У тварей не было имени. Так сказал Ерикан. Никто не мог дать их, потому что после встречи с порождениями Скверны, никто не выживал.

Учитель обронил ещё кое-что. Сухую фразу, свидетельствующие о всех тех эмоциях, которые наставник испытывал, глядя на приближающиеся осквернённые создания. «Я надеялся, что они вымерли».

— Как они здесь оказались? — спросила Юти, наблюдая за бесформенной тёмной массой, перекатывающейся острыми шипами.

— Прорвали одну из застав. Твари слишком быстрые, чтобы стражники могли угнаться за ними.

— Разве твари разумны?

Всю свою жизнь Юти считала, что осквернёнными созданиями движет только одно чувство — голод. Твари были не способны думать, как те же собаки. Сырая плоть являлась для этих порождений проклятого бога хлебом, а кровь вином.

— Разумны настолько, чтобы выполнять приказы.

Юти не удивилась, не потому что ожидала подобной информации. Озарение попросту погасило вспыхнувшую эмоцию. Не гори сейчас Кольцо разума, девочка и так бы свела одно с другим. Твари могут подчиняться только одному человеку, если его можно, конечно, так назвать. Воплощению проклятого бога, который собирает в Пустоши сторонников и обретает силу. Только одна причина могла заставить Инрада или того мальчишку, который им представлялся, бросить сюда полчища тварей. И имя этой причины было Юти.

Легче покончить с девочкой, пока она не стала истинной Аншарой, пока не обрела все Обручи. И кто знает, как обернулось бы всё, окажись сейчас Юти одна или лишь с учителем? Но на помощь ей неожиданно пришёл Фарух Победитель и его слегка перетрусившие наёмники.

Антрацитовые воды набежали стремительно, грозя погрести под собой всё живое, однако запнулись у самого подножия холма. Острые когти тщетно пытались ухватиться за что-либо, но лишь царапали лёд. Огромные туловища тварей сваливались, накатывали друг на друга, беспомощно шевелились, пытаясь подняться на лапы.

Не давая осквернённым существам возможности оправиться от первого шока, Ерикан соединил две руки и, сверкая обручами на правом запястье, обрушил на несчастных стену белого, как снег на пиках Хребта Дракона, огня. Повалил густой пар, запахло вкусным жареным мясом, отчего у девочки заурчало в животе. Правда, после сразу пахнуло духом палёной шерсти и смерти. И аппетит пропал.

От утробного рева десятков тварей Юти вздрогнула, однако жалости к треклятым мразям не испытала. Казалось, те одновременно выдували медь, как вышколенные сигнальщики. От этого звука закладывало уши и голову сдавливало со всех сторон. Однако девочка, сначала среагировавшая на скорбный рёв тварей, теперь и бровью не повела.

Всё, что интересовало Одарённую — как долго сможет Ерикан удерживать подобный натиск? После боя с наёмниками, наставник и так здорово выложился в стихийной магии. Сейчас же Юти буквально чувствовала кожей, как силы покидают учителя.

Внезапно на помощь пришла парочка из выживших элементи. Крохотный коротышка с глубоким кровоточащим рассечением на лице и крепыш с толстой шеей, смотрящий на мир исподлобья и медленно поворачивающий головой.

Юти ощутила, как сила выходит из наёмников, неторопливо, будто заискивающе подбирается к Ерикану, где подчиняется чужой, более мощной силе. Пламя, вставшее плотной пеленой за стеной огня учителя, было ослепительно оранжевого цвета. Да и слой его оказался значительно тоньше, явно не таким жарким. Однако помогли поджарить несколько прытких уродцев, прорвавших первую линию стихийной обороны.

Твари столпились вокруг огненной стены, гневно порыкивая, то ли разговаривая между собой, то ли грозя страшными карами защитникам. Если первые, самые храбрые и глупые (Юти считала, что эти два слова частые спутники друг друга) существа пытались проскочить через пламя, то последующие уродцы оказались более осторожны. Они злобно щёлкали зубами, втягивали ароматный запах предстоящего ужина, видели замершие в неподвижности куски плоти, однако подобно паломникам, пришедшим к храму Аншары, уповали на лучшую из существующих добродетелей — терпение.

И Юти, как бы презрительно не относилась она к гадким порождениям Скверны, вынуждена была признать, что план тварей работает. Постепенно стена огня стала сужаться. Само пламя задрожало, будто свеча, поднесённая к раскрытому окну, и принялось медленно оседать на землю с растаявшим льдом. Огонь наёмников к тому времени и вовсе погас. А сами элементи хоть и держались на ногах, однако сражаться уже не могли.

Девочка быстро подсчитала с помощью Кольца разума потери, понесённые тварями. Тридцать две мёртвые туши усеяли подножие холма. Они превратились в своеобразную стену, первую линию обороны. Обугленные, дымящиеся, с лопнувшей кожей и развороченным от жара нутром.

Однако за ними уже нетерпеливо переминались с лапы на лапу остальные. Ожидали, когда можно будет своими уродливыми телами прорваться через стену огня. Когда пламя уже не сможет серьёзно повредить им. Когда крохотный клочок свалявшейся шерсти станет самой страшным последствием атаки. И вскоре подобный момент настал.

Когда рванули твари, казалось, дрогнула сама земля. Заплакало мироздание, разрезав небо ослепительной молнией, похожей на раскидистые корни дерева. Неосознанно, подчиняясь первобытному страху, сбились в плотную кучу наёмники. Хотя им, Одарённым, которые умели неплохо сражаться, разумнее было бы напротив разбиться на небольшие группы, давая пространство для маневра, а в случае чего помочь соседу. Теснота не позволит биться в полную силу.

Кольцо разума подобно крикливому попугаю на плече, которого часто привозили с дальних островов матросы, нашептывало Юти подмеченные сведения. Например, что погибло осквернённых существ почти треть. И основную опасность представляют их передние лапы с острыми когтями и мощные челюсти. И, что ещё самое главное — почему-то эти неразумные твари действуют весьма разумно. Они бросились не к ней, а к обессиленному учителю.

Кольцо миели подсказало, а Юти с ним согласилось, что действие весьма рационально. Наставник и сам учил девочку подобному. Уничтожь основных защитников, и тех, кто представляет наибольшую опасность, а потом уже занимайся целью.

Однако твари не учли одного. Обессиленный Ерикан всё равно оставался Ериканом. Тем, кто прожил на этой грешной земле не одну сотню лет. Тем, кто знал почти все существующие техники ведения ближнего боя. Тем, кто и сегодня не собирался умирать.

Юти сомневалась, подходит ли «танцующий журавль» к нынешним обстоятельствам? Однако Ерикан с лёгкостью провёл, почти лаская, мечом сначала по горлу одной твари, потом другой, третьей. Всё это он делал грациозно, двигаясь рывками, после замирая на месте и опираясь на одну ногу. Вторая взлетала наверх, готовая шагнуть дальше. Сначала Ерикан танцевал по земле, но вскоре стал плясать по агонизирующим телам осквернённых существ, без труда сохраняя равновесие. Впрочем, с каждой новой секундой, с каждой новой смертью, лёгкости в его движениях было всё меньше. Как бы велик и силён не был Ерикан, но и он оказался всего лишь человеком.

Потому Юти и бросилась на помощь учителю, не дожидаясь, пока основная масса осквернённых созданий в своей чёрной волне докатится до неё. Тело девочки пело, жаждало битвы. За мгновение до начала схватки каждая мышца, даже самая крохотная, напряглась, принеся с собой невыносимую боль, а после расслабилась до исходного состояния. Точно некто свыше, озарив мрачный, залитый дождём лес лучезарной улыбкой, дал своё благословение. И Юти с удовольствием врезалась в толпу осквернённых существ.

Её движениям было далеко до лёгкости Ерикана. Девочка грубо прорубалась через мелькающие шипы, чёрные туловища и десятки глядящих на неё алых глаз, которые сейчас точно не несли ничего хорошего. Она не порхала, уходя от попыток ранить или убить её. На мощный выпад Юти отвечала контратакой. При попытке откусить кусочек её крохотного тела, девочка вскидывала меч и работала на опережение. Летели в разные стороны обрубленные шипы, лапы, головы. Брызгала кровь, заливая лицо и руки Одарённой, смешиваясь с дождевой водой и стекая вниз по холму. Будто в жилах тварей была сама Скверна и земля оказалась не в силах принять её.

Где-то рядом орудовал генерал. Юти не видела его, чёрные туловища окружили девочку со всех сторон, пытаясь не столько победить, сколько задавить её. Однако Одарённая слышала мясистые удары Фаруха. Будто огромной палкой били по подвешенной освежеванной туше. Со временем звук стал всё тише. Юти не могла понять, удаляется генерал или она сама. Правда, о подобном девочка не особо и раздумывала. Как истинную Озаренную её беспокоило лишь пара вопросов: сколько ещё осталось тварей и где они.

Юти не могла знать, как долго это продолжалось. Минуты, час, полдня, несколько секунд? Ей хотелось, чтобы происходящее никогда не заканчивалось. Сейчас всё было просто и понятно. Есть враг — его надо убить. И никаких издёвок Ерикана, бесконечного хождения по землям Империи, нескончаемой мести, выяснения причин заговора против её отца. Всё это оказалось наносным, лишним. И отсеялось, как грязь на ракушке, стоило её хорошенько промыть.

Девочка сделала короткий выпад и поняла, что по этой туше она уже била. Развернулась на ходу, подняв меч перед собой, готовая обрушить его в любую секунду и замерла. Её крохотная грудь часто и тяжело поднималась, вталкивая в себя холодный, обжигающий лёгкие воздух. Мышцы одеревенели и ныли, а каждое новое движение грозило закончиться судорогой. И ещё Юти поразила необычная тишина, в который слышался шелест листьев.

По пальцам неторопливо перемещались сразу два серых Кольца, только и ждущих момента, когда они смогут занять своё законное место. Два Кольца! Девочка бы улыбнулась, однако даже это оказалось невероятно трудно.

Юти стала медленно пробираться обратно на холм, при каждом шаге опираясь на меч, как на посох. Получалось откровенно плохо. Клинок то и дело норовил увязнуть в земле, потому девочке пришлось соорудить каменный набалдашник с помощью Кольца стихии. На большее у неё не хватило ни сил, не желания.

Мёртвые тела были везде. Казалось, один из могучих огнедышащих великанов, которые, как известно, держат на плечах мир смертных, решил засеять плодородную землю здешних лесов. Только вместо зёрен щедрой рукой по ошибке разбросал убитых осквернённых существ.

Юти приходилось взбираться на них, когда она не могла обогнуть сваленные туши, спрыгивать, снова залезать. И так до тех пора, пока девочка не увидела Ерикана. Учитель сидел на одном из поверженных гигантов, крутя оторванным шипом перед собой, точно хотел продырявить землю, и смотрел на Юти.

Одарённая вздрогнула, поглядев на учителя. Страх заструился по жилам девочки ядовитой отравой, потому что наставник не был похож сам на себя. Скорее на живого мертвеца, восставшего из могилы и пробившего себе путь наверх через сырую землю. Белое лицо, запавшие глаза, бескровные губы. Он походил на того самого человека, которого ей пришлось спасать в порту Сотрета.

— Учитель!

Как не была встревожена Юти (она запоздало поняла, что причиной её эмоций стало окончание Озарения), к наставнику она не подскочила — подошла. Ерикан жестом успокоил её, самостоятельно поднявшись на ноги и махнув в сторону рукой. Юти поняла всё без слов. Стоило закончить всё с генералом.

Наверное, сейчас Ерикан и сам не верил в их силы. Девочка не знала, на что надеется учитель. На чудо? Она не смогла одолеть Фаруха, находясь в озарённом состоянии, на пике своих возможностей. Разве есть у неё шансы теперь?

Их действия неразумны. Это Юти поняла тоже, как только она и Ерикан взобрались на самую верхушку холма. На неё и учителя пришёлся основной удар. Генерал лишь разбирался с теми, кто прорвался через их защитные заграждения. Хотя и этого хватило, чтобы убить восемь Одарённых наёмников.

Юти с тревогой поискала глазами Нараха, и лёгкое тепло разлилось по груди, стоило столкнуться взглядом с амиста. Сын торговца не просто жив, его даже не ранили. Именно это тепло придало Юти сил. Одарённая будто вытащила ещё немножко энергии из спрятанного давным-давно ящичка, о котором вспомнила только что. Она не может проиграть. Не теперь.

Фарух склонился над одним из тяжело раненых, что-то тихо говоря ему. Руки генерала были сложены лодочкой и Юти поняла, что наёмник перед ним не выживет. Фарух Победитель оказался не только превосходным воином, но и истинным служителем Аншары. Сейчас он молился, чтобы богиня указала во тьме путь своему пасынку и приняла его.

Наконец генерал поднялся и повернулся к Юти. Двигался Фарух медленно и неторопливо, точно рассчитывая каждый взмах руки и поворот головы.

— Там, где я вырос, есть один старый обычай, — сказал он, глядя на Юти.

Его голос был сама сталь. А глаза — яркие маяки, ослепляющие рулевого. Девочка понимала, что не должна бояться. Однако вместе с тем осознала, что уже проиграла бой. Бой, который ещё даже не начался.

— Окропившие меч против общего врага более не могут считаться врагами друг другу, — сказал Фарух Победитель. — Сегодня больше не будет битв.

Наёмники встретили слова командира лёгким ропотом. Нет, они видели, на что способен этот подросток. Но вместе с тем осознавали, что и их предводитель не лыком шит. Однако имелась ещё одна причина, которую озвучил сам Фарух, успокаивающе подняв руку.

— Всем, живым и семьям тех, кто погиб, будет выплачена полная сумма.

Генерал шагнул к Юти и протянул латную перчатку. Девочка ответила на рукопожатие, однако Фарух не торопился её отпускать.

— Для меня было честью сражаться с тобой против исчадий Скверны. Но ещё ничего не закончено. Рано или поздно, я опять тебя найду. И будет бой.

— И ты пожалеешь, Фарух Победитель, что проявил сегодня благородство, — ответила Юти. — Потому что тогда я буду намного сильнее.

— Пусть так, — отпустил её руку генерал.

Он хотел сказать ещё что-то, невероятно важное, однако слова командира прервал испуганный крик Нараха. В этом вопле смешался инфернальный ужас и невыразимая нежность. А от звука собственного имени у Юти по спине побежали мурашки.

Вскинув голову, девочка увидела разъярённого Призрака. Широко расставив ноги и замахнувшись, Морац Кер уже почти выбросил метательный нож. И Юти не нужно было ни одного Кольца разума, чтобы понять, куда целится Призрак. Приказ Фаруха явно пришёлся не по душе бывшему егерю. Он и не собирался его исполнять.

Однако в самое последнее мгновение в него вцепился Нарах. Молодой человек не мог остановить Призрака, разве только замедлить, позволить Юти среагировать на коварство. И именно это у амиста удалось.

Встретившись взглядом с несостоявшейся жертвой, Морац Кер дрогнул. Злость не ушла из его взора, напротив, к ней добавилось ещё что-то — гадкое, желчное. Но вместе с тем Призрак испугался. Стремительным движением он опустил руку с ножом, на мгновение остановился, а после решительно ударил Нараха.

Амиста вскрикнул, будто птица которую подбили на лету, его шея облачилась в красный шарф, шёлком заструившимся вниз по груди. А сам Нарах медленно осел на землю.

Морац Кер шагнул назад, на ходу растворяясь в промозглом воздухе. Юти ещё видела, как он стремительно сбегает с холма, угадывала по притоптанной траве и листве, однако не отправилась в погоню. Она не заметила, как оказалась возле Нараха, одной рукой поддерживая его голову, другой пытаясь закрыть глубокую рану на горле. Кровь бурными толчками выходила наружу, окрашивая её пальцы. Несчастный Нарах успел лишь прошептать ещё раз.

— Юти…

А после его взгляд застыл. Кровь покидала тело амиста, но уже не так торопливо, как прежде, будто бы даже нехотя. Казалось, он ещё жив, попросту глубоко задумался. Девочка всё пыталась закрыть несчастную рану, не понимая самого главного и непоправимого — Нарах мёртв.

Она не помнила, как и кто её поднял. Вроде бы это был сам генерал. Ещё ей что-то говорили. Однако голос звучал глухо, точно из глубокого колодца. И наконец она уткнулась лицом в мокрую рубаху Ерикана. Пальцы учителя дрожали, а сам он, будто стесняясь собственных эмоций, неторопливо, явно привыкая, гладил девочку по голове. А вокруг гудели чужие голоса.

Не сразу, а постепенно, с большим запозданием, Юти пришла в себя, подняв голову навстречу косому дождю. Ерикан глядел на неё внимательно, словно бы даже с испугом. Девочка стояла, залитая водой, и прислушивалась к себе. Пыталась понять, чего ей не хватает, что отмерло, выгорело, будто попав под тот самый огонь элементи.

И ещё странный гомон ушёл. Остался один-единственный голос, по-мальчишески задорный, звонкий, никак не подходящий к нынешнему месту. Голос сына Ерикана: «Тот, кого она любит, пожертвует жизнь за неё».

Юти вытерла мокрое лицо и попыталась выудить из себя хоть какую-то эмоцию. Не получилось. Появилась лишь мысль. Гадкая, ненужная, противная. Она Аншара. И пророчество начало сбываться.