Юти на мгновение ослабила хватку, чуть опустила копьё, уже не угрожая проткнуть молодого егеря, судя по татуировке, осуществившего свою первую вылазку в Пустошь. Её привёл в себя лишь хруст снега рядом. Ерикан решил, что сражение закончено и вылез из своего защитного кокона.

Одарённая тут же прижала копьё к горлу незнакомца и даже немного надавила куда-то в район кадыка, отчего по бледной коже побежала тоненькая струйка крови. Запоздало понимая, что именно сейчас у этой… этого существа была возможность броситься на неё. Она стиснула зубы, кляня себя за секундную слабость, во время которой разглядывала молодое, полное здоровья тело мужчины.

У оборотня действительно возник момент для нападения, однако он его благополучно упустил. Травяные силки вновь сковывали тело егеря, а девочка всё думала, почему противник не бросился на неё?

— Пожалуйста, — медленно прошептал оборотень, смотря на Юти глазами полными слёз. — Я не хотел причинить вам вреда.

— Ты напал на меня, — буркнула Одарённая.

— Вообще-то это вы напали на меня. Я лишь почувствовал людей, которых не видел очень давно. И захотел посмотреть.

Юти смущённо взглянула на Ерикана, на губах которого застыла кривая улыбка. Старик явно получал удовольствие от происходящего.

— Что смешного? — не удержалась она.

— Ещё минуту назад ты хотела убить его, а теперь почти передумала, — присел на корточки наставник, разглядывая пленённого.

— Потому что он прав! — гневно дыша, громко, даже чересчур, произнесла Юти. — Напала я первая. И его смерть не сделает меня сильнее.

— Не сделает, — согласился Ерикан, поднимаясь на ноги. При этом учитель не опирался на колени, как сама же Одарённая, будто те четыреста лет, о которых он сказал ей, были ироничной выдумкой. — Кехо с двумя кольцами. Давно ты стал егерем, сынок?

— Это мой второй выход в Пустошь, — оборотня начало заметно потряхивать, точно он собирался вот-вот отдать богине душу. — На заставе надо мной все издевались. Говорили, что мне никогда не стать настоящим охотником.

— И что же случилось? — поинтересовался наставник.

— Я заблудился. Несколько дней не ел. А потом вышел сюда, — стучал зубами незадачливый егерь. — Возле этой…

— Ямы, — подсказал Ерикан.

— Ямы, — согласился оборотень, — лежала раненая росомаха. Я решил, что это мой шанс. Попытался схватить её и… что-то утянуло меня вниз. А когда я пришёл в себя, то стал таким.

Юти повидала многое в свои тринадцать лет. Но никогда прежде она не видела мужские слёзы. В Пределах ни воин, ни караванщик, ни охотник, ни пастух не могли позволить себе плакать. Слёзы — недопустимая эмоция, которая сравнима с запахом крови для хищника. Если ты плачешь, значит, ты слабый. И любой, кто хоть немного сильнее тебя, сможет обидеть и самоутвердиться за твой счёт. Сама Юти презирала себя каждый раз, когда позволяла этой слабости взять над собой верх.

Но молодой мужчина, полный сил, о чём свидетельствовало его гибкое тело, рослый, с крепким чёрным волосом, плакал, как маленький испуганный мальчишка. Юти скривила губы и окончательно опустила копьё. Ерикан говорил, что сильнее тебя может сделать лишь схватка с достойным противником, а не слабым сопляком.

— Он сейчас замёрзнет, — сказал Ерикан.

— И что? — пожала плечами Юти. — Мне ему свою одежду отдать?

Была ли недовольна девочка? Одарённая считала, что это чертовски неверное слово, чтобы выразить все те эмоции, которые обуревали её. Она шла сюда, чтобы убить монстра, получить Кольцо, стать мастером. А не стоять и смотреть, как здоровый рослый мужик размазывает сопли замёрзшими пальцами с синими от холода ногтями, да чтоб к нему Инрад прикоснулся!

Гримаса отвращения легла тяжёлой тенью на лицо Юти. Ей было противно даже убивать оборотня.

— Пожалуйста, пощадите меня, — шептал тот бескровными губами. — За всё время я не убил ни одного человека.

— Лидс говорил только про зверей, — повернулся к девочке Ерикан, — про людей и вправду ничего сказано не было.

— И что, отпустить его на все четыре стороны? — брови Юти сдвинулись, образуя подобие лесенки. Девочка злилась всё больше, в первую очередь, наверное, оттого, что сама не знала, как ей поступить. — Он оборотень. Ты сам сказал.

— Даже в зверином состоянии я контролирую себя, — поспешил добавить оборотень. — Сложно было лишь вначале. Если позволите…

Он не дождался ответа и стал оборачиваться. Медленно, чтобы не испугать тех, кто мог его убить. Юти же с интересом смотрела на густую шерсть, которая неторопливо покрыла всё тело, кинжально острые когти и… вполне человеческое лицо. Бывший егерь действительно умел контролировать свою трансформацию. Меньше чем через минуту, треща стянутыми травяными силками, перед одарённой лежала огромная росомаха с человеческим обликом.

— Я контролирую себя, — повторил оборотень. — Я сделаю всё, что вы потребуете. Только не убивайте меня.

Юти скривилась, ещё плачущих росомах ей не хватало. И вдруг поняла, что несмотря на внушительные когти, которые с лёгкостью могли бы снести ей голову, не испытывала боязни к этому существу. Наверное, всё дело в личности оборотня. Конкретно этот был обычным сопляком. Не по возрасту, по духу. Одарённой казалось, что рано или поздно он бы здесь погиб. Закончились бы звери, которыми питался оборотень, и ему бы пришлось расширять свой ареал обитания. И тогда он точно бы столкнулся с тварями или осквернёнными.

У девочки неожиданно для себя самой родилась сумасшедшая на первый взгляд идея. Но чем дольше та вертелась в голове, тем больше казалась не такой уж и ужасной. Скорее даже наоборот. Любую ситуацию воин оборачивает в свою пользу. И если от смерти оборотня Юти не получит никакой выгоды, то от сохранения жизни подобная может возникнуть. Единственное — необходимо убрать егеря отсюда, как того требовал Лидс.

— Что ты хочешь делать? — спросила Юти.

— Я… Я хотел бы вернуться домой. Брошу всё это егерство. Вернусь в Недел, где вырос или стану паломником. Говорят, если обойти все храмы Аншары, на тебя снизойдёт озарение… Или вдруг богиня смилостивится, и я снова стану человеком?

Юти не могла видеть, как она сейчас походит на учителя. Потому что и девочка, и старик, не сговариваясь, скривились, точно съели жёлтое яблоко, которым любили потчевать моряков от цинги. И у ученицы, и у наставника реакция на глупость получилось одинаковой. Но вместе с тем девочка не видела ничего предосудительного в чужом заблуждении. Пусть и считала паломничество пустой тратой времени. Аншара не разбросана по множеству храмов материка, она живёт в сердце каждого, кто в неё верит. И, как хотелось бы надеяться девочке, в её сердце в большей степени.

— Что с ним делать? — спросил Юти у Ерикана.

— Тебе решать, — с присущей ему насмешкой в голосе ответил старик. — Ты одолела его в поединке.

Юти кивнула. Чего-то подобного она и ожидала. Учитель становился немного предсказуемым. Не сказать, чтобы Одарённой подобное не нравилось. В предсказуемости есть своя особенная прелесть. Например, сейчас Юти задала вопрос, уже зная ответ на него.

— Как тебя зовут, оборотень? — спросила она лежащего на земле полузверя.

— Бресель, — ответил егерь.

— Это западное имя, — немного удивилась Юти.

— Мой отец из Виремы, деревушки близ Книирона, — пробормотал оборотень, не вполне понимая, куда клонит худой подросток, уложивший его на лопатки стихией Земли.

— Ты слышал что-нибудь о клятве долга, Бресель?

— Да, да, конечно слышал, — закивал оборотень так, что показалось, будто его голова сейчас оторвётся от звериного тела. — У нас на заставе такое в ходу. Раз в месяц егери даже ездят в храм Аншары. В Верховье… Это в Ближних землях, — добавил он.

— Я знаю, где это, — ответила Юти. — И спросила о другом.

— Да, я знаю клятву долга.

— Если ты принесёшь её мне, я отпущу тебя, — хладнокровно произнесла Одарённая. Она даже не посмотрела на Ерикана, потому что ясно осознавала, на лице учителя сейчас блуждает ехидная улыбка. — Меня зовут Юти.

— Очень приятно. То есть, я хотел сказать… Простите. Как там… Примете ли вы мою помощь, когда придёт время и когда сочтёте нужным, Юти?

Клятву оборотень пролепетал дрожащим голосом, но при этом не сводя взгляда с Одарённой. Юти отбросила копьё, скрестила ладони, положив одну на другую и протянула Бреселю. Острые искривленные когти втянулись, превратившись в человеческие руки, и оборотень ответил тем же. Юти едва заметно дёрнулась от пронизывающей грудь боли. Бресель вновь на мгновение обратился в человека, показывая девочке небольшой шрам чуть выше места, где располагалось сердце. При этом сам егерь трогал рубец дрожащими пальцами, видимо, сам до конца не веря в случившееся.

— Ерикан, как долго идти до ближайшей заставы? — спросила Юти.

Она была уверена, что учитель знает ответ на этот вопрос. И наставник её не подвёл.

— Чуть больше дня пути. Там граница Ближних земель и Третьего Предела.

— Мы проводим Бреселя.

Юти сказала утвердительно, однако в глазах её возник вопрос. Больше всего девочка боялась, что учитель ответит отказом. Несколько секунд взгляда бледно-васильковых глаз показались ей вечностью. Однако наконец Ерикан коротко кивнул, чем окончательно запутал оборотня. И тот поспешил озвучить свой неверный вывод.

— Спасибо, господин Юти, — допустил егерь распространённую ошибку всех, кто встречал Одарённую. Решил, что перед ним парень. — Простите, не знаю ваших предков. И вам спасибо, Ерикан.

Девочка даже искоса взглянула на старика, когда егерь закончил говорить. Судя по тому, как обратился Бресель, бедняга решил, что перед ним как минимум амиста со своим слугой. И последним был, как раз Ерикан. Ну, конечно, много же благородных странствуют по Пустоши в сезон дождей, облачившись в рваньё.

Наставник не стал поправлять Бреселя, казалось, его вся эта ситуация невероятно забавляет. Юти же решила, что раз старик молчит, то он не против сделать небольшой крюк по Пустоши. Если оборотень не выберется отсюда, то точно умрёт и толку с него не будет никакого.

Одарённая сама поражалась собственной циничной расчётливости. Однако с каждым днём, шаг за шагом, она пыталась стать воином. И холодный расчёт был верным спутником последователя Аншары.

И их снова стала трое, как во время путешествия в Сотрет. И вместе с тем теперь всё было иначе. Бресель, как и Нарах, болтал без умолку. Но если речь сына торговца доставляла Юти удовольствие, то голос егеря невероятно раздражал. Он походил на ржавую пилу в руках неопытного лесоруба.

А между тем, недавний егерь и нынешний оборотень рассказал немало интересного, точнее, как заметил Ерикан — полезного. Однако его повествование походило на плаванье по Восточному морю. Ураганный шторм сменял полный штиль, а интересные истории скучное повествования быта Бреселя.

К примеру, не более, чем две недели назад к ним на заставу прискакал конный отряд Серебряных Воронов. Ещё через несколько дней прибыло подкрепление из пределов — пара воронят, шесть егерей и дюжина Одарённых южан.

Бресель не знал, о чём говорили амиста с командиром заставы, однако с тех пор патрули стали чаще.

И только Юти вся обратилась вслух, как оборотень стал рассказывать про выводок из семерых грызлов, за который получил первую татуировку. Девочка сморщилась, точно оторвала крепкими зубами сочный кусок мяса, который оказался с гнильцой. Грызлы — самые нелепые из тварей, пусть и были похожи на ежей, однако не представляли серьёзной опасности. Таких легко нашпиговать стрелами или нанизать по нескольку штук сразу на копьё. Редко у какого егеря встречалась татуировка с их изображением. Бресель же всерьёз гордился своим подвигом.

Однако на исходе первого дня пути, когда солнце подобно крадущемуся вору, перебираясь за тучами, устремилось к закату, оборотень сказал самое важное, что знал. Новость, которой мог с лихвой оправдать свою утомительную компанию.

— А ещё в Пакдаке казнили двух преступников. Молодого кехо и старика. Говорят, они убили Наместника Шестого Предела.

Юти даже на мгновение остановилась, не в силах скрыть эмоции. Ерикан нахмурился, однако продолжал идти, подхватив оборотня за локоть, и о чём-то расспрашивая. Одарённая не знала, что и думать? Вороны по ошибке поймали не тех? Но почему во Втором Пределе? Тот остался далеко позади.

— Господин Юти, Ерикан попросил меня разведать окрестности, — вернулся к девочке Бресель. — Мысль здравая. Но я хотел же всё-таки получить вашего дозволения.

— Разведай, — рассеянно ответила Юти.

Она не боялась, что Бресель сбежит. Оборотень уже приковал себя к девочке клятвой долга. Нарушит её и перестанет быть Одарённым. Юти понимала, что Ерикан попросту хочет поговорить с ней. О чём? Конечно же о тех двух несчастных, которых убили вместо них. Жалела ли их девочка? Без сомнения, богиня её разбери. Вздохнула ли она с облегчением, когда узнала, что Вороны больше не будут их искать. Ещё как!

— Получается, мы можем спокойно путешествовать по землям Империи? — спросила Юти, когда лохматое туловище Бреселя скрылось в чаще.

— Неужели ты и вправду думаешь, что Серебряные Вороны, а вместе с ними и Император настолько глупы? — фыркнул Ерикан, однако его лицо не выражало постоянной усмешки. Напротив, оказалось сосредоточенным, точно собранным из одних морщин.

— Тогда что это значит?

— Жители Империи должны знать, что за каждое преступление следует наказание. Будь то прилюдная смерть Наместника на турнире или банальное убийство заимодавца топором. В первом случае, понятно, смерть должна стать достоянием для всего народа. Чтобы каждый понимал, наказания нельзя избежать. Однако истинную преступницу, точнее, как думают Вороны, преступника, поймать не удалось, поэтому устроили подобный циркус. Могу представить, какой ужасной была смерть этого несчастного кехо.

Безэмоциональное лицо Ерикана свидетельствовало об обратном. Старик даже не пытался представить казнь ни в чём не повинных Одарённых.

А вот воображение Юти красочно, даже, наверное, слишком рисовало картину смерти несчастных. Как их привязывают по рукам и ногам к четырём лошадям, после чего отпускают скакунов. И предварительно выжигают на лбу знак преступника калёным железом. Чтобы даже на том свете премудрая Аншара знала, кто перед ней предстал.

Юти никогда прежде не волновала эта избирательность. Те же Одарённые убивали друг друга без всякого разбора, в надежде овладеть крупицами Силы. Империя не поддерживала подобных традиций (конечно, если дело не касалось добровольных поединков), и даже пару раз в год официально казнила убийц. Что, впрочем, не мешало зазевавшемуся Одарённому с лёгкостью лишиться жизни вдали от основных дорог. Потому что все в Империи знали и следующее: Закон един, но не для всех. И закон суров, однако не когда голова судьи отвёрнута в сторону.

Но намеренное убийство ни в чём не повинных людей искренне потрясло Юти. Кого винить в подобном? Одного из Наместников, который решил выслужиться? Серебряных Воронов, не желавших выглядеть дураками. Или самого Императора?

— И что теперь? — чужим, холодным голосом произнесла девушка.

— Что о спокойном путешествии по Империи придётся забыть. Теперь тебя будут искать не Серебряные Вороны. Точнее, не только они. А ещё и Изветники из Дома Правды. Слышала о таких?

Юти сдержанно кивнула.

— Так звали безумных фанатиков Уриша, последнего короля Конструкта, — ответила она.

— Приятно беседовать с образованным человеком, — улыбнулся Ерикан, однако улыбка вышла тусклой, ненастоящей. — Знаешь, чем опасны Изветники? — не дожидаясь ответа, старик продолжил. — Егеря и Вороны становятся сильнее, убивая тварей и осквернённых, Изветники набираются могущества, расправляясь с Одарёнными.

Юти замолчала, приводя голову в порядок. Лесное убранство сменилось широким лугом, который разрезала на части прямая, как стрела, река. В одном месте она оказалась пережата упавшим деревом. Слишком удачно, точно некто специально соорудил здесь подобие переправы. Девочка ещё обернулась к прочим деревьям, которые нестройными рядами глядели на своего поверженного сородича. И всё бы хорошо, только до кромки леса было порядка пятидесяти шагов.

Ерикан замер, подняв руку. Его лицо быстро метаморфировалось в звериную пасть, уши развернулись к противоположному берегу, а ноги едва заметно согнулись в коленях. Юти повторила начало боевой стойки, готовая к прыжку. Однако прежде, чем она успела что-то сделать, с глухим рычанием из ниоткуда вынырнул оборотень. Его глаза горели алой кровью, не суля ничего хорошего, слюна свисала с острых зубов, а когтистые передние лапы устремились к девочке. Юти не успела даже поднять руку. Она упала на спину, хорошенько приложившись шеей о камень. Копьё отлетело в сторону, а над ней нависло мохнатое туловище получеловека-полуросомахи.

Единственное, о чём успела подумать Одарённая, что этот слюнтяй всё-таки удивил её.