Впервые за долгое время Юти спала в тепле. На продавленном топчане, который Лидс сдвинул к раскалённой печке. Впервые за всё путешествие по Пустоши девочка не пыталась скрючиться, стать меньше, чтобы не замёрзнуть, но всё равно то и дело просыпалась.

Память раз за разом рисовала ей одну и ту же картину — от сильного ветра на зубах хрустит песок, во рту сухо, как в центре Великой пустыни, в носу свербит от лошадиного пота. Они едут прочь из родного города, места, где ещё недавно убили отца. Едут, как самые бедные обладатели зелёных камней и скудных прав обычных жителей Империи. У них две гарбы о четырёх колесах. Та, что позади, нагружена поклажей. Всем тем, что удалось захватить, убегая — от серебряных кубков до шёлковых ковриков. Они же заняли другую, с натянутой сверху тканью, которая полощется на ветру и хоть как-то защищает от палящего солнца.

Перед Юти сидят двое — второй советник её отца и мать. Они негромко переговариваются, искоса поглядывая на конных сопровождающих. Отчего-то советник боится их.

Юти же устала. Ей жарко, она хочет пить. Девочка не понимает, почему им надо уезжать? Отчего мать так торопится сбежать? Почему не предприняла никаких попыток разыскать убийц отца? Или, может, именно этим она сейчас и занимается? Решила лично поговорить с ближайшим Наместником. При жизни отца все боялись и уважали. В городе у него осталось много друзей. Но тогда зачем они уезжали ночью и в такой спешке старались взять всё самое ценное?

Девочка протягивает руку, едва дотрагиваясь до матери, зовет её. Женская фигура вздрагивает, голова медленно поворачивается. Равнодушное к чужим страданиям солнце Пределов слепит Юти. Образ матери ускользает, подобно миражу после нескольких дней трудного пути. И в тот момент, когда взгляд девочки на мгновение обретает фокус, она просыпается.

Юти даже не пыталась сосчитать, сколько раз она вскакивала посреди ночи. С легкой испариной на лбу и полным разочарованием от приснившегося. Она знала, что мать была невероятно красивой. Даже такой сдержанный на эмоции человек, как Наместник Шестого Предела, говорил, что его жена прекраснее, чем луна и звезды. Вот только Юти не могла вспомнить ни единой черточки лица — формы губ, изгиба бровей, цвета глаз. Будто некая незримая сила постаралась стереть все, что касалась матери из памяти девочки.

Больше того, Одарённая знала имя этой силы. Она сама. Как только Юти немного подросла, когда смогла думать и анализировать, то поняла, что сделала мать. Не испугалась, не сбежала. Нет! Можно отступить с крохотным отрядом, чтобы вскоре вернуться с целой армией.

Её мать попрала память отца. Она не пыталась найти убийц, не жаждала отмщения. А продолжила жить, точно ничего не произошло. Этого Юти простить не смогла. С этим Одарённая не желала мириться.

К утру она чувствовала себя разбитой, точно ночевала в сырой пещере на острых камнях. Лидс накормил их какой-то безвкусной гадостью, которую вновь назвал салатом. Казалось, миели давал это название каждой непонятной смеси растений, предлагаемой гостям. Но что более важно, Юти увидела у Лидса внушительный кристалл соли, который успешно выпросила. Ещё сын Ерикана подарил девочке несколько рубашек с длинным рукавом. Их пришлось подвязывать у пояса и обрезать по длине, чтобы не запутаться при ходьбе. Юти примерно представляла участь хозяев одежды. Леса Пустоши место суровое. Но натягивая шерстяные штаны, Юти решила, что мёртвым одежда ни к чему. Она же ещё собиралась пожить.

Напоследок девочка попросила миели немного её подстричь. Для мест, где она провела сознательную жизнь, в ходу были известны два вида причёсок: «череп», когда сбривали волосы полностью и «пьяный кочевник». Юти слышала, что в Ближних землях людей не обривали острым ножом, а стригли крохотными ножницами. Навроде тех, которыми режут бархат, только ещё меньше. В её собственной памяти даже всплывали какие-то смутные воспоминания о подобном инструменте.

Сам процесс «подстригания» мог занимать целый час, а то и больше. Для неё подобное было диковинным и странным. Зачем тратить время и силы, если тебе требуется только убрать излишки волос? Которые, кстати, скоро снова отрастут.

Однако оказалось, что Лидс ловок не только на острый разговор. Он достал те самые ножницы, которые Юти видела очень давно, практически в прошлой жизни, и небольшой черепаховый гребень. И всего через четверть часа в крохотное зеркальце из сундука со всякой всячиной миели, смотрел скуластый паренёк с волосами до мочек ушей, которые со всех сторон будто бы обнимали голову. И делали это невероятно ровно. Юти даже показалось, что её лицо изменилось. Стало не таким отталкивающим. Может, в этом, как называл его Лидс, «цирюльном мастерстве» и правда был некий смысл?

Холодным хмурым днём, когда рваные тяжёлые облака нависли так низко, что, казалось, в хорошем прыжке их можно достать рукой, Ерикан с ученицей вновь пустились в путь. Лидс стоял на пороге землянки, поглаживая своего верного горного волка и провожая парочку задумчивым взглядом.

Ветер скрипел ветками деревьев, будто молодой музыкант, впервые увидевший инструменты, надвигающаяся стужа пыталась облапать их, подобно пьяному моряку, который после долгого плаванья оказался в доме терпимости, а солнечные лучи, изредка падающие сверху, лишь ослепляли, но никак не грели.

Юти понимала, что они ушли куда-то очень далеко от её родных земель. Потому что даже во время сезона дождей в Шестом Пределе, впрочем, как и в Четвёртом, никогда не было так зябко. Так постоянно холодно.

Однако путь теперь давался не так тяжело, как прежде. Девочка прокручивала в голове всю информацию, которую получила от Лидса, и она не давала ей покоя.

* * *

Воплощение Аншары! От подобной дерзкой мысли перехватывало дыхание, будто Юти посягнула на нечто святое. Впрочем, наверное, так оно и было.

Ерикан не спешил прояснить ситуацию, занимаясь своим привычным делом — многозначительно молчал, искоса поглядывая на Юти. Точно ждал чего-то. Девочка тоже первое время пыталась показать, что равнодушно относится к полученной информации. Однако на четвёртый день пути не выдержала.

— Я знаю твою последнюю способность в направлении развития тела, — сказала она ни с того, ни с сего.

— Думаешь? — на секунду усмехнулся старик, после чего вновь стал серьёзным.

— Да, — Юти даже выдержала небольшую драматическую паузу. Совсем крохотную, потому что терпеть больше не было мочи, — бессмертие!

Девочка смотрела на учителя, невероятно довольная собой, и ждала его реакции. Ерикан же чуть сощурился, провёл рукой по волосам и лицо старика неожиданно приобрело лукавое выражение. То самое, которое появлялось, когда он хотел ткнуть Юти в очевидное несоответствие её выводов.

— Получается, если с огромной высоты упадёт камень, то я встану, отряхнусь и пойду дальше?

— Ну… — смутилась Юти. — Наверное, нет.

— А если мой живот распорют мечом, то я даже не замечу подобной неприятности? — спросил Ерикан. В голосе его слышалась робкая надежда, но глаза откровенно смеялись.

— Нет, — сердито ответила Одарённая.

— В чём же заключается твоё бессмертие?

— Но вы видели Аншару!

Глаза Ерикана стали грустными и будто бы даже потеряли последние остатки цвета. Наставник молчал так долго, что Юти решила — их разговор закончен. А потом стал говорить тихо, почти шепотом.

— Она была прекрасна. Как яркая красивая птичка, которую ты видишь первый раз в жизни. Аншару нельзя было назвать красавицей, однако стоило ей появиться на площади, как все затихали. Она обладала необъяснимой притягательностью. Не по годам мудрая, серьёзная и… живая. Больше четырёх сотен лет прошло, а я до сих пор помню её улыбку.

Юти даже дышать боялась. Четыре сотни лет. Задолго до образования Пределов, войны западных Королевств, восстания северных лордов. Четыре сотни лет! Вся история Центрального материка, с возникновением культа богини, возведением храмов, объединением Одарённых против нового врага, всё это происходило на глазах у Ерикана.

Но больше всего девочку интересовало другое. Та сила, которой обладала Аншара. Поэтому вопрос Юти напрашивался сам собой.

— Сколько у неё было Обручей?

— Обручей? — Ерикан вздрогнул, словно его грубо выволокли за грудки из дворца на измазанную навозом улицу. — Обручей?… У неё было пять Обручей.

— Пять? — разочарованно протянула Юти.

Даже у Ерикана их оказалось больше. Конечно, у того в руках крупные козыри, которые можно было коротко обозначить, как четыре сотни лет. Да и то, по мнению Юти, даже девять Обручей — небольшой улов за такой срок. А у богини их было всего пять.

— Пять Обручей, — кивнул старик. — Один — кехо, один — миели, один — элементи, один — сиел…

— Погоди, учитель, — перебила его Юти, всё еще не оправившись от разочарования. — Ты где-то ошибся. Если у неё было по одному обручу…

— По каждому из известных Одарённым обручу, — повторил учитель, — и один Обруч, которому нет названия. Потому что более никому не удавалось им овладеть.

Вот теперь Юти замерла. Будто заняла стойку, как легавая, которая нагнала затаившуюся птицу. Историю о мифическом Обруче без названия она слышала впервые. И нечто подсказывало ей, что Ерикан не пытался её обмануть.

— Учитель, — так вкрадчиво сказала она, как только могла. — Расскажи о пятом Обруче.

— Он опоясывает шею, — указал наставник себе на горло, — и получить его можно только собрав по обручу из каждого направления. Как — никому не известно. Подобное удалось лишь Аншаре.

— И что он даёт? — Юти казалось, будто сейчас её нервы оголены и по ним водят острым ножом.

— Аншара умела заглядывать в грядущее и прошлое. Ей не нужны были двери, чтобы войти в дом. Она могла исцелить от любой болезни. Может, ещё что-то. Я встретил её слишком поздно.

У Юти было много вопросов, и об Аншаре, и о таинственном Обруче, однако учитель жестом остановил её.

— Очередной урок в том, что во всём необходима точность. Если ты ударишь на два пальца ниже точки, где энергия разума переходит в жизненную, то не добьёшься ничего. А если всё сделаешь правильно, то парализуешь противника. Я не бессмертный, а лишь отличаюсь поразительным для всех смертных людей долголетием. Согласись, разница существенна.

После этого до самой Ямы, или Источника, как называл его Лидс, они добрались перебрасываясь редкими фразами. Сын Ерикана предрекал им путь длиною в одну неделю, им же удалось преодолеть его всего за пять дней. Наставник подарил Юти надежду на новое Кольцо, пообещав помочь с неведомой тварью. И девочка уже примеряла на левую руку Обруч Мастера. Первый, в своей жизни. И, как ей хотелось надеяться, далеко не последний.

Когда плотные ряды деревьев расступились, обнажая крохотную полянку с небольшим провалом, в котором вяло покачивалась Скверна, Ерикан остановился. Это место будто специально было выбрано для схватки. Многочисленные пригорки и холмы ушли в сторону, предоставив путникам относительно ровную площадку с ещё зелёной травой.

Юти стояла, ёжась под мелкими бусинами дождя, не в силах отвести взгляда от Ямы. Та находилась совсем недалеко, шагах в тридцати. Её чрево не просто жило, оно манило девочку. Точно незнакомец говорил на чужом языке, но ты мог понимать его по бурной артикуляции. Скверна звала. Обещала невиданную силу и мощь. А самое главное — не требовала ничего взамен. Приди и возьми!

Одарённой понадобилось немалых усилий, чтобы отвести взгляд от мягко покачивающейся грязной жижи.

— Молодец, — погладил её по голове Ерикан. — Не многие в твоём возрасте способны противиться ей.

— Ты не смог?

— Я смог. Но мой выбор был намеренным. Настанет день, и я тебе всё расскажу.

— Если он настанет, — хмыкнула Юти. Она успела привыкнуть, что в словах учителя немалое место занимают оговорки. Те самые детали, на которые он недавно ей указывал.

Ерикан не стал разубеждать её. Он поднял правую руку над головой, и Обруч на запястье вспыхнул ярким светом. Дождь замедлил свой ход, превращаясь в крупные снежинки. Те падали на зелёную траву, застилая её тонким холодным покрывалом.

— Это моя тебе помощь, — сказал наставник, — в борьбе с оборотнем.

— С оборотнем? — похолодело все внутри у Юти.

— Одарённым, которому повезло свалиться в Яму примерно в одно и то же время, что и лесному зверю, — объяснил Ерикан, осматривая поляну. — Я это сразу понял. Раньше он был кехо. Видимо, не самым последним, если способен становиться невидимым.

— И я должна буду убить его? Сама?!

— Ты же хочешь получить Кольцо, — пожал плечами учитель. — Значит, ты должна одолеть его.

— А если у меня не получится? — девочка сильнее сжала копьё, с которым теперь не расставалась.

— То это будет означать, что я потратил много времени впустую, — ответил старик, топнув ногой.

Вокруг наставника образовался прозрачный купол. Снежинки падали сверху, накрывая его кудрявой шапкой. Сам Ерикан зевнул и уселся на скрещенные ноги. Он лишь поднял палец, когда в лесу затрещали ветки. Зверь приближался. Причём делал это так быстро, что у Юти похолодело внутри. Слишком быстро для осквернённой твари, но привычная скорость для кехо с горящим Кольцом.

Когда звуки в лесу стихли и тварь стала передвигаться бесшумно, Одарённая оценила помощь учителя. Да, она не сможет увидеть оборотня. Однако тонкий снежный ковёр выдаст осквернённую тварь.

Пусть горный волк не смог одолеть оборотня. Пушок не чувствовал, не слышал и не видел обидчика. Но это не значит, что на подобное не способна Юти. Самое важное, что понимало девочка — действовать надо так быстро, как только возможно. Когда снежная пелена превратится в многочисленную вереницу следов, её преимущество пропадёт.

Поэтому стоило треснуть веткам неподалеку от неё, у кромки леса, а снегу заскрипеть под весом массивной твари, Юти сорвалась с места. Почти все Кольца на её озябших пальцах мрачно чернели густой тушью, тогда как горело всего лишь одно. Девочка могла бы отрастить себе уши, чтобы лучше слышать или сотворить подобие псиного носа. Вот только если у горного волка ничего не получилось… Защитить небольшую часть тела каменной кожей? Однако какую именно? Для заживления ран было и вовсе рано.

В данный момент на помощь Юти пришла лишь скорость. По сути, она напоминала себе того самого кехо, который впервые вышел на арену Шестого Предела. Однако с тех пор Одарённая не раз обагрила свои руки кровью. Она убивала и людей, и тварей. Не без сожаления, дрожи и страха. Но этот опыт у неё был. Поэтому теперь Юти не сомневалась ни на секунду.

Первый выпад она провела размашистой широкой дугой. Подобной техникой почти не пользовались у неё на родине, считая излишне безрассудной. Ерикан говорил, что в риске нет ничего страшного, если он оправдан. Сейчас был именно такой случай.

Юти почувствовала, как наконечник коснулся чего-то плотного, неподатливого. Ощутила, как потяжелело копьё в её руках, наткнувшись на невидимую преграду. Услышала едва уловимый скрип разрезаемой шкуры. И тут же ушла в сторону.

Весьма вовремя. Потому что её проводил холодный поток воздуха, появившийся от резкого взмаха незримой лапы. Капли чужой крови упали на снег зёрнами спелого граната. Однако Юти не обольщалась на этот счёт. Оборотень оказался слишком быстр. И там, где белоснежная пелена раскрашивалась алым цветом, чудовища уже не было. Да и девочке представлялось, что ранение являлось пустячным.

Одарённая ориентировалась лишь по следам, ловко уворачиваясь от незримых атак. Прощупывала противника, покуда позволяло пространство полянки, примеривалась к длине его шагов, чтобы…

Единственное Кольцо на правой руке взорвалось ярким светом. Юти не жалела Силы, понимая. что второго шанса может и не быть. Земля вздыбилась, сбрасывая со своих плеч драгоценный горностаевый мех снега, и заключая незримого противника в ловушку.

Одарённая по взметнувшемуся белому покрывалу поняла, что оборотень рухнул на землю. И даже успел перевернуться, пытаясь высвободиться из земляных капканов, однако Кольцо на руке девочки горело зло, не суля пощады. Трава заскользила ядовитыми змеями, оплетая пленника.

У Юти дрожали колени, Сила уходила слишком быстро. Однако она понимала, стоит на мгновение замешкаться, дать слабину, и противник ей этого не простит. И Одарённая не жалела себя, если не исчерпав свой колодец Силы досуха, то точно рассмотрев заиленное дно. А потом взяла копьё поудобнее и направила туда, где по её разумению, должно было находиться горло.

И тогда произошло самое неожиданное. Травяные ловушки, прежде державшие могущественное существо, опали, подобно плохо стянутым путам. А оборотень обрёл зримые черты. Черты молодого голого мужчины с единственной отметкой зверя Скверны на лице. Егеря. Он посмотрел на Юти испуганным взглядом сочных зелёных глаз. Вытянул перед собой руку с двумя кольцами, точно закрываясь от возможного удара. И умоляюще прошептал дрожащими губами.

— Пожалуйста, не убивайте меня.