С каждой секундой ловушка захлопывалась всё крепче. Юти даже не могла придумать, на что стоит надеяться? На зашедшего на их небольшую потасовку ревуна? Вряд ли созданию Скверны здесь сейчас что-либо светило. Против такого крепкого отряда из Одарённых.

Да и ушёл ревун уже явно далеко. Уж слишком долго они шли водой, чтобы выбраться сюда. Тот здоровяк, наверное, лежит в какой-нибудь огромной грязевой луже и наслаждается моросящим дождём.

Старший Ворон медленно, словно испытывая терпение загнанных в угол Одарённых, вытащил полуторный меч. Тот сразу загорелся не красным и даже не оранжевым, а белым пламенем. Остальные поняли его намерения правильно, медленно, шаг за шагом, они стали рвать дистанцию между собой и вставшей в оборонительную стойку парочкой.

Всё происходило без лишних слов. Никаких уловок. Никаких переговоров о сдаче. Никакой пощады. Приказ относительно убийцы Наместника был предельно чётким. Чтобы было неповадно другим глупцам, решившим косо посмотреть на длань Императора, которой и являлись правившие от его имени люди.

Юти больше дрожала от холода, нежели от страха. Да, это конец, что же теперь делать. Остаётся лишь надеяться, что всё закончится довольно быстро. Большей частью здесь мастера-кехо. Бой станет скоротечным, возможно, она даже отобьёт пару выпадов. А потом её накормят сталью.

И в тот самый момент, когда напряжение внутри девочки достигло максимума, один из Воронов, молодой парень с широким лицом и сломанным носом, тихонько ойкнул. Одной рукой он щупал стальной нагрудник, словно хотел найти в нем прореху, а другой пытался достать спину.

— Белор, хватит дурачиться, — рявкнул старший Ворон, искоса взглянув на подопечного.

Юти вложила силу в Кольцо Ускорения, обратив всё своё внимание на широколицого. Нечто в его поведении настораживало. Только девочка не могла понять, что же именно. Лишь теперь, когда время вокруг стало вязким, тягучим, а взор Юти напротив, слишком пристальным, она рассмотрела еле заметную, наверное, толщиной с человеческий волос, струйку крови. Та брызгала, разлетаясь мельчайшими каплями, такими крохотными, что девочка смогла увидеть их лишь на мгновение.

Между тем широколиций Ворон теперь закричал громче, пытаясь стянуть с себя доспехи. На подростка и старика тот уже не обращал никакого внимания. Некий зуд внутри не давал ему покоя.

С невероятной ловкостью он всё же стянул с сбросил с себя нагрудник и быстро вытащенным кинжалом разрезал зипун, скинув и его. Следом разорвал расходящуюся алыми пятнами рубаху, явив зрителем жилистое молодое тело и принялся его растирать. Юти с удивлением смотрела на множество крохотных, размером не больше игольного ушка, ран, из которых тонкими струями фонтанировала кровь. Будто нечто невероятно маленькое и одновременно острое пробило тело насквозь, не взирая на доспехи. Раны, видимо, сильно чесались, потому что широколицый буквально пытался содрать кожу обломанными ногтями.

Старший Ворон теперь повернулся к подопечному, однако больше не звал того по имени. Не пытался вразумить гвардейца или призвать его к чести. Он поднял меч над головой и громовым голосом, от которого могли треснуть вековые скалы, проревел:

— Осквернённые!

Всё вокруг завертелось с немыслимой быстротой — возле Одарённых, будто из ниоткуда появлялись люди. С виду, самые обычные. Некоторые даже были облачены в простую одежду. Не по моде южных народов, скорее, они нацепили на себя, все, что смогли достать. Однако среди них оказались и те, тело которых скрывали сшитые меж собой звериные шкуры. Но, что самое главное, все они были отмечены печатью Скверны. Огромной серой кожей на разных частях тела, порой переходящей в наросты. Мерзкими, словно в этих деформированных шишках скопилось много гноя. Проткнешь его ножом и нарост растечется гнусной жижей.

Как заметила Юти, большая часть осквернённых оказалась невероятно похожа на обычных людей, но виднелись среди них и те, кто давно утратил человеческих облик. Их тело было серым полностью, как сухой пепел, а конечности либо чересчур длинными, либо деформированными. Своеобразные уроды, рожденные от греховного союза. Они смотрели своими красными, без малейшего намёка на зрачки, глазами на противника. А зияющий провал рта становился ещё шире, рождая инфернальный звук, от которого стыла кровь. Крик осквернённого!

Именно последние предстали невероятно опасными противниками. Один из них, худой перекошенный мужчина, в порванной рубахе и меховых штанах, бросил несколько метательных ножей в одного из Воронов. Тот увернулся почти ото всех, лишь один клинок обжёг щеку гвардейца холодной сталью. Ворон из обороны перешёл в наступление, однако осквернённый уклонился от быстрых, подпитываемых Кольцом, выпадов, а потом просто перехватил руку с мечом, которая устремилась ему в грудь.

Он не делал ровным счётом ничего. Лишь коснулся обнажённой руки, украшенной кольцами Аншары, но Ворон закричал от нечеловеческой боли. Его рана, крохотный порез на щеке, с каждым мгновением ширился. Кожу будто выворачивало изнутри, разваривало обжигающим кипятком.

Ничего страшнее Юти не видела в жизни. А она рылась в вещах мёртвого торговца, набредшего на стаю шеркенов. Полгода жила среди крыс в канализации Понта, столицы Четвертого Предела. Видела, как там же пьяные молодые амиста зверски убивают нищих беженцев из земель кочевников. Просто так, забавы ради. Однако никогда прежде девочка не могла представить, что за сущие мгновения лицо способно превратиться в бесформенное месиво. А крепкий Мастер-кехо станет кричать, как крохотная маленькая девочка, потерявшаяся на базаре.

Когда это случилось, глаза Ворона залило кровью, а сам он лишился остатков разума, бросив меч и пытаясь нащупать руками то, что когда-то было его лицом. Осквернённый же неторопливо снял с пояса костяной нож и нанёс смертельный удар.

Юти со страхом и гневом смотрела на то, как гаснут два обруча и Кольца на руках Ворона. И как расширилась грудь осквернённого, словно… словно он черпал силу убитого.

Девочка раньше не задумывалась над круговертью Силы. Всем известно, если Одарённый убьёт тварь из Пустоши или осквернённого, то богиня Аншара его наградит. С большей вероятностью, если противник сильный, с меньшей, если слабый. Однако Юти не задавала себе вопрос, что будет, если всё произойдёт в точности до наоборот? Почему Инраду, каким бы паскудным ни был этот бог, не поступить так же? Ведь в вечном противостоянии не существовало победителей.

По правде говоря, задумываться сейчас для Юти тоже было не совсем разумным занятием. Вокруг шла самая настоящая рубка, и только старик вместе с девочкой стояли несколько отстранённо от всеобщей сутолоки.

Вороны, оправившись от первого удара, показали воочию, почему их считают лучшими воинами Империи. Серебряные наплечники мелькали с поражающей быстротой среди серокожих полуголых людей, неся смерть и отчаяние. Юти видела, как от удара обычного кулака сминалась плоть и ломались кости. Как гвардеец на несколько мгновений исчез, чтобы появиться за спиной врага. Как костяные ножи осквернённых едва царапали укреплённое тело.

Юти поймала себя на странной мысли. Как и любой Одарённый, она готова была отбросить все обиды, когда речь шла о битве между жизнью и смертью. А осквернённые являлись олицетворением всего того, против чего боролся каждый житель Империи — всеобъемлющего хаоса и попытки уничтожить всё, до чего только могла дотянуться рука. И вместе с тем она не желала победы Воронам. Потому что понимала, когда те разберутся с серокожими, то примутся за неё. Поэтому всё, что оставалось девочке — настороженно наблюдать за битвой.

Ярким лучом среди серых, будто бы уже безжизненных, но всё ещё вяло трепыхающихся людей, выделялся Ворон с длинным пером над бровью. Занимая силы у стихии, единственный элементи среди всех гвардейцев, щедро осыпал нападавших острыми кусками льда, тут же опаляя осквернённых жарким пламенем, от которого съеживались и темнели листья деревьев.

Красноокие и серокожие люди пятились, сбивались в группы, умирали, но вместе с тем не бежали. Точно надеялись на какое-то чудо. А меж тем главный Ворон, полностью убедившись в необратимости победы, крикнул что-то своим приспешникам, указав на Юти, а сам продолжил пробиваться сквозь ряды серокожих, как новенький бриг под потоками ветра, рассекающий просторы моря.

Юти же смотрела на трёх Воронов, бросивших добивать осквернённых. Они вновь обступали странную парочку, застывшую камнем возле берега и их ухмыляющиеся лица свидетельствовали о вполне ясных намерениях.

— Ма-Ра! — остервенело прорычал один из них, и все трое с поражающей быстротой бросились вперёд.

Юти вздрогнула. Не от несущихся на неё трёх закованных в броню гвардейцев. А от того, кому они обращались, призывая на помощь. «Мара» — наверное самое старое слово из всех, включая мёртвый язык Аншары, нашло себе применение спустя много веков, пережив и саму святую воительницу. Таким было имя одной из старых богинь, ведающих секретами смерти. Юти не видела сражений больших армий и не знала, что для солдат, обращающихся к корням язычества, это слово давно не имеет никакого значения. Подобным образом они лишь ободряли себя. Однако исключительное воспитание девочки, на котором настаивала мать, сыграло свою роль. Юти решила, что Вороны готовы принести себя в жертву, лишь бы убить её. И, наверное, именно это осознание придало сил девочке.

Краем глаза она видела, как вспыхнули Обручи на руках безоружного Ерикана. Но основное внимание Юти оказалось приковано к ближайшему Ворону. Он вырвался вперёд, загородив девочку от остальных гвардейцев, и представляя собой самую явную угрозу.

Юти тихонько топнула, одновременно пригнувшись и выставив копьё. Едва заметное движение ногой, вкупе с загоревшимся Кольцом элементи, сыграло свою весомую роль. Земля ненадолго ушла из-под сапог Ворона. Атакующий на мгновение потерял равновесие, полетев вперёд на приготовленное копьё, однако в последний момент сумел выкрутиться, скользнув по древку мечом.

Девочка развернулась, не сводя глаз с гвардейца и одновременно используя технику «Двух раненых волков». Так её называли в Пределах, когда луками доставали хищников, а потом нагоняли их среди скал. В таких случаях волки щерились, вставали спина к спине, и очень дорого продавали свою жизнь. Порою ценой глубоких ран или уродливых шрамов.

Воины Аншары всегда славились своей наблюдательностью. Юти уже не помнила, кто первый из предельцев перенял искусство обороны волков, сделав его основой для техники, которую вскоре усовершенствовал. И была уверена, Ерикан знаком с подобным методом ведения боя. Когда каждое твоё движение должно зеркальным образом отображаться в том, кто стоит позади. Был лишь один нюанс. Техника являлась невероятно действенной против тварей скверны или обычных солдат. Но не имперских гвардейцев.

Ворон, оказавшийся возле воды, поднял перед собой меч и ухмыльнулся. Небольшое замешательство из-за способности элементи не сбило его с нужного настроя. Короткий выпад, и меч запел песню скорости, острым жалом взлетая над головой Юти.

Девочка едва успевала. У неё было огромное преимущество в оружии, которое противник проворно нейтрализовал ловкостью и скоростью. Юти чувствовала лопатки Ерикана, понимая, что вжалась в учителя. Наставник успевал откликаться на движения подопечной, одновременно с этим сражаясь с двумя гвардейцами. Юти не видела этого, однако понимала по коротким резким звукам.

Она ещё раз попыталась призвать на помощь стихию Земли, но Ворон легко увернулся от летящих камней, продолжая наносить удары. К песне быстроты добавилась песня Силы. Руки девочки болели от отражаемых выпадов. Казалось, каждое столкновение меча и копья отзывается сильной дрожью внутри неё. Гвардеец распалялся, продолжая продвигаться вперёд. А Юти шаг за шагом отступала, заставляя атаковать Ерикана.

Однако когда-то всё должно было закончиться. Очередная атака вышла неожиданно сильной и заставила отвести копьё слишком далеко. Юти сразу поняла, что не успеет поставить защитный блок. Даже прикинула, куда бы она нанесла удар, будь на месте Ворона.

Девочка лишь вытянула руку, по-детски пытаясь защитить себя. И почувствовала Силу. Незнакомую, буйную, легкомысленную и быструю. И по глазам Ворона поняла, что он тоже ощутил её. Потому что гвардеец силился преодолеть преграду, однако его способностей не хватало. Чёрные, как нутро пещер в Шестом Пределе, волосы Ворона трепал невесть откуда поднявшийся ветер, его глаза слезились, а рот открылся в беззвучном крике. Словно некто неосязаемый встал между ним и Юти.

Девочка несколько мгновений смотрела на гвардейца и три вопроса вихрем пронеслись в её голове. Станет ли она сильнее, убив Ворона? Да! Тысячу раз да! Научится ли она новому? Да. Возможно, уже научилась. Может ли она избежать этой смерти? Тот, кто уходит обезоруженный, вернётся с мечом снова. Ворон не простой стражник, он будет гнаться за ней, как собака за оленем, пока не вопьётся крепкими зубами в мясистый бок.

Юти резко выдохнула и вонзила копье под челюсть, в место, свободное от доспехов. Удар был смертельным, молниеносным. Уж это она смогла подарить гвардейцу.

Одарённая стояла, ни жива, ни мертва. Она до сих пор не верила во всё, что сейчас произошло. Молодая девчонка, только вставшая на путь воина, одолела могучего Ворона! Да, не без чужой помощи, но одолела! Буря эмоций охватила Юти, от восторга до искреннего неверия случившемуся. Однако серое Кольцо, пляшущее по пальцам, не могло обманывать. Она стала ещё на один шаг ближе к мастерству.

Юти хотелось петь, плясать, прыгать от радости. Она разорвала расстояние с учителем, на ходу повернувшись и крикнув: «Ма-Ра!». И тут же получила увесистый подзатыльник.

Наставник с осуждением смотрел на неё, уже не занятый схваткой с гвардейцами. Один из Воронов пытался отползти прочь, раненый своим мечом, а другой лежал тут же, судя по чернеющим кольцам на пальцах, ещё живой, но без сознания. Девочке оставалось только догадываться, как Ерикан одолел их.

Вместе с этим изменилась расстановка сил в сражении имперских войск с осквернёнными. Среди серокожих теперь могучей твердыней возвышался худой и жилистый гигант, ростом превосходивший даже главного Ворона. Только богиня ведала, откуда он появился. Осквернённый напоминал собой гибкое дерево, качающееся на ветру. С невероятной быстротой он уворачивался от предводителя гвардейцев, а тем временем его люди, которых прибавилось в количестве, налегли на остальных Одарённых.

Юти никогда не видела подобного. Красноокий гигант успевал уклоняться от атак, царапая свою обнаженную грудь длинными, будто специально заточенными для этого, ногтями. Кровь проступала по бледной коже неохотно, точно не желала покидать тело. Однако когда её стало много, осквернённый окрасил ладони в алый цвет и вскинул их, призывая в свидетели само небо. И оно ответило.

Дождь усилился, но лишь над головами имперцев. Стал гуще, будто бы даже не падал, а тёк густым непрекращающимся потоком. И только теперь Юти поняла, с небес льётся не вода — кровь.

Первыми это почувствовали солдаты, не обременяющие себя ношением доспехов. Когда дождь касался их кожи, та вспучивалась огромными пузырям, словно обожженная, порой лопалась, заставляя забыть о сражении. Предсмертные крики, в которых слышалась боль и отчаяние, заполнили пролесок у озера.

Юти не сомневалась, что у Ворона с длинным пером над бровью есть, чем ответить красноокому гиганту. Девочка могла поклясться, что в своей жизни этот амиста встречал противников и посерьёзнее. Однако осквернённый выложил ещё не все свои козыри.

Он приложил ко рту окровавленный кулак, точно тот был сигнальным рогом. Юти не слышала ни звука, хотя импровизированный рог явно трубил. Потому что вскоре земля под ногами знакомо задрожала.

И тогда главный Ворон всё понял. Он даже не крикнул что-то, прорычал. И двое серебряноплечих, ещё оставшихся в живых, бросились наутёк вместе с лидером. Гвардейцы не пытались добраться до лошадей — архасейские жеребцы хоть и были самыми резвыми в мире, но никак не быстрее кехо, пытающихся спасти свои жизни.

Несколько несчастных Одарённых солдат попытались последовать за командиром. Однако серокожие без труда настигли их, сбив с ног. К удивлению Юти, осквернённые не торопились добивать врагов, ловко связывая пленных. Включая тех, кто добровольно сложил оружие. Среди таких был и егерь по прозвищу Призрак.

Тот самый огромный ревун, которого Юти с учителем видели у берега озера, появился со значительным опозданием. Он подошёл к лидеру осквернённых, совсем как домашняя собака, и склонил голову с множеством рогов. Красноокий ничего не сказал, лишь провёл окровавленной рукой по носу твари, и та медленно, будто нехотя, потопала дальше, даже не обратив никакого внимания на скопление людей. Одарённая стояла, открыв рот от удивления. Осквернённые способны управлять тварями?

— Убей Ворона, — негромко произнёс учитель, выводя её из задумчивости. Он указал на куда-то всё ещё ползущего гвардейца. Того самого, раненого. Видимо, Ворон слабо понимал, что происходит вокруг.

— Но ведь он…

Юти не смогла закончить мысль. Она была молодым воином. И ещё не познакомилась с хладнокровным убийством ради достижения единственной цели — завладеть чужими кольцами. Девочка не предполагала, что в этом уползающем человеке может лежать её путь к мастерству.

Учитель не стал повторять. Зато скоро к раненому подскочил один из осквернённых. Он приложил руку туда, где меч рассёк плоть и кровь остановилась. Буквально в одно мгновение. Юти даже глазам не поверила. А потом серокожий связал гвардейца и крикнул что-то остальным.

Одарённая ожидала своей участи. Она понимала, что ничем хорошим победа осквернённых для неё не закончится. С другой стороны, серокожие не торопились убивать пленных. Может, и им повезет?

К связанным как раз подошёл тот самый гигант, прибытие которого перевернуло ход сражения. Он рассматривал Кольца Силы пленных, отдавая короткие приказы. Дойдя до очередного солдата, осквернённый провёл большим пальцем себе по горлу. Тут же подскочил один красноокий и вонзил в грудь пленному кинжал.

— Они берут не всех? — смогла выдавить из себя Юти.

— Лишь Одарённых, — мрачно ответил учитель.

Зрелище было жуткое, но вместе с тем девочка не могла отвести глаз. К тому же, на этом сюрпризы не закончились. Когда очередь дошла до Призрака, тот стал что-то быстро и с воодушевлением говорить гиганту. Как ни вслушивалась Юти, но слова тонули в шуме дождя и шёпоте листвы.

Лицо Морац Кера перекосило от страха и отчаяния. Казалось, ещё немного и могучий егерь напрудит в штаны.

Но Юти удивило другое. Лидеру серокожих не понравилось сказанное. Он нетерпеливым движением сорвал одежду, рассматривая что-то на теле Призрака, а потом коротко взмахнул рукой. Мелькнул нож и… путы упали к ногами Морац Кера. Егерь поднялся и неуверенно, будто в каждый миг ожидая удара, медленно пошёл в сторону, где скрылись исчезнувшие гвардейцы. И никто его не преследовал!

— Вот как он нашёл тебя, — негромко сказал, укоризненно качая головой учитель. Будто ругал сам себя. — На Призраке отметина Скверны. Он один из них.

Если бы Юти могла удивляться, несомненно этим бы она и занялась. Но все мысли Одарённой сейчас были заняты гигантом, который направился к старику и девочке. А за ним двинулось и всё воинство.

Юти завороженно смотрела на предводителя, на его спутанные крепкими клубками мышцы под тонкой кожей, деформированное, точно разбитое тысячами ударов лицо, слишком длинные руки и худые ноги. И вместе с тем в этом неестественном, будто слепленным по воле злого создателя, теле, чувствовалась невиданная мощь.

Гигант подошел к ним, однако взор его красных, горящих пламенем Инрада глаз, был обращен не к девочке. А к Ерикану.

— Показывай, — велел осквернённый.

Старик медленно стянул с себя рубаху. Постоял немного, после чего поднял руку и развернулся к серокожему боком. На что тот осклабился и довольно произнёс.

— Ты всё ещё один из нас, старик!