будет с очками опыта, со снаряжением, с разблокированными способностями? Такое решение ставит под удар всю игровую систему. Более того, оно также несет серьезные последствия для разработки: придется делать так, чтобы все побочные квесты мог проходить и один, и другой персонаж, а значит, соответствующие изменения нужно внести и в озвучку, и в кат-сцены… Жан Гедон говорит: «Изначально это не задумывалось. Я не говорю, что это невозможно […], однако такое решение нужно принимать в самом начале, чтобы выстроить вокруг него всю структуру игры». Убедить команду дать задний ход оказалось не так просто. Все это привело к серьезному напряжению в коллективе.

Азаизии и Гедону пришлось применить все свое дипломатическое мастерство и привести веские аргументы, чтобы спасти Байека. Айя же стала играть в повествовании новую роль: вместо того чтобы занять место мужа после его смерти, она получает собственную сюжетную линию, в которой история показана с другой стороны. Также в ее миссиях игрок может насладиться боями на древних кораблях, напоминающими вставки «экзотического геймплея» из Assassin's Creed III. Однако эти бои были нужны не просто для того, чтобы дать игрокам передышку во время основной кампании. Жан Гедон видел в них долгосрочный проект. Да, их разработка стоила дорого, и творческий директор не раз слышал: «А нам точно нужно разрабатывать все эти технологии для каких-то четырех-пяти миссий?» Но Гедон знал: эта работа нужна не только для Origins, но и для следующей игры, место действия которой, по его задумке, должно было переместиться на острова Греции, где корабли неизбежно будут играть важную роль. Помимо прочего, изменения в истории Айи позволили показать в Origins самое знаменитое убийство в истории человечества – убийство Юлия Цезаря. Именно она, подговорив Брута и Кассия, затерялась среди сенаторов и нанесла удар в спину императора, став первым в истории ассасинов «клинком в толпе». В конце она даже произносит слова requiescat in pace – явная отсылка к привычке Эцио. История героини заканчивается кат-сценой, в которой она отбрасывает прошлое и берет себе новое имя – Амунет^[138]. В последних кадрах игры она закрывает лицо капюшоном и исчезает в толпе, совсем как Альтаир в тизере к первому эпизоду.

ЖАН ГЕДОН ГОВОРИТ: «ИЗНАЧАЛЬНО ЭТО НЕ ЗАДУМЫВАЛОСЬ. Я НЕ ГОВОРЮ, ЧТО ЭТО НЕВОЗМОЖНО […], ОДНАКО ТАКОЕ РЕШЕНИЕ НУЖНО ПРИНИМАТЬ В САМОМ НАЧАЛЕ, ЧТОБЫ ВЫСТРОИТЬ ВОКРУГ НЕГО ВСЮ СТРУКТУРУ ИГРЫ».

В игре не случайно так много параллелей и отсылок. Жан Гедон знал: Origins сильно повлияет на геймплей серии. Вот почему было так важно усилить сюжетные связи и добавить побольше символизма, без этого новая часть Assassin's Creed рисковала не вписаться во франшизу. Игра раскрывает истоки многих запоминающихся обычаев, показанных в серии: например, обмакивание пера в крови жертвы как доказательство выполнения контракта (так поступает Альтаир в первой части). Байек, положивший начало этой традиции, взял за основу церемонию взвешивания сердца на суде Осириса^[139]. Также из игры мы узнаем, как герой лишился безымянного пальца на левой руке, убивая жертву с помощью скрытого клинка, и как это положило начало обязательному ритуалу ампутации у Незримых. Пожалуй, самое элегантное из подобных решений в игре – история о происхождении эмблемы ассасинов, стилизованной буквы «А», которую можно узнать из тысячи (доказательство тому, что даже у тайного братства может быть подлинный талант к мерчандайзингу). В одной из последних сцен игры Байек и Айя разговаривают на берегу. Герой отказывается от своей прежней личности и принимает судьбу мстителя, вечно скрывающегося в тени. Он срывает с шеи кулон, сделанный из черепа орла, и тот падает на песок. После ухода мужа Айя поднимает череп и видит след, оставленный им на песке. Этот символ вскоре стирают волны, однако в памяти братства он остается навсегда. Я бы с удовольствием рассказал длинную историю о том, как родилась идея этой прекрасно срежиссированной сцены, но, по словам Жана Гедона, его вдохновила картинка из интернета – и действительно, впервые сходство между черепом орла и логотипом ассасинов заметили пользователи сайта imgur в декабре 2015 года^[140]. Пускай даже эта идея не принадлежит членам команды Origins, мне кажется очень символичным тот факт, что через десять лет после выхода первого эпизода разработчики нашли ее и так естественно и поэтично вписали в повествование. Кажется, будто логотип серии с самого начала хранил в себе эту тайну, даже если создавшие его дизайнеры об этом не подозревали.

Другая сильная параллель, связывающая Origins с предыдущими эпизодами саги, – возвращение играбельных сцен, действие которых происходит в настоящем. В игре появляется новый персонаж – Лейла Хасан, своего рода замена Дезмонду Майлсу. Для серии это шаг назад, и он означает, что Ubisoft признает провал проекта Initiates: к сожалению, тот так и не получил популярность за пределами узкого круга преданных фанатов. Настала пора положить конец рекурсии, которая использовалась в каждом эпизоде, начиная с Black Flag. Origins пытается запустить новую арку метаистории, в которой сотрудница «Абстерго» отправляется в Египет на археологические раскопки в поисках важного артефакта. Она обнаруживает мумии Айи и Байека и с помощью улучшенной версии «Анимуса» проникает в их воспоминания. Именно благодаря этой сюжетной линии мы и оказываемся в Египте в теле Байека. Хотя, как и его предшественники, этот герой оказывается втянут в приключение в результате трагедии, он совершенно на них не похож, и этому имеется простая причина – у него есть работа. Подобрать ее, по признанию Жана Гедона, было непросто: «Нам понадобилось немало времени, чтоб найти ему подходящую профессию. […] Она должна быть такой, чтобы гражданские могли обращаться к нему за помощью, видели в нем кого-то, кто готов их выручить. И при этом солдаты должны были его узнавать, поскольку за его голову назначена цена». Именно ради того, чтобы найти Байеку такую работу, создатели Origins допустили анахронизм и сделали его меджаем. Меджаи были элитной военной организацией, чем-то средним между солдатами и полицией, которая была активна в Древнем Египте, особенно во времена правления XVIII династии. Однако к моменту начала действия игры она не существовала уже более тысячи лет. Команда позволила себе пойти против истины, поскольку считала, что им необходим герой-воин. Гедон объясняет: «В игре, основой которой является боевой геймплей, довольно сложно найти другие объяснения постоянным сражениям, кроме мести, истории солдата на вражеской территории и робингудства (вроде того, чем занимается Эцио в Brotherhood)… Придумать что-то новое тут сложно. Нельзя же сделать героя цветочником!»^[141] Origins нужно было сделать главного героя поборником справедливости, для которого будет совершенно естественно брать квесты у первых попавшихся NPC. Ведь этот эпизод должен был «освежить» франшизу^[142], а значит, разработчикам пришлось полностью пересмотреть подход к построению игры.