Марко Лиан Генер по прозвищу Девятихвостый потёр бровь, над которой красовалось воронье перо. Пусть не такое же длинное, как те девять хвостов тварей, которые он самолично отрубил в качестве доказательства егерям в свою первую вылазку, но намного больше, чем остальные перья Воронов.

В жизни редко бывает, чтобы человек находился на своём месте. Там, где от него больше всего пользы. Для амиста подобное и вовсе было редкостью. Родители засовывали благородных отпрысков туда, где от них в будущем могло быть больше всего выгоды.

Но вот именно Лиан оказался на своём месте. Среди Воронов Девятихвостый был образцом для подражания. Тем, на кого стоило равняться. «Будете усиленно заниматься, станете таким же, как Девятихвостый», — говорили молодым Воронятам в академии. «Проявите себя и тогда, да благословит вас Аншара, вы попадёте под командование самого Девятихвостого», — твердили сдавшим первый экзамен.

Марко Лиан Генер, как человек долго и успешно боровшийся с исчадиями Скверны, знал себе цену. В этом было многое и от банального самолюбия. Но кто из ныне существующих воинов мог бы преодолеть подобное испытание? Когда ты не проигрывал ни единого сражения, даже при атаке превосходящих сил врага умудрялся вырезать большую часть тварей и осквернённых, с честью выходил из любой ситуации.

И тем больнее стало поражение, нанесённое ему горсткой последователей Инрада в Пустоши. Ведь их было всего несколько десятков. Однако Лиан потерял большую часть отряда и бесславно бежал. Не отступил, а именно бежал.

Чем выше ты взлетаешь, ощущая, что вот-вот дотянешься до пяты священной Аншары, следящей за своими детьми сверху, тем больнее падать. Избитое выражение храмовников, которое Лиан раньше не думал даже принять на свой счёт, ударило его хуже хлесткой пощечины.

— Тащи ещё выпивку! — донеслось снизу.

Свой приказ Шеран, один из двух выживших Воронов под командованием Лиана, присовокупил отборной бранью и грохотом мебели. Наверное, перевернул стол.

Девятихвостый даже не подумал одёрнуть Шерана. Он понимал, что творилось в душе Ворона. Не хватило бы всей выпивки Пределов, чтобы заглушить ту горечь, что скопилась внутри них.

К тому же, Лиан взял в аренду весь этот постоялый двор на главной дороге. Хозяин лишь приходил к концу каждый недели, робко глядя себе под ноги и тихим голосом рассказывая о тех бесчинствах, которые устроили Вороны. А Девятихвостый только молчаливо бросал на пол несколько империалов.

Разговоры о деньгах утомляли Лиана. Как Ворон-Хавильдар, выше его был лишь главный Ворон — сам Витий Керай Кулен Первый, Девятихвостый получал много больше, чем мог потратить. Правда, теперь он всерьёз задумался, так ли будет всегда? Что станет с ним после очередного провала?

Сначала он упустил старика с мальчишкой-убийцей в Сотрете, а после потерпел поражение в Пустоши. Да, возможно стоило усилить отряд, вряд ли Хавильдары Иргис и Брумис, патрулирующие Пределы, отказали бы ему. Однако на это требовалось время. А тот самый егерь, пусть душа его горит под стопами Инрада, настаивал, что знает, где будет убийца. И медлить было нельзя.

Что теперь? Мрачные фантазии рисовали Лиану возможные кары. Среди самых предпочтительных вариантов — ему выведут часть пера над бровью и понизят до обычного Ворона. Пройдёт год, другой, этот случай постепенно зарастёт быльём, а новые победы Девятихвостого затмят прошлую промашку.

Но что, если его отправят в отставку? Кинут в виде подачки кусок каменистой замёрзшей земли на севере, назначат оскорбительное низкое жалованье из казны. И все амиста до конца жизни станут называть его за глаза не Лианом Девятихвостым, а Лианом Неудачником.

Чем больше проходило дней, тем ощутимее терзался Хавильдар. Письмо, напоминающее подробный отчёт с оправданиями, остался без ответа. А ведь Витий Керай Кулен Первый всегда благоволил Лиану. Девятихвостому даже дозволялось беспокоить Императора без соблюдения всяких церемониальностей. Потому что Лиан никогда не тревожил главного Ворона по пустякам. Хавильдар даже надеялся (и небезосновательно), что когда-нибудь наденет себе на грудь красный камень и станет джало. Оттого молчание Керая давалось Девятихвостому ещё тяжелее.

— Господин, — открылась дверь без стука и внутрь проскользнула одна из девиц лёгкого поведения.

Лиан поморщился. Шлюхи здесь были так себе, не чета пышным девкам Ближних Земель или утончённым особам Конструкта. С последними даже интересно было поговорить.

— Поди прочь, — бросил он ей.

— Господин, я принесла хорошего вина. Не того пойла, что даёт вам хозяин, а настоящего миелского портвейна.

Лиан Девятихвостый хотел было разразиться бранью, да остановился. Нечто в этой шлюхе показалось ему примечательным. Не внешность, конечно. Разве могло привлекать это грубое широкое лицо с маленькими глазками? Могла ли манить крохотная грудь и бляшки жира на ляжках? Однако каждый взгляд, каждое движение завораживали. В незнакомке таилось нечто притягательное. То, что тупые мужланы здешних земель называли «женским очарованием».

Шлюха поставила кувшин на стол и широко улыбнулась, проведя мягкой рукой по щетинистому лицу Хавильдара. Она скинула плотный дорожный плащ с пелериной, оставшись в длинном платье простого покроя с открытыми плечами. Лиан усмехнулся в ответ, откинувшись на кровати и призывно поманив незнакомку.

— Ты нездешняя. Я не видел тебя прежде. Рольд уже начал водить сюда местных шлюх по третьему кругу.

— Рольд это тот грустный хозяин? — девица тряхнула головой и её каштановые волосы рассыпались по пухлым плечам. — Мне кажется, ему не совсем по нраву присутствие ваших братьев.

Лиан не заметил, что незнакомка не ответила на вопрос. Как не обратил внимание и на то, что та назвала Воронов его братьями. Девятихвостый был заворожен девицей, которая вела себя непосредственно и раскрепощённо, будто это Хавильдар пришёл к ней на потеху, а не наоборот.

— Кому какое дело до того, что он думает? — попытался он ухватить незнакомку за руку, чтобы она упала в его объятья, но та вывернулась. — Он всего лишь человек. А мы Вороны.

— Да, великий Орден, который подчиняется только Императору!

Произнося каждое слово, незнакомка игриво покачивала внушительными бедрами, точно исполняя один ей известный танец. Лиан завороженно следил за каждым её движением, не замечая, что до крови прикусил нижнюю губу.

— Величайший из Орденов ныне существующих в Империи, — ответил он.

— И вам под силу всё?

— Всё, — сухо повторил Девятихвостый.

— И вы никого не боитесь? — на мгновение остановилась незнакомка.

Лиан хотел закричать ей, чтобы она не останавливалась, чтобы продолжала двигаться. Девятихвостый даже подался вперёд, его разум затмила страсть, которой никогда ещё Ворон не испытывал.

— Никого.

— Даже Императора? — бёдра снова качнулись.

На мгновение Лиан вернулся в себя. Очарование незнакомки спало, будто сладострастный сон, от которого не хотелось просыпаться. Он взглянул на эту полноватую бабу лет сорока, с едва заметной сеткой морщин возле глаз, тонкой полоской губ и крохотными глазками.

— Мы десница и воля Императора в его землях. Вороны несут его истинное слово заблудшим, воюют с тварями Пустоши и осквернёнными во славу Императора. Мы…

— Полно, полно, — вновь двинулась незнакомка и прозрение ускользнуло от Лиана.

Он опять смотрел на женщину, нет, не женщину, нимфу, которую сначала принял за шлюху, влюблёнными глазами.

— На мгновение могло показаться, что твоё тщеславие пересилило служение Императору. Но я вижу, что ты и вправду остался его верным слугой.

Девятихвостый слышал слова, но уже не улавливал их суть.

— Подойди ко мне. Подойди.

У Лиана пересохло во рту. Хавильдар не требовал, не просил, он молил. И незнакомка сжалилась над Девятихвостым. Она неторопливо подошла к Ворону и позволила сгрести себя в грубые объятья обезумевшего от страсти Лиана.

Хавильдар покрывал поцелуями плечи, шею, розовеющие от удовольствия щёки, не в силах оторваться от нимфы. Он трепетал точно подросток первый раз возлёгший с женщиной. Признаться, такого не было с ним и в юности. Девятихвостый не думал, что когда-нибудь испытает нечто подобное.

Незнакомка нежно, но вместе с тем твёрдо отстранила его, уложив на спину. Она ловко расстегнула платье, слегка приспустив его на правом плече. Лиан застонал от предвкушения. Его руки дрожали, но вместе с тем Девятихвостый осознал, что теперь не может тронуть эту женщину. Божество нельзя касаться. Стоит лишь смиренно ждать позволения.

Нимфа лёгким движением скинула платье с левого плеча и ткань заскользила вниз, обнажив её манящее тело. Взгляд Лиана бродил по точёному подбородку, по нежному изгибу шеи, по полным, налитым жизнью грудям. И внезапно острый, как его клинок, и обжигающий, как упавшая с небес молния, страх пронзил всё существо Ворона. С левой стороны, чуть выше сердца, он увидел чёрную татуировку. В круге, пересечёнными под прямым углом друг другу двумя линиями, снизу был воткнут кинжал. И Лиан знал, что это означает.

Мираж улетучился подобно густому дыму на сильному ветру. Девятихвостый обнаружил, что лежит на кровати, а на нём восседает полуобнажённая дряхлая матрона, с морщинистой обвисшей грудью и прощупывает его злобным взглядом крохотных маленьких глаз.

— Что, Лиан Девятихвостый, ты больше не хочешь меня?

— Что… кто…

Речь Хавильдара, как и мысли путались, отчего служительница Дома Правды хрипло рассмеялась, став ещё более отвратительной. Она неторопливо слезла с Ворона, натягивая на ходу платье и подошла к дорожному плащу.

— Что Изветнице надо от меня? — наконец осмелел Девятихвостый.

— Изветнице? — надула тонкие губы. — Вообще-то я третий Инквизитор его милости Архилектора Ферна. Но ты будешь звать меня просто госпожа Санна.

— Я?! — возмутился Лиан.

Мужество постепенно возвращалось к нему. Пусть не так быстро, как он рассчитывал. Да, Девятихвостый понимал, кто перед ним. Представительница не менее могущественного Ордена, чем Вороны. Дом Правды боролся с истинными отступниками веры, как они это называли. На деле — расправлялся со всеми, кто хоть как-то угрожал Империи. Но никогда прежде две могущественные силы не сталкивались между собой. Витий Керай Кулен Первый был не дурак, и как мог разводил служителей Правды с Воронами.

— Ты, — кивнула госпожа Санна. — Император поручил тебе простое задание. Найти убийцу Наместника Шестого Предела. Как там его?

Она наморщила лоб и покрутила пальцем в воздухе, будто вспоминая. Лиан понимал, что это не больше, чем уловка. Едва ли Инквизитор могла забыть имя Наместника, но всё же он подсказал.

— Рой Кин.

— Точно. И, конечно же, его верные Вороны благополучно завалили это поручение. Вы годитесь лишь для драк с амиста и выбивания денег с торговцев. Изредка, чтобы как-то показать свою значимость, можете убить несколько тварей из Пустоши.

Лиан закипел от праведного гнева. Он вскочил на ноги, на мгновение позабыв, кто перед ним и даже попытался открыть рот, чтобы высказать все этой наглой бабе. Однако стоило третьему Инквизитору поднять указательный палец, как Девятихвостый весь оцепенел. А госпожа Санна продолжила.

— Но когда требуется поистине сложная работа ума, когда требуется распутать большой клубок сплетённых змей, найти и обезвредить хитроумного преступника, зовут служителей Правды.

Госпожа Санна устало вздохнула. Всем своим видом она показывала, что подобное её давно утомило. Однако долг есть долг.

— И вот я здесь.

Лиан вдруг понял, что Инквизитору доставляет неслыханное удовольствие издеваться над ним. Это было определённым извращением.

Девятихвостый сталкивался с разным уродством. К примеру, Мердер лупил до изнеможения шлюх, прежде, чем приступать к самому главному. Говорил, что без подобной прелюдии у него просто не встает. После нескольких смертей девиц лёгкого поведения, Лиан перевёл его к Хавильдару Прокту.

Брумис цепенел при виде крови. Но не как новичок, впервые оказавшись в битве. Нутро человека со всем хитросплетением внутренностей и разорванных мышц непостижимо притягивало Ворона. Его Лиан тоже отослал, от греха подальше.

Вильд Порк Прент, старший сын и замечательный боец, по мастерству сравнимый с самим Девятихвостым, попросту обожал издеваться над братьями. Когда он вставлял свои саркастические шпильки, то его глаза лихорадочно блестели, на лбу появлялась испарина, в уголках губ образовывалась слюна. И с ним Лиан распрощался без малейших сожалений. Потому что тот разрушал целостную атмосферу отряда.

Свои извращения, так или иначе, были у каждого. Некоторые и извращениями не считались, потому что укладывались в моральную канву имперского общества, другие строго порицались и их приходилось скрывать. Третий Инквизитор его милости Архилектора Ферна или, как она попросила себя называть, госпожа Санна, необъяснимым образом получала удовольствие, втаптывая собеседника в грязь. Вот только Лиан Девятихвостый, один из лучших Воронов-Хавильдаров, не собирался позволить с собой так обращаться.

— Свои пылкие речи, Инквизитор, приберегите для тех ушей, которые желают вас слушать, — сдерживаясь, чтобы не сказать чего-нибудь более грубого. — Я подчиняюсь непосредственно Императору. Императору, — повторил он, — не Архилектору, и тем более не его третьему или четвёртому Инквизитору.

— Уже нет, — хищно улыбнулась госпожа Санна, выуживая из дорожного плаща свиток и протягивая его Хавильдару.

Лиан перестал дышать, когда принял свёрнутую бумагу, которую так долго ждал, с знакомой печатью ворона. Личное послание Императора. Девятихвостый не сразу сломал печать, понимая, что довольное лицо госпожи Санны не сулит ничего хорошего. И лишь собравшись духом, он раскрыл свиток, и его глаза забегали по ровным строчкам, написанным знакомым убористым почерком.

Чем больше читал Лиан, тем бледнее становилось его лицо. В какой-то момент показалось, что кровь и вовсе покинула чело, и Девятихвостый облачился в белую восковую маску, которыми баловались лицедеи в Конструкте. Его, Хавильдара, перевести в полное подчинение этой мерзкой матроне! Неслыханно. Лиан даже не мог припомнить ничего более возмутительного. Наверное потому, что похожего на веление его господина никогда и не было.

— Я… — начал он и понял, что не существует правильных слов для выражения эмоций. — Я…

— Теперь подчиняетесь Императору и мне, — улыбка Санны стала такой же мерзкой, как пасть голодной твари из Пустоши. — Конечно, если славный Марко Лиан Генер по прозвищу Девятихвостый не желает ослушаться прямого приказа.

Лиан пережил много тяжёлых моментов. В академии престарелые Вороны, озлобленные на весь мир и собственную судьбу, колотили молодежь так, что синяки не проходили по несколько недель. Воронятами они мокли дни напролёт в Пустоши, выслеживая тварей. В конце концов, вспомнил, как он пешком возвращался на заставу, вместе с выжившими Шераном и Дарги. И понял, что тяжелее нынешнего момента ничего не было. Однако ему хватило сил произнести.

— Не… не желаю.

— Не желаю, госпожа Санна, — вкрадчиво, точно подсказывая, прошептала Инквизитор.

— Не желаю, госпожа Санна.

— Тогда пойди, успокой своих недотёп. Скажи, что утром выезжаем. Нам надо будет собрать людей. Не думаю, что убийца, ускользнувший дважды от отряда Воронов, не сможет сделать это ещё раз, когда вас осталось всего трое. Придётся заехать по пути к паре Хавильдаров и ограбить их.

— Если только будет прямой приказ от Императора, — не поведя бровью, ответил Лиан.

— Уж поверь, Ворон, с этим проблем не будет, — показала ему Санна ещё несколько свитков, скрепленных имперской печатью.

Лиан Девятихвостый вышел из комнаты, так яростно застучав сапогами по лестнице, будто хотел сломать её. Когда он предрекал себе грозные кары первого, самого главного Ворона в государстве, то подобного исхода не предполагал. Недаром Вития Керай Кулен Первого называли мудрым правителем. Даже в своих наказаниях тот оставался изощрённым мастером.

— Братья, — сказал он Шерану и Дарги. Последний был совсем пьян и еле стоял на ногах. — С этого момента по приказу Императора мы переходим в подчинение третьему Инквизитору госпоже Санне.

Дарги так и не понял, что произошло. Он лишь пучил глаза и пытался подняться со стула. А вот Шеран уловил суть происходящего сразу.

— И надолго это, Лиан?

Между собой, когда не было посторонних глаз, Девятихвостый позволял называть себя по имени. К тому же, с Шераном они давно служили вместе. И тот был не самым глупым парнем. Поэтому и ответил Лиан с присущей ему прямотой, не собираясь скрывать того, что прочитал в приказе.

— Пока мы не поймаем одного маленького мерзавца.