Вместо знакомого старика рядом с Юти сидел пузатый дядька с огромным мясистым носом и смуглым от жаркого солнца лицом. Ни дать, ни взять южный торговец.

— Ерикан, — тихо позвала девочка.

Незнакомец посмотрел на неё знакомыми бледно-васильковыми глазами и прижал палец к губам. Юти обратила внимание на руки учителя. За способности кехо отвечала левая рука, за элементи — правая. Свет Обручей должен пробиваться через одежду. Но его не было. Получается, это либо способность души — сиел, либо разума — миели. Спрашивать сейчас было несподручно, поэтому Юти решила разузнать всё попозже.

Наконец очередь дошла до них. Проводник даже не спешился, бросив короткое: «Мы люди Караванщика». Видимо, он рассчитывал, этого должно было хватить. Однако егерь не торопился пропускать их. Больше того, он медленно подошёл именно к повозке, на которой сидела Юти.

От взгляда внимательных цепких глаз у девочки всё похолодело внутри. Егерь был опытным воином, убившем немало тварей Скверны. Об этом свидетельствовали татуировки на его лице. Длинная сколопендра изгибалась от щеки до самой брови, степной волк смиренно затих на шее, брюхогрыз покоился у левого виска, чуть забравшись на лоб клыками.

Всего Юти насчитала шестерых тварей, с которыми столкнулся егерь. Из всех схваток с ними он вышел победителем и принёс трофеи главному егерю. Только после этого Одарённые охотники могли поступать на обучение егерскому делу и наносить на себя татуировки убитых зверей. Чтобы каждый встреченный путник понимал, кто перед ними.

Призрак смотрел на Юти красноречивым взглядом. Он будто говорил ей: «Меня не обманешь, я всё знаю». Когда егерь протянул руку к ней, сердце Юти готово было вырваться из груди раненой птицей. Однако Призрака остановил гневный окрик мастера. Юти в очередной раз убедилась, что старик использовал не способность кехо. При метаморфозе менялся и голос. Значит, это что-то из арсенала сиел. Волшебство, ей не доступное.

— Только попробуй тронуть мою дочь, безродный!

— Вообще я глава райдарской стражи, — побагровел Морац Кер. — И выступаю от имени Наместника. Мы ищем…

— Мне плевать, кого вы ищете. Хватило того, что ты отнял наше время, — отрезал учитель. Хотя в данный момент он замечательно отыгрывал роль рассерженного южного торговца. — Твоё слово ничего не значит после смерти Наместника. И даже если бы он был жив, разве ты не заметил камни на наших шеях? Только стражник с жёлтым камнем может прикасаться к нам.

Как ни была напугана Юти, она невольно восхитилась наглостью мастера. Хотя формально он был прав. Обычная стража могла арестовать обладателей жёлтых и красных камней по приказу либо Императора, либо его Наместников. Или в случае, если кто-то из блюстителей порядка сам был амиста. А таковыми являлись лишь Серебряные Вороны, избранная стражи самого Императора.

Егерю нечего было ответить рассерженному торговцу. Морац Кер готов был растерзать наглого толстяка. Однако делать подобного было нельзя. После этого за жизнь Призрака не дали бы и ломаного гроша ни в Пределах, ни в любых других землях Империи.

— Обыскать караван, — крикнул он своим людям. — На это я имею право?

Мастер равнодушно пожал плечами, а егерь, сверкнув взглядом, замахал руками, призывая на помощь нерасторопную стражу. Он и сам ходил между лошадьми, внимательно рассматривая поклажу. И несмотря на возмущение проводника изъял несколько мешков. Как поняла Юти, с меесом, одурманивающей нюхательной смесью.

Девочке было невдомёк, что торговля бархатом, шёлком и специями лишь верхушка айсберга в делах, которыми занимался Караванщик. Как и не знала, как будет разозлён хозяин дома, где она ночевала, когда узнает, что часть его товара арестована. Для Юти самое главное заключалось в другом. После долгой проверки их караван наконец пропустили.

Жаркий воздух степи пах свободой. Девочка чувствовала спиной злобный взгляд главного стражника, даже слышала, как бранился на солдат, но вместе с тем не могла скрыть широкую улыбку. У них получилось!

— Господин будет очень раздосадован, — негромко произнёс проводник. — В Пятом Пределе нас очень ждали с этим товаром.

Мастер ничего не ответил. Как подобает настоящему воину, его более не интересовали дела Караванщика. Много лет назад молодой начинающий торговец был на грани жизни и смерти. И тайтури ему помог. А теперь наконец Одарённый выплатил долг.

* * *

Юти приготовилась к долгому путешествию по безжизненным степям, которые с каждым годом всё больше заносило песком. Места дикие и опасные. Потому что сюда, из Пустошей, прибывали существа Скверны. Они ничего не оставляли после себя. Непрекращающаяся война с порождениями злобного бога Инрада загнала их к западу и югу от Пределов. Последние оставались аванпостом между людьми и тёмными исчадиям, у которых не было души. Так учили Юти. Так учили её отца, деда и всех, живущих за Линией Жизни.

Но теперь они направлялись в Предел Пятый, за которым располагался Четвёртый, а там уже и Ближние земли. Территория мира и порядка, где слово Императора исполнялось неукоснительно. Где жил второй воин из списка девочки.

Юти с тревогой смотрела в будущее. Теперь она была преступницей. К тому же, у её нового учителя могли быть свои планы. Пусть тайтури и говорил, что не против её мести, но теперь она обязана слушаться его. Кто знает, куда заведёт её воля старика. И как скоро Юти достигнет цели?

За своими важными и, несомненно, глубокими размышлениями, девочка не заметила, как повозка остановилась у ближайшей развилки. Проехали они совсем немного, кряжистая крыша дворца Наместника ещё не скрылся из виду. Однако Мастер суетливо спрыгнул на землю, подхватив небольшой узелок.

Юти смотрела на тайтури с нескрываемым удивлением. Впрочем, как и проводник.

— Куда ты собрался? — спросил он.

— Мы отправимся во Второй Предел. Поблагодари хозяина от моего имени, когда увидишь.

— Ты с ума спятил!

Это для господина сиел являлся ценной фигурой, для проведшего всю жизнь в дороге проводника, тот был обычным стариком. Да, он ловко провёл егеря своими волшебными штучками. Но много ли наколдует этот недотёпа, окружённый тварями Скверны?

Ночь принесёт гарантированную смерть для этой парочки. И если сиел не было жалко, к старости у многих размягчаются мозги, то на его внучку проводник взглянул с сожалением. Пусть и тощая, но хорошенькая. Есть в ней что-то интересное. На базаре Пятого Предела за неё дали бы много серебра.

— Без коней вы не доберётесь до заставы и к ночи, — попытался он ещё раз образумить старика. — У вас нет даже провианта.

— Тебе было приказано вывести нас из города, с чем ты успешно справился, — отрезал старик. — Прочее тебя не должно интересовать. Юти, пойдём.

Проводник смотрел, как эта странная парочка, в расшитой золотыми нитями одежде и дорогих туфлях с задранными носами, зашагала в сторону Второго Предела. И видел перед собой мертвецов. Ещё до заката они умрут от обезвоживания. Потому что опаснее, чем разбойники или рыщущие твари в Пределах было солнце.

Этот опытный и умудрённый кочевник мог бы дать старику флягу с водой или разбавленным слабым вином, которое утоляло жажду намного лучше. Подарить мешок с сушёным мясом и парой лепешек. Однако проводник считал, что глупость не нужно поощрять. Старик сделал свой выбор и поплатится за него. Как и девочка, решившая идти за ним. Он пришпорил коня и поскакал вперёд, а караван безмолвно двинулся за ним.

Первое время Юти терпеливо следовала за мастером, недовольно бурча под нос. Вместо приятного путешествия на телеге ей приходилось шагать в неудобном платье по разбитой дороге. Парик она сняла почти сразу, слишком жарко в нём было. По её лицу и так текли ручьи пота, смывая все утренние старания Фиры и превращая Юти обратно в угловатого мальчишку. В довершение ко всему дурацкие туфли постоянно норовили слететь с ноги.

— Ерикан, зачем нам во Второй Предел? — спросила она, когда раздражение достигло своего пика.

— Незачем, — даже не обернулся старик.

Юти сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Привыкшая к самостоятельности, дошедшая без чужой помощи до родного Райдара, убившая Наместника, её невероятно раздражала необходимость беспрекословно слушаться Мастера.

— Тогда зачем мы туда идём? — спросила она.

— Мы туда не идём.

Если бы девочка была походным чайником, в котором грели воду, из её носа сейчас бы вырывался пар. Вообще, Юти считала, что умеет себя держать в руках, как и подобает воину. Однако этот старик обладал невероятным качеством — мог взбесить её всего лишь парой слов. Ни с кем не советуется, делает так, как считает нужным, не любит попусту разговаривать. Юти вдруг поняла, что он невероятно похож на неё.

— Тогда куда мы идём? — не унималась она.

— Ты узнаешь, когда мы доберёмся до места, — наконец обернулся Мастер и сердито посмотрел на девочку. Я говорю, ты слушаешь, не забыла?

— Я с места не сдвинусь, пока вы мне ничего не расскажете. Никакой клятвы я не давала. И слушаться вас не обязана!

Ерикан наконец остановился и внимательно посмотрел на рассерженную девочку. Несколько секунд глаза его излучали строгость, но наконец он добродушно рассмеялся.

— Ты ужасно похожа на отца. И если не хочешь закончить так, как он, начинай работать над собой, — Мастер стал развязывать свёрток, продолжая говорить. — А клятву ты произнесёшь в Первом Пределе. Там единственный храм Аншары в этих землях.

— Только ради одной клятвы вы решили отправиться в самое опасное место в этих землях?

Старик достал простую одежду, не расшитую золотом, не украшенную драгоценными камнями, а обычную, грубую — просторную рубаху, широкие штаны, онучи и соломенные сандалии. После чего начал переодеваться.

Юти завороженно смотрела на тайтури, на мгновение забыв про все свои вопросы. Злость покинула её, как вода в колодце, что размыла глину и ушла в землю. И причиной тому была не мужская стать. Тело старика было сухим и сморщенным, как сушёный финик.

Запястья и щиколотки мастера оказались опоясаны тёмными узорчатыми Обручами. Три на левой руке — кехо, два на правой — элементи, один на левой ноге — миели и три на правой — сиел. Девять Обручей, что собрал один Одарённый!

В Шестом Пределе обрести пять разных Колец одного направления — считалось невероятной удачей. Пять Колец — это один Обруч. Это почитание, богатство, покровительство могущественных правителей. Всего лишь один Обруч. У тайтури их было девять!

К тому же, тело старика оказалось невероятно изуродовано. Причём шрамы выглядели странно, крохотные, собранные в ряды. Точно, кто-то специально надругался над стариком. Юти не знала оружия, которое могло оставить подобные отметины. Ещё внимание девочки привлекло странное родимое пятно под левой рукой. Рассмотреть его она не успела, уж слишком споро старик накинул рубаху.

— Что стоишь, переодевайся. Тебе я тоже взял одежду. И сотри с лица остатки этой мазни. Не стоит пугать встреченных на дороге.

Мастер внимательно смотрел, как Юти сбрасывает с себя дорогое платье. В его взгляде не было интереса, скорее сочувствие.

— Ты знаешь, что уже трижды приговорена к смертной казни? Первый раз, когда присвоила чужой зелёный камень и обманом заявилась на турнир. Второй, когда убила Наместника. Третий, когда повесила на шею жёлтый камень и сбежала из города.

Юти понимала, о чём говорит старик. Преступления, связанные с камнями, карались так же жестко, как и убийство. За последние порой можно было получить помилование. Но если ты надел камень, на который не имел право — участь твоя была незавидна.

— Вы и сами надели жёлтый камень.

— Это мой цвет, — спокойно ответил старик. — Мою семью никто не лишал звания амисты. Хотя за сопротивление страже, наверное, грозит двадцать ударов плетью. Если, конечно, меня поймают.

Мастер подошёл к девочке, которая натянула на себя грубую холщовую одежду и резким движением сорвал с её шеи желтый камень. Со своим он сделал то же самое. Завернув драгоценности в роскошную одежду, тайтури швырнул её в сторону от дороги.

— Что вы делаете?! Там целое состояние! Эти камни можно продать!

— Девочка, ты слышала о Серебряных Воронах?

Юти кивнула. Кто не слышал об элитной императорской гвардии? Амисты, прошедшие обряд Одарения богини в раннем возрасте. Сразу после этого их учили обращаться с оружием и ездить верхом. К шестнадцати годам воронят отправляли на границу, помогать местным егерям. Искать славы и Кольца. К семнадцати у каждого из них должен был быть Обруч. Если всё удавалось, воронёнок становился Вороном.

Каждый мальчишка начинал говорить тише про императорских гвардейцев. Каждый амиста в душе желал надеть на плечи серебряную броню. Каждый воронёнок мечтал наконец нанести себе иголкой тушь с изображением пера над правой бровью.

Но у медали имелась и оборотная сторона. Орден, задумывавшийся, как меч, несущий справедливость для всех жителей Империи, подчинялся лишь Императору. Немолодому человеку, запертому многочисленными бюрократическими делами в самом сердце Конструкта. И Вороны вскоре почувствовали, что в их руках сосредоточена невероятная власть. Подкуп, шантаж, угрозы — всё это стало верным спутником гвардейцев. Редкое письмо с жалобами от какого-нибудь Наместника или высокопоставленного амисты доходило до Императора. И даже если доходило, то зарвавшегося Ворона тайком отправляли на оплачиваемую пенсию. Потому что Император не сдавал своих людей.

— Убийство Наместника — дело громкое, — сказал старик. — Голуби уже отправились из Райдара в Ближние Земли. А оттуда других птиц пошлют в Конструкт. После Император отправит ближайший отряд Серебряных Воронов расследовать преступление. Ну, и найти убийцу.

Юти кивнула, соглашаясь с Мастером. Примерно так она все и представляла.

— Путь по северной дороге, из Шестого Предела в Четвёртый, у нас занял бы несколько недель. Серебряные Вороны к тому времени успеют из Ближних Земель добраться до Райдара и вернуться. К тому же, я не особо верю в преданность Караванщика. Он выплатил свой долг и больше мне ничего не должен. Поэтому я сказал его людям, что мы отправились во Второй Предел. Пусть все думают, что мы решили обмануть Воронов и пойти западной дорогой, через Третий Предел.

— Но мы пойдём в Первый, — всё равно не понимала Юти. — А оттуда куда?

— Ты всё узнаешь, когда придёт своё время. И, пожалуйста, больше не устраивай сцен. Шутка, повторённая дважды, перестает быть смешной.

И они пошли дальше. Так быстро, как это только было возможно. Так быстро, как только могла идти Юти. Боль не казалось уже такой острой, но бок противно ныл при каждом резком движении. Язык превратился в застывший кусок сургуча, распухший во рту. Единственной влагой, которую видела девочка, были лишь слёзы от сильного степного ветра.

Вспомнились слова проводника. Если так пойдёт, то тварей Скверны им придётся бояться в последнюю очередь. Солнце погубит их раньше. Будто желая опровергнуть её подозрение, Мастер в очередной раз поглядел на Юти, как смотрел каждые сто-двести шагов, проверяя, не упала ли она без чувств, а после остановился.

Уверенными движениями тайтури вырыл небольшую ямку возле дороги и упёрся ладонью в горячую землю. Довольно скоро вода обступила его пальцы, поднимаясь всё выше. Смешиваясь с глинистой почвой и песком, она приобретала тёмно-ржавый оттенок, а на её поверхности плавал мелкий сор. Однако Юти это мало интересовало.

Не дождавшись разрешения, девочка кинулась к рукотворному роднику, черпая грязную жижу ладонями. Она пила подобно еле живой, загнанной лошади, после долгой скачки добравшейся до реки. И с негодованием посмотрела на Мастера, который вскоре попросту поднялся на ноги и отряхнул руки. Вода ушла в землю сразу же.

Эта неожиданная передышка придала Юти сил. Теперь она шла в ногу с Мастером, с интересом вглядываясь в даль. Больше девочка не бурчала про себя и не боялась коварных степей Пределов. Постепенно приходила вера в этого странного, но невероятно сильного человека, который шёл рядом.

До заката они останавливались ещё два раза. Сам Ерикан при этом совсем не пил. Юти догадывалась, что воля Мастера укреплена Кольцом. Оно даёт ему возможность длительное время не пить и не есть. Девочка слышала о подобном от кехо. Однако до нынешнего дня считала подобную трату необоснованной.

Когда солнце коснулось краем диска горизонта, Юти обрадованно указала пальцем на стены впереди. Проводник ошибся, они успели. Достигли заставы до заката. Впрочем, как только Ерикан увидел военное поселение, он свернул с дороги и направился по единственному ему известному маршруту.

— Учитель, но ведь там застава! — бежала следом Юти.

— И нам туда не надо. Мы переночуем в другом месте.

Девочка тяжело вздохнула, но ей хватило выдержки и благоразумия ничего не говорить. Между тем солнце скрылось быстрее, чем закрываются ворота Райдара при виде исчадий Скверны. В Пределах темнело всегда быстро. Подобное, правда, являлось лишь неожиданностью для пришлых, местные научились определять закат даже не глядя на солнце. Такое бывает, когда из поколения в поколение твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты укрыться за крепкими стенами до ночи.

Юти шагала, спотыкалась, переходила на бег и снова шагала, пытаясь не отстать от мастера. В его руке плясал небольшой огонёк, который не подсвечивал дорогу, а лишь являлся крохотным маяком, на который ориентировалась девочка.

Одарённая устала. И в своём лучшем состоянии она вряд ли была готова к дневному путешествию по Пределам на своих двоих. А после ранения, не учитывая вложенной силы, девочке требовалось много воды и сна. И ничего из этого Ерикан предлагать ей не собирался.

Внезапно Юти налетела на Мастера, который неожиданно погасил огонёк. Выглянув из-за плеча тайтури, Одарённая увидела множество огней, неторопливо наплывающих на них.

— Это осквернённые? — не с испугом (воины не должны бояться), а с небольшим волнением спросила она.

— Нет, это люди. Уставшие, обиженные и невероятно злые.

— Что за люди? — теперь Юти действительно услышала тихие голоса.

— В здешних землях их называют Чёрной Центурией. Ну что, пойдём, поздороваемся?