Юти прихлебывала горячий отвар трав из деревянной кружки и с интересом разглядывала обитель сутулого старичка, который представился, как Лидс. Землянка была столь крохотная, что трое человек в ней помешались с большим трудом.

Когда они направлялись сюда, то чуть не прошли мимо точно вросшей в землю хижины. Та едва возвышалась крышей, поросшим мхом и травой, над лесным ковром зелени. «Пушок», к невероятному облегчению Юти, остался снаружи, безропотно улёгшись на свои огромные лапы.

И вместе с тем, землянка Лидса для девочки предстала некой сокровищницей, которую не чаешь найти в лесной чаще. Хотя и драгоценности здесь были разного толка. Большую их часть составляли растения и цветы в горшках, расставленные возле крохотных окон из прозрачной слюды. В углу, рядом со сбитым топчаном, видимо, заменяющим хозяину кровать, оказались аккуратно сложены книги и свитки. В небольшом походном сундучке без крышки виднелись сваленные без всякого порядка броши, золотые застёжки, зелёные камни граждан на шнурках, элементы доспехов. Юти догадывалась, что эти вещи принадлежат явно не Лидсу.

Но между тем здесь ей было спокойно. В крохотной печке весело трещал хворост. Пахло сушёными травами, смолой хвои чем-то ещё, едва уловимым, родным.

Что удивило Юти больше всего, на дальней стене висела карта материка. Довольно внушительных размеров, выполненная столь искусно, что можно было рассмотреть даже леса и реки Пустоши. Хотя пристально подробно изучив её, у девочки всё же возникло несколько вопросов.

— Почему в Семиречье отмечен только Ирий? Где Изран, Ворог, Трезубец, Белый клык? А Миелские королевства напротив обозначены невероятно подробно. Я о многих городах даже не слышала.

— Эту карту составлял я сам, — ответил Лидс. — И отметил те места, где был. Или те, которые считаю наиболее важными. Есть ли смысл рисовать все мало-мальские деревушки тех же Ближних земель?

— Да, можно отметить лишь Теол, самое популярное место для многих путников Империи, — ехидно заметил Ерикан, отхлебнув горячего отвара, словно намекая на что-то. — Что за гадость? Где же твоя славная медовуха?

— Для медовухи нужна хорошая компания. А ко мне давно никто не заходит. Да и силы уже не те, чтобы ухаживать за пчёлами. Лучше рассказывай, чего припёрся? Лет двадцать о тебе ни слуху, ни духу, и вдруг вот те на. Ещё скажи, что соскучился по младшенькому?

Брови Юти недоуменно поползли ко лбу. Получается, у Ерикана есть ещё дети. Собственно, это не удивляло Одарённую. Её интересовало совершенно другое — если это «младшенький», то сколько лет остальным? Ну, и самому учителю?

Девочка обратила внимание, что разговор отца с сыном походит на фехтование двух западников, когда спокойствие поединка сменяется аккуратными быстрыми уколами. Каждый из которых в любое мгновение может стать смертельным.

— Я хотел спросить тебя кое о чём, — сказал Ерикан.

— Ну, конечно же, глупо было думать, что ты решил просто проведать любимого отпрыска, — поставил Лидс кружку на кривой, плохенько сбитый стол. — Я же любимый, ведь так?

— Ты слышал что-нибудь о новом лидере осквернённых?

— Ты про очередного восставшего Инрада? Какой он там уже по счёту? Семнадцатый или восемнадцатый? О, легенды, легенды, легенды, — улыбнулся Лидс. — Кто-то и дня не может прожить, чтобы не вспомнить о детских сказках и мутных пророчествах.

При этих словах он хитро посмотрел на Юти. Васильковые глаза горели любопытством и юношеским озорством. Несмотря на дряхлое тело, которое явно готовилось к смерти, жизнь кипела в этом согбенном старичке. Сын был точной копией отца и вместе с тем невероятно отличался от него по внутреннему содержанию.

— Я задал вопрос, — сделал выпад Ерикан.

— Я не один из твоих многочисленных должников, — раздражённо вздёрнул плечами Лидс, уклоняясь в сторону и контратакуя. — Это им ты можешь щёлкнуть пальцами, а те станут плясать на цыпочках, как дрессированные псы… — Лидс чуть успокоился и добавил более сдержанно. — Ты же знаешь, я отрезан от мира. Ничего не слышу, ничего не вижу.

— Но очень много говорите, — не удержалась Юти, желая тоже обнажить свой меч красноречия.

— Она не похожа на послушную ученицу, которая открывает рот, когда ей разрешают, — ткнул сухоньким пальцем в девочку Лидс. — И она мне нравится. Не как эти твои вечные сиротки, что молчат и смиренно опускают глаза.

Снова выпад, который упёрся в глухую защиту учителя.

— Так что там про осквернённых, — отставил Ерикан кружку в сторону.

— Нужно, наверное, послать птиц к мысу, — пожал плечами сын наставника. — Они разузнают, поглядят, потом вернутся. Это неделя, не меньше. Да и силы у меня уже не те, сказать по правде.

Юти представила, как Ерикан шаг за шагом подбирается к противнику, однако тот в лёгком танце продолжает уклоняться, изредка делая ответные выпады.

— Сказать по правде, ты как обычно пытаешься набить себе цену, — не дрогнув ни мускулом, произнёс учитель.

— Ты так говоришь, будто в этом есть нечто плохое, — просиял Лидс. Туше!

Он неторопливо подошёл к свиткам. Было видно, что неуёмная энергия Одарённого постепенно проигрывает оболочке, в которой её заперли. Лидс медленно, точно экономя силы, достал свёрнутый пергамент. Вскоре тот оказался на столе, и Юти открылась ещё одна карта, на которой она узнала несколько знакомых им мест. Вот эту долину они проходили, три высоких пика тоже остались позади, где-то здесь, наверное, и находится хижина Лидса, а вот чёрный крест за лесом девочку насторожил.

— Яма? — впервые за всё время Юти видела, чтобы учитель чему-то искренне удивился.

— Источник, — поправил его Лидс. — Появился до сезона дождей.

— Что значит, появился? — подался вперёд Ерикан.

— А то и значит. Сначала его не было, а потом вдруг бах и появился. Но да Инрад бы с ней. Зверья тут чужого нет, никто не свалится. Осквернённых мы тоже гоняем…

— Сейчас будет «но», — не сводил внимательного взгляда с сына Ерикан.

— Уже было. Я же сказал, появился Источник. Пока мы разбирались, что и как, туда кто-то свалился.

— И такое бывает, — согласился Ерикан. — Откуда-то же берутся твари. Хотя часто осквернённые намеренно обращают животных, когда у них не хватает людей.

— Я не знаю, что там произошло, — впервые за всё время Лидс поник голосом. — Но нечто, что вышло оттуда… Оно странное. Я никогда такого не видел. Не человек, не зверь. У него нет запаха, оно не оставляет следов, Пушок не может его почуять, а мои птички увидеть. Точнее, как только оно понимает, что за ним смотрят…

— То исчезает, — перебил сына отец.

— Вроде того, — замялся Лидс. — Вот моё условие, уберите это из моего леса, а я расскажу вам всё, что происходит у мыса. Ты ведь… — он на мгновение съёжился, искоса взглянув на Юти. — Сможешь его почувствовать.

— Смогу, — коротко ответил Ерикан.

— Вот и договорились, — хлопнул в ладоши старичок, будто бы даже пытаясь приободрить себя. — Раз сегодня вы у меня гости, то я вас угощу королевским ужином. Менгорские сладкие корни в пряном соусе из листьев корн-травы.

— Мой драгоценный отпрыск не ест своих друзей, то есть животных, — объяснил Ерикан.

— И прекрасно себя чувствую, — заявил Лидс.

— В свои тридцать два года, — переняла Юти окончательно манеру общения отца и сына. Главное здесь было вовремя поддевать друг друга. Её быстрая и уверенная атака пришлось Лидсу по вкусу.

— Она мне нравится больше всех твоих сироток, — с хитрым видом заявил сутулый старичок. — Отец, а теперь будь добр, принеси ещё дров. Близ скал во время последнего урагана повалило дерево, мне тяжело его тащить, я же не кехо какой. К тому же, Пушок тебя знает. А вот девочку может ненароком и загрызть.

Ерикан как-то слишком внимательно посмотрел сначала на сына, потом на Юти, но всё же вышел. А Лидс с самой хитрой физиономией, на которую только был способен, уселся перед Одарённой, быстро перебирая большими и указательными пальцами, будто чего-то ожидал. Юти понимала, что старик хочет услышать вопросы. И даже примерно догадывалась, какие именно. Но вместе с тем осознавала, что их задавать нельзя. Будто это была какая-то игра, правила которой не до конца рассказали, и девочке приходилось додумывать. Поэтому Юти не стала спрашивать то, что интересовало её больше всего на свете. А задала, на первый взгляд, невероятно глупый вопрос.

— Вы миели?

Морщинистое лицо Лидса вытянулось, будто вместо сладкого пирога на день рождения ему подарили камни, которые ради хохмы обмазали тестом и запекли.

— Ну, конечно же я миели, — раздражённо ответил он. — Кто же ещё? Ты сама видела, как меня слушается Пушок. Разговоры про этих птиц…

Лидс нетерпеливо дернул рукой, точно отмахнулся от Юти.

Девочка сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Ей казалось, что некто невидимый проговаривает «нужные» вопросы внутри головы: «Что за пятый Обруч?», «Сколько было сироток?», «Расскажите про пророчества». Юти потребовалось приложить немалые усилия, чтобы не озвучить их. Вместо этого она спросила снова совершенно глупое и само собой разумеющееся.

— Вы, наверное, постигали тонкости энергии разума в Миелских королевствах, раз так подробно изобразили эти земли?

— Миелские королевства, что за вздор?! — вскочил на ноги Лидс.

Впрочем, остыл довольно быстро. Старичок уселся обратно, внимательно глядя на Юти, будто только сейчас рассмотрел её.

— А ведь старик может быть прав, — тихо сказал он. — Впервые за столько лет он может быть прав. У тебя нет ни одного Кольца миели?

— Ни одного, — покачала головой Юти.

— И тем не менее, ты устойчива к ментальному противостоянию. Что ж, занятно. Садись туда.

Лидс кивнул на топчан, а сам вновь оказался у книг, достав снизу два запылённых и потрёпанных тома. Красный и чёрный. Богиня знает, сколько лет им было. Казалось, что книги старше даже самого старичка.

— Вот, — протянул Лидс ей чёрный том, с потёртыми уголками. — Эта книга о…

— Странствиях святого Инрада и его… — Юти на мгновение задумалась. — Не помню, что значит это слово на мёртвом языке.

— Свершения, — подсказал ей Лидс, — открыв страницы рукописной книги.

— Святого? — поежилась девочка.

— Это писание об Инраде, составленное одним из трёх его ближайших последователей. Такого нет даже в библиотеке Конструкта. Существует ещё две подобные книги, как ты понимаешь. А вот это, жизнь и учения святой Аншары.

Лидс протянул Юти красный том, однако девочка замялась. Почти взяла книгу, но тут же отдёрнула руку. В голове сами собой возникли слова отца: «Алый цвет сулит неприятности». Миели не обратил на это никакого внимания, продолжив рассказывать.

— Здесь, ты не поверишь, жизненный путь и учения Аншары, — усмехнулся Лидс. — И знаешь, что общего в этих книгах?

Юти отрицательно помотала головой, не в силах отвести глаз от красного тома.

— Половина той и другой книги одинаковы. Аншара и Инрад странствуют по одним и тем же местам, совершают почти одинаковые поступки, встречают похожих людей. И что интереснее всего, они в одно и то же время раскрывают сердце нашего мира, обретая то, что мы называем Силой.

— Что вы хотите сказать? — нахмурилась Одарённая. — Они были знакомы?

— Ха-ха-ха, — невероятно развеселился Лидс. — Да они были любовниками! Всё закончилось, когда Инрад и Аншара стали богами, вознеслись, так сказать. Ты знаешь, какое самое суровое испытание для человека?

Юти молчала. У неё имелся ответ на этот вопрос, касающийся её самой. Однако девочка была уверена, к тому же Лидсу он вряд ли подходит.

— Многие считают, что деньги, — покачал головой старичок. — Но на самом деле власть. Что есть Сила — та же власть, умноженная десятикратно. Она меняет человека, деформирует его психику, будто выворачивает на изнанку. И все демоны или, как вы называете их, старые боги, вылезают наружу.

Девочка оказалась не в силах произнести ни слова. Её ошеломление было так велико, что, казалось, само небо остановило полёт грозных ливневых туч и с трепетом взирало на крохотный домик в лесу. Юти не скоро смогла говорить, ошарашенно глядя на довольного собой Лидса. Который, казалось, добился своей цели — шокировал Одарённую.

— Но нас учат совершенно другому. Храмовники…

— Ах, храмовники, — махнул рукой миели, — всё, что они делают сводится к тому, чтобы поесть послаще и поспать помягче. Если судьба заставит их сделать Инрада священным божеством, то они так и поступят. Но это всё неважно. Знаешь, чем заканчиваются обе книги?

Лидс даже не стал дожидаться стандартного мотания головы Юти. Ему, по всей видимости, доставляло небывалое удовольствие видеть изумлённое лицо собеседницы, потому что улыбка не сходила с потрескавшихся губ миели.

— С откровения погибающих богов. Знаешь, последние слова умирающего человека хорошо запоминаются. Они въедаются в память на долгие годы. Как пятно от пролитого вина на белой скатерти.

Юти вздрогнула. Миели будто прочитал её мысли, заглянул в самые потаённые глубины души. Если бы сейчас Лидс замолчал, посмотрел на неё пристальным взглядом будто бы горящих васильковых глаз, то и и вовсе не сомневался бы в своей догадке. Однако старичок продолжал болтать без умолку, не заметив реакции Одарённой.

— Боги же умирают медленнее. И, как оказалось, любят поговорить не меньше, чем люди. Инрад, понятное дело, много рассказывал о своём пришествии. Что он вернётся в другом человеке, достойнейшем из осквернённых, возглавит Великий поход и мир падёт к ногам. Ну, да что я тебе говорю. Об этом даже храмовники учат. А теперь расскажи мне, о чём говорится в конце писания об Аншаре?

Юти задумалась лишь на мгновение. А потом слова в её голове сами собой обрели нужный порядок.

— Что когда-нибудь Аншара вернётся в этот мир?

— Умница, — расцвёл Лидс. — Борьба света с тьмой так же вечна, как любовь мужчины и женщины. И если есть тьма, то должен быть и свет. И наоборот. Понимаешь?

— О пришествии Инрада упоминается везде, но о приходе Аншары…

— Храмовники молчат, — покивал миели. — Потому что страхом гораздо легче управлять, чем надеждой. Страх самая простая эмоция, ею можно быстро сплотить. За Хребтом Дракона есть осквернённые! — вскочил на топчан старичок, явно кого-то изображая… — Если мы не будем единым целым, то нас уничтожат! А теперь подумай, сколько появится таких Аншар, стоит сказать правду? Умалишённые, воодушевлённые, с развитой фантазией. Каждая будет требовать поклоняться ей. Нет, это слишком опасно. Сама Аншара понимала это…

Лидс открыл последнюю страницу книги. Здесь ровный почерк автора сбивался, строки наползали одна на другую, а некоторые буквы расплылись из-за капель воды. Юти смогла разобрать немногое, поэтому вопросительно посмотрела на миели.

— Ладно, прочитаю. Итак, представь, что я это Аншара… — Лидс закашлялся и продолжил другим, более тонким голосом. — Это будет девочка. Да, да, слушай, не перебивай. Девочка-сирота. Твоя задача будет… Тут совсем неразборчиво… Вот, дальше. Она пройдёт испытание Скверной. Девочка откажется от всех земных забот, и станет истинным воином. Тот, кого она любит, пожертвует жизнью за неё. И только тогда девочка наденет пятый Обруч, чтобы победить Инрада.

Лидс захлопнул книгу с таким важным видом, будто сам только что придумал сказанное. Казалось, он был рождён лишь для нынешнего момента. Юти даже почудилось, что на мгновение миели выпрямился и стал выше.

— Если честно, все те сиротки, которых я видел прежде, не шли ни в какое сравнение с тобой. Есть в тебе действительно нечто… от Аншары.

Юти горько усмехнулась. На короткий миг кипучая жажда жизни Лидса захватила и её. Хотелось взять железной хваткой лидера осквернённых за горло вытрясти из него душу. Если, конечно, у осквернённых была душа. Однако теперь, после всего услышанного Одарённую охватило горькое разочарование. Она бы и правда хотела быть кем-то большим, чем обычная девочка-кехо, которая пытается отомстить за убитого отца. Но…

— Я не могу быть ею, — грустно сказала Юти.

Улыбка сошла с лица Лидса так же быстро, как обрушивается молния с небес во время грозы. На короткий миг Одарённая даже пожалела миели, потому что весь его вид сейчас требовал объяснений.

— Моя мать жива, — сказала девочка. — После смерти отца она увезла меня из Шестого Предела. А вскоре вновь вышла замуж. Она прекрасно себя чувствует и вполне спокойно живёт себе в Понте. Чтобы отомстить за отца, мне пришлось сбежать из её дома.

На миели было жалко смотреть. Ещё минуту назад Лидс поражал Юти своим жизнелюбием, а теперь сник, целиком и полностью превратившись в старика. Он смотрел на Одарённую, пытаясь в ней зацепиться хоть за что-то, и, видимо, не мог. Наконец миели решительно тряхнул головой и произнёс:

— Тот, кто писал эти строки, не мог ошибаться. Он не стал бы искать обычную девчонку, если бы не был даже призрачный шанс. Отец что-то видит в тебе.

— Тот, кто писал эти строки? — задумчиво переспросила Юти, ещё осмысливая услышанное.

Вместо ответа в низенькой землянке скрипнула крохотная дверь и внутрь втиснулся Ерикан, с аккуратно обрубленными, точно острым топором, поленьями. Лёгкая грусть, казалось, надолго поселившаяся в девочке, улетучилась свежим весенним ветром, который приходит с моря. Ерикан внимательно посмотрел на миели и Одарённую кехо, как на пойманных заговорщиков, и от тяжёлого тусклого взгляда девочка невольно вздрогнула. Непонятная тревога поселилась в её душе. Вместе с главным вопросом, уже не раз возникавшим в её голове — так сколько же лет Ерикану?