Юти кляла себя за невнимательность. Ведь она видела это серое пятно на боку, но так и не смогла сопоставить одно с другим. В оправдание девочки можно было заметить, что она никогда раньше не сталкивалась с осквернёнными. К слову, большинство из тех, кого Юти видела в Пустоши, с виду были обычными людьми, вроде даже не прикоснувшимися к Скверне.

Одарённая оказалась растеряна. Как человек, вернувшийся с войны и стоявший теперь перед разрушенным домом. Юти не знала, как сейчас относиться к наставнику. По-прежнему ли считать его учителем? Наверное, да. Ведь они принесли клятвы в храме богини. С другой стороны, сколько стоило слово осквернённого? И, что самое главное — могла подле Ерикана заразиться сама Юти?

Девочка судорожно стала вспоминать, не видела ли чего-то странного на своём теле, когда они выбрались из озера — наростов, шишек, хотя бы синяков непонятного цвета? Больше всего Одарённой хотелось сейчас скинуть свою одежду и осмотреть себя внимательнее. Невзирая на множество серокожих, которые шагали рядом и не обращали на Юти никакого внимания. Потому что она была «селайя», как сказал гигант, кивнув на Ерикана. Юти оставалось только догадываться, что это могло значить.

Зато их не тронули. Не связали, как остальных имперцев. Старик и девочка шли едва заметной лесной тропой за осквернёнными. Хотя Юти и казалось, что среди деревьев затаилось ещё множество серокожих, которые наблюдали за ними. Да и куда ей было бежать? Одной рвануть к ближайшей заставе и найти там свою погибель? Или броситься наутёк в любую сторону? Что ждёт её в Пустоши? Голодная смерть, рога твари или костяной нож осквернённого? Выбор вообще был небольшим.

Однако, с каждым пройденным шагом у девочки укреплялась ещё одна мысль. Тот самый третий вариант. Воин не должен сходить с пути. Она обязана поговорить с Ериканом, объясниться, а уже потом решать, как поступить. Прежде наставник не вёл себя, как последователь Инрада. К тому же, если бы не учитель, она бы давно встретилась с богиней.

Утвердившись в решении, идти вдруг стало легче. Будто огромная ноша свалилась с плеч девочки. Она даже принялась с любопытством поглядывать на осквернённых, мысленно разделив их на три категории. Первые были людьми. Самыми обычными. Встречались здесь южане с бронзовой кожей, и бледные северяне, и раскосые кочевники с востока, хотя земляков Юти оказалось большинство. Всё-таки ближе всего к Пустоши были Пределы. Так вот этих, обычных людей, несмотря на нахождении среди заражённых, насколько могла судить Юти, Скверна не затронула.

Промежуточное звено занимали «полуосквернённые», как назвала про себя их девочка. Эти воины всё ещё оставались людьми, однако их кожа подверглась первым изменениям. Местами она вздулась, кое-где напротив, высохла, у кого-то появились бесформенные наросты, и ещё глаза… Юти не смогла сразу объяснить, что же так привлекло её во взгляде «полуосквернённых». Поняла только потом — их глаза теряли цвет. Из ярко-болотных, цвета весенней травы, чистых, как небесная лазурь, и тёмных, как жирная плодородная почва Ближних Земель, они становились блеклыми, выцветшими. Осознав это, девочка поёжилась, потому что вспомнила взгляд Ерикана.

Но самыми неприятными среди остальных были серокожие. Те, кто полностью отринул всё человеческое, став истинным наследием Инрада. Красные глаза, полные крови и злобы, прожигали насквозь. Кожа их походила на сожжённый тонкий пергамент, который ветер ещё не успел разнести по свету. Тела были худосочны, точно истощены, однако Юти больше не обманывалась на этот счёт. Она видела, на что способен истинно осквернённый.

Шли они долго, преодолев длинный кряж, и выбравшись на каменистую горную тропу. Теперь идти приходилось аккуратно, чтобы не сорваться в очередное ущелье. И только здесь они остановились. Внизу бесновалась горная речушка, хищно ощерившись острыми камнями, точно улыбающаяся гиена. Юти подумала, что это невероятно удачное место, чтобы избавиться от ненужных Одарённых.

— Подумай хорошо, старик, — сказал гигант. Вообще, говорил он на южном наречии без малейшего акцента. — Если ты отвернёшься сейчас, то, возможно, в следующую нашу встречу тебе придётся сражаться. Скоро мы пойдём войной на мир за горой.

— Сколько я живу, вы всё время готовитесь к Великому походу, — парировал Ерикан.

— А сколько я живу, ты ищешь маленьких девочек, в надежде, что они откроют пятый Обруч.

При этих словах гигант посмотрел на Юти, а его бесформенное чёрное пятно под носом взметнулось краями вверх. Осквернённый улыбался. Внутри девочки заскребли кошки, но она не отвела взгляд.

— Значит, мы оба занимаемся бесполезной чепухой, — пожал плечами Ерикан. — До скорого. Юти, пойдём.

— Это ещё не всё, — будто боясь, что старик и в самом деле уйдёт, гигант повысил тон. — Он восстал!

— Это я тоже часто слышу, наверное, каждые десять лет, — Ерикан легонько дотронулся до плеча Юти, провожая вперёд.

— Он восстал, — повторил гигант тихо, будто находясь в трансе. — И скоро весь мир наполнится слезами, реки станут багровыми от крови, а люди обретут нового Владыку.

Учитель ничего не ответил, даже не обернулся. Они двигались по узкой тропе, с одной стороны которой высилась отвесная скала, а с другой, внизу, чернели верхушки деревьев. Меж тем дорога оказалась, пусть и не ровной, то и дело приходилось взбираться на небольшие камни, но довольно широкой.

Юти шла и выжидала удобного момента. Точнее, она искоса поглядывала за осквернёнными, которые внимательно провожали парочку. И наконец, когда серокожие скрылись из виду, девочка повернулась к наставнику.

— Ты осквернённый!

Сказано это было так, точно Юти пыталась оскорбить старика. Хотя в голосе девочки слышалась искренняя обида.

Ерикан остановился. Его и без того сосредоточенное лицо приобрело ещё более серьёзный вид. Он медленно стянул с себя рубаху и повернулся к Юти боком, показывая серое пятно, размером не больше двух ладоней.

— Я служу Аншаре богиня знает сколько лет, — негромко сказал он. — И не всегда жизнь была ко мне милостива. В какой-то момент я стал искать другие ответы на извечные вопросы. И судьба привела меня в Пустошь… Ты права, на мне отметка Скверны. Вот только я не осквернённый. Потому и прохожу спокойно среди егерей, а они не чувствуют меня. За годы, проведённые после инициации в яме, это пятно не стало больше, не расползлось по всему телу.

— Но ты мог кого-нибудь заразить, — срывался голос Юти.

— Девочка, — мягко сказал учитель. — Сколько дней ты провела рядом со мной? Сколько раз касалась моих рук? Разве Скверна обратила на тебя своё внимание?

Юти промолчала, а старик оделся.

— Всё, что в мире Одарённых говорят о Скверне — полная чушь. И твой гнев в отношении контрабандиста не меньшая нелепость. Нельзя, чтобы Скверна вошла в тебя, если ты сам этого не хочешь. Пойдём скорее, я должен тебе кое-что показать. Надо спешить, солнце скоро уже сядет.

Всё, что говорил учитель было так убедительно, что стоило ему позвать, девочка сразу же последовала за Ериканом. Хотя ещё несколько часов назад всерьёз задумывалась, не сбежать ли от него. Нарушить данную в храме клятву и тем самым закончить с путём воина. Однако Юти услышала то, что хотела. Или захотела услышать. А ещё Одарённая понимала, без учителя она погибнет.

Более правильным девочке было бы сейчас спросить, куда им надо успеть до заката? Однако Одарённая задала другой вопрос.

— Серокожий говорил, что мир наполнится слезами, а реки…

— Не бери в голову, пустая болтовня, — прервал её наставник, не давая закончить.

Однако та резкая форма, в которой он это сделал, навела Юти на мысль, что слова гиганта тоже задели Ерикана. Поэтому девочка продолжила.

— Так писалось в заповедях богини. Что все воины должны встать одной стеной и не допустить возвращения Инрада и ему подобных. Иначе мир наполнится слезами, а реки станут багровыми от крови.

— У осквернённых есть легенда, что когда-нибудь убитый Инрад восстанет в достойнейшем последователе, возродится в одном из серокожих, как ты их назвала. Он поведёт всех живущих в Пустоши в Великий поход за гору, имеется в виду Хребет Дракона. Ну, и завоюет всё, до чего сможет дотянуться. Наш материк станет первой ласточкой.

— Но дело ведь не только в завоевании, так, учитель? — посуровела Юти.

В её неполные тринадцать лет дочь Наместника застала не много локальных войн. До прихода Империи, на четвёртом году жизни Юти, из-за земельных споров разгорелся конфликт между владетелями Третьего и Четвёртого Пределов, который привёл к полугодовой войне. Девочка помнила это не со слов отца. Тогда она лишилась халвы, которую поставляли из Понта. Любимого своего лакомства.

За полгода до смерти отца, Райдар пытались штурмом взять кочевники. И не будь среди защитников храброго Пелира Фелена Керис Райдарского, всё могло выйти совсем плохо. Вообще набеги степняков иногда случались. Среди многочисленных племён часто менялись вожди, некоторые из них, обычно наиболее неразумные, решали поживиться за счёт богатых западных соседей.

Переговоры, как правило, ни к чему не приводили. Даже если захватывались какие-то поселения или заставы, то позже хан открещивался от глупых вождей, отдавая тех на откуп Императору. Ещё чаще нарушители закона попросту сбегали обратно в восточные земли и там уже растворялись среди соплеменников. Несколько раз Император шёл войной на восток. Но разве можно завоевать тех, у кого местонахождение городов меняется так же часто, как направление ветра у острова Карибан? А перенимать опыт кочевников и вырезать всех, кто был выше телеги, император не хотел, боясь прослыть кровавым.

Девочка могла бы вспомнить и крупные политические конфликты. Например, государство Фала, подмявшее под себя почти все полисы Фалангарского материка, нарочно искало повода для развязывании войны с Империей. И причиной тому служил конфликт религиозный. Фалайцы считали себя истинными последователями богини, даже путем хитрых манипуляций выкупили несколько священных оранжевых камней, дабы воздвигнуть у себя храмы Аншары. Только тех было построено в разы меньше, чем на Центральном материке, потому и Одарённые у соседей были редкостью.

Причина, почему война Империи с Фалайским государством до сих пор не состоялась, заключалась в том, что последние на протяжении многих лет с переменным успехом воевали с морскими пиратами. Которые, в свою очередь, щедро поддерживались деньгами Конструкта, читай, самого Императора.

Другими словами, если говорить коротко, человечество только на веку Юти занималось тем, что с несказанным удовольствием пыталось уменьшить свою численность с помощью оружия. И то, почему этого до сих пор не случилось, для девочки оставалось большой загадкой. Что будет, если добавить сюда очередного фанатика, готового повести за собой осквернённых? Война. Эка невидаль. Но вряд ли при подобном исходе Ерикан был бы так встревожен. Поэтому Юти и искала скрытый смысл.

— Иногда ты слишком проницательна, — грустно сказал он. И немного помолчав, словно собираясь с мыслями, добавил. — Инрад не ставил себе целью подчинить все известные ему царства. Скверна должна была поставить на колени мир. А те, кто станут противится ей или кого она не примет, умрут.

Ерикан замолчал, а Юти лишь попыталась это представить. И вздрогнула от кошмарных планов серого мира. Мира осквернённых, живущих по завету полоумного и кровожадного бога. Это не было обычным завоеванием, скорее тотальным истреблением инаковерующих.

— Но даже если сказанное правда, если он… — девочка тяжело вздохнула, но всё же произнесла вслух, — восстал. Неужели нет никакого средства остановить его?

— Есть, — тихо, будто бы даже про себя, ответил Ерикан. И уже добавил громче. — Пойдём скорее, времени осталось совсем мало.

В ближайший час учитель делал всё, чтобы его подопечная сломала себе позвоночник или, на худой конец, ноги. Старик с невероятной ловкостью взбирался на самые отвесные выступы, после чего подтягивал за собой Юти. И вновь устремлялся вперёд, не давая ей возможности передохнуть, следуя всё выше и выше.

Странно, но именно сейчас, когда каждый новый шаг грозил смертельной опасностью, девочка перестала бояться. Она прокручивала всё услышанное в голове. А ещё, когда позволял момент, Юти завороженно смотрела на серое Кольцо. Очередная ступенька на пути к мастерству, о котором она несколько недель назад даже не задумывалась. Тогда все её мысли были заняты Наместником. Одарённая и представить не могла, как быстро всё изменится в её жизни.

Только за сегодняшний день она чуть не попала на рога к ревуну, потом почти попробовала на вкус сталь Воронов, а закончила свое путешествие вместе с оскверненными. Теми самыми, с кем должна была бороться на протяжении пути. Юти до сих пор с трудом могла переварить случившееся. Мир казался сейчас иллюзорным, ненастоящим. Он будто испытывал девочку на прочность, подкидывая все новые сложности.

Наконец старик остановился, оказавшись на вытянутом каменистом плато с редкой выгоревшей на солнце травой. Растительности здесь доставалось несладко, продуваемая всеми ветрами она пыталась пустить свои корни в скудную почву, которую, в свою очередь, сейчас старался вымыть отсюда дождь.

Учитель поманил Юти пальцем, подведя к самому краю плато. Внизу, укрытое с одной стороны горой, а с остальных густыми лесом, раскинулось поселение. С виду, самое обычное, такие встречались на окраинах Ближних земель. Чуть больше сотни срубовых домов, которые полукольцом окружала небольшая речка с мутной водой. Во дворе одной хижины мокло бельё, которое забыли убрать, когда начался дождь. В центре поселения, у огромной мрачной ямы, больше похожей на выгребную, в грязи рядом возились трое ребятишек, явно привыкшие к милостям непогоды. С виду, самая обычная глухая имперская деревушка. В такую новости доходят с большим опозданием, а случайно забредший с караваном купец становится целым событием и предметом разговоров на несколько недель.

Всё было бы так, однако Юти ни на мгновение не забыла, где находится. И несмотря на внушительное расстояние, рассмотрела среди праздно, будто бы даже в нетерпении шатающихся взад и вперед людей, нескольких осквернённых. Зараза затронула их не сильно, прошла узкими мазками по рукам, однако становилось понятно, теперь своего Скверна не упустит.

Они подошли весьма вовремя. Потому что не прошло четверти часа, как в деревню ввалился тот самый отряд, во главе с серым гигантом. Женщины высыпали наружу, радостно приветствуя воинов. Видимо, те отсутствовали довольно длительное время. Но основное внимание было приковано к пленникам.

Довольно скоро вся процессия переместилась к той самой яме, возле которой ранее играли мальчишки. Осквернённые пришли в невероятное возбуждение. Они гоготали, кричали, улюлюкали, свистели. Даже здесь, наверху, в относительной безопасности, Юти забила крупная дрожь. Будто она понимала, что сейчас должно случиться нечто непоправимое.

Первым яме поднесли того самого раненого Ворона. Гвардеец растерял свои доспехи, лишился наплечников, еле шевелил ногами и слабо понимал, что происходит. Он бы сейчас отправился к мысу Трёх Мертвецов, скажи ему, что там его ожидает Император. Правда бы, не дошёл. Это факт.

Двое осквернённых держали его за руки, а худой гигант приблизился и быстро вонзил в грудь нож. Красноокий не говорил никаких пафосных слов, не упоминал об извечной войне, о скором пришествии Инрада и всяких прочих глупостях. Он просто убил Ворона.

Осквернённые, державшие гвардейца за руки, тут же наклонили того вперёд, и теперь кровь, залившая рубаху, медленно и неохотно потекла в яму. И тогда заговорил учитель. Его голос звучал, как гром, разорвавший ночную тишину.

— Когда Аншара убила Инрада, его приспешники унесли труп бога сюда, в Пустошь. Днём они шли к мысу Трёх Мертвецов, а ночью устраивали привал. И все это время из раны Инрада сочилась кровь. Там, где она падала, уже ничего и никогда не росло. А ночью… — учитель замер, потому что к гиганту подвели следующего солдата, — её набегало столько, что сама земля не в силах была принять её. И возникли они. Ямы, наполненные Скверной. Люди по эту сторону гор называют ее Источником.

Короткий взмах и умирающий солдат, которого держали за руки, стал истекать кровью. Только теперь Юти заметила, что эта яма наполнена чем-то тёмным, тягучим, будто бы даже живым.

— Они используют кровь Одарённых, — догадалась она.

— Чтобы стать сильнее, — кивнул учитель. — Потому я и сказал тебе убить того Ворона.

— Мог и сам убить, — внезапно для себя ответила Юти, только потом осознав, что её слова граничили с дерзостью.

Вместо жёсткого ответа, наставник медленно помотал головой. И сказал совершенно другое.

— Чем сильнее осквернённые, тем хуже для нас.

— Для кого для нас? — с ехидцей спросила Юти. — Для таких, как ты и Призрак?

— Теперь хотя бы понятно, как он нашёл тебя, — задумчиво пробормотал Ерикан, пропустив колкость девочки мимо ушей.

— И как?

— Он ранил тебя в Райдаре. И знает вкус твоей крови. Каждый раз, когда ты прольёшь её, Призрак будет знать, где тебя искать.

— Или когда она прольётся сама, — вспомнила Юти утренний конфуз.

— Или так, — согласился учитель.

— И сколько это будет продолжаться?

— Пока кто-то из вас не умрёт.

Девочка отвернулась и стала вновь смотреть за убийством пленных. В её планы собственная смерть не входила. Просто надо убить Мораца Кера по прозвищу Призрак. Только и всего.

Между тем внизу закончили с пленниками. Мёртвых скинули в кучу рядом, как поленья, собранные для вечернего костра. Грубость, с которой действовали осквернённые почему-то не пугала Юти, скорее завораживала. Как смерч, широкими шагами надвигающийся с берега, отнимает твою волю, заставляя кровь в жилах стынуть.

Женщины, всё это время стоявшие без всякого дела в стороне, тут же кинулись обирать мёртвых, стягивая с тех последнюю одежду. Теперь хотя бы понятно странное облачение серокожих. Они действительно наряжались в то, что было. Тем временем, остальные осквернённые сгрудились вокруг ямы.

Высушенный проклятием гигант встал над ней с дальнего края, протянув вперёд руки. Его серокожие соплеменники заняли места по бокам, остальные выстроились в длинную шеренгу. Теперь каждый из тех, кто еще хоть как-то напоминал человека, разделись и один за одним медленно шагали в яму, погружаясь в неё и выбираясь со стороны серого гиганта.

Нагих не смущали ни женщины, ни дети, смотревшие на загадочный ритуал. Они глядели так завороженно, будто от результатов «купания» зависела чья-то судьба.

При выходе каждого мужчину серый гигант осматривал лично. Тщательно, со всей внимательностью, на которую были способны его алые глаза. Кого-то он хлопал по щеке, а остальные оскверненные вторили лидеру звериным улюлюканьем, поздравляя с серым пятном на коже. Других он ободряюще трепал по плечу, мол, ничего, не расстраивайся, в следующий раз повезёт. А кого-то…

Юти чуть не закричала, когда тот же красноокий гигант схватил того, кого только что осмотрел. Серокожие рядом невольно отстранились. Словно этот голый южанин мог их чем-то запятнать, а не они его. Гигант обхватил длинными пальцами голову несчастного и решительным движением сломал шею. Одна из женщина заплакала, но более никто не выразил сочувствия. Будто произошедшее было в порядке вещей.

— Если Скверна трижды не принимает человека, то его убивают, — объяснил учитель. — Не на всех Инрад обращает свой взор.

— Он бы мог стать Одарённым, — почему-то утвердительно сказала Юти.

— Мог бы, — согласился наставник, поднимаясь. — Это всё, что ты должна была увидеть. Пойдём, нам предстоит преодолеть большой путь. Нужно действительно узнать, что происходит в Пустошах.

— Мы отправимся к мысу Трёх Мертвецов? — спросила Юти, пытаясь сделать равнодушное лицо. Хотя мысль о возможном путешествии к самой западной точке материка, без припасов, в наиболее холодное время года, пугала её.

— Нет, — вытер с её лица дождевую воду наставник. — Достаточно будет навестить моего сына.