Если бы Юти кто-нибудь сказал, что она будет путешествовать по Пустоши, не вздрагивая от каждого шороха, девочка бы никогда не поверила. Однако всё выходило именно так. Они уже пятый день шли по безлюдным землям, вдоль императорской дороги, как заявил Ерикан, только по эту сторону Хребта.

Каменистое побережье постепенно перешло в редкую рощу с частыми проплешинами, со временем её сменил хвойный лес, а вскоре взору открылась холмистая местность со встречающимися массивными валунами, точно выросшими из земли. Многообразие природы Пустоши удивляло Юти. А ведь эти земли так близки от Пределов. Не дольше дня пути верхом, если удачно выйти на заставу.

Оттого и погода не сильно отличалась от той, к которой привыкла девочка. Дни после начала сезона дождей стали прохладнее, хотя они ни в какое сравнение не шли с ночами. Только теперь Юти поняла, что оказалась совершенно не готова к дальнему путешествию. Не спасал и костёр, который Ерикан разжигал с явными неудовольствием, не желая привлекать внимание тварей. Просыпаясь каждое утро, Одарённая прислушивалась к себе — не болит ли от жара голова, не першит ли горло, не раздирает грудь кашель?

Однако всё было в порядке. Кто знает, может, немалую роль здесь сыграли два Кольца на безымянном пальце? В любом случае, Юти приходилось подниматься, скудно завтракать тем, что удалось стащить у контрабандиста, и плестись дальше по безжизненным землям.

Хотя не такие уж они были и безжизненные. На второй день путешествия они встретили стайку брюхогрызов. Крошечных существ, похожих на откормленных крыс, едва достающих Юти до бедра, когда они вставали на задние лапы. Брюхогрызы сгрудились вокруг поваленной туши оленя, самого обычного, без клыков размером с ладонь и крепкой бронированной шкуры, и с явным удовольствием пожирали его.

Юти замерла одновременно от ужаса и отвращения, ни в силах пошевелиться. Она понимала, что если эта орава вдруг обнаружит её, не будет ни единого шанса отбиться. По быстроте брюхогрызы не уступали Одарённой, а может даже были чуть проворнее. Юти немного успокаивало лишь равнодушие учителя. Ну да, он вполне способен попросту выжечь эту мерзость Обручами элементи.

Впрочем, Ерикан ничего подобного делать не собирался. Вместо этого учитель тихонечко пригнулся к земле и дал знак Юти наблюдать за тварями. И девочка смотрела. Что ей оставалось? Она наблюдала, как мелкие, но вместе с тем крепкие челюсти рвут мясо, как острые, точно заговорённые сиел кинжалы, когти вспарывают шкуру, как жадные до чужой плоти глаза сверкают проклятым пламенем.

Но вместе с тем, Юти не могла не отметить, как удивительно сложены эти крохотные, до омерзения отвратительные существа с вытянутыми тупыми мордами. Идеальные падальщики, оставляющие от умершего создания полностью обглоданный костяной остов. Как сказал учитель, это тоже был урок.

На третий день, проходя мимо ложбины, в которой скопилась дождевая вода и грязь, они обнаружили ревуна. Коренастого здоровяка с головой, усеянной массивными рогами. На боках под кожей виднелись крепкие костные наросты, служащие существу естественной броней, грудь же защищал толстый слой жира.

Ерикан проявил небывалые меры предосторожности, обойдя ревуна с подветренной стороны. Как сказал наставник, иначе бы им пришлось уносить ноги.

Зато находясь всего в каких-то семидесяти шагах от монстра, учитель выпрямился, не боясь быть замеченным, и довольно громко принялся рассказывать об этом, как он выразился, «экземпляре». У Юти сердце ушло в пятки. Всё, что она смогла, лишь выдавить из себя жалкий шёпот.

— Учитель, он не услышит нас?

— Не он, а она, — ухмыльнулся наставник. — Нет, у ревунов очень плохие зрение и слух. Но, как говорят немногие выжившие, это не их проблема. Главное, чтобы эти существа тебя не почувствовали. Вот тогда дело совсем плохо.

И опять, как и в прошлый раз, они долго изучали повадки и особенности твари. Хотя, какие тут особенности? Лежит себе в грязи, посапывает, изредка водит носом, обнюхивая всё вокруг. Если бы не костные пластины по бокам и многочисленные рога, то один в один конюх отца, когда Наместник выдавал ему жалование. Хотя нет, конюх всё же был более толст и отвратителен.

Однако помимо лицезрительных уроков, как называл их учитель, каждое утро Ерикан начинал с небольшой «потасовки». Сначала Юти несколько минут должна была попытаться дотронуться до наставника. Копьём, кулаком или ногой — без особой разницы. А потом постараться заблокировать атаки Ерикана, используя любые способности, включая Кольцо элементи.

Короткая «потасовка» всегда проходила под полную диктовку наставника. Правда, что нравилось Юти больше всего, после учитель рассказывал, почему ей не удалось сделать подсечку или подставка не получилась из-за того, что Одарённая отвернулась и вытянула голову.

Юти считала себя неплохим бойцом. Да что там, до встречи с Ериканам девочка была уверена, что идёт по пути воина. И двигается в этом направлении правильно, не совершая никаких ошибок. Только теперь она поняла, что никогда так не ошибалась. Действия учителя подчас трудно было объяснить, однако Юти чувствовала, что с каждым днём становится сильнее. Как хрупкая заготовка в кузнице, под упорством огня и молотка, превращающаяся в крепкий клинок.

А ещё Юти изредка казалось, что за ними кто-то наблюдает. Ерикан тоже бывало подолгу смотрел в шумную листву, словно пытаясь разглядеть кого-то. Но вскоре возвращался к повседневным делам.

Всё, о чём девочка беспокоилась — дожди, которые на дню могли идти по несколько раз, и заплечный мешок с провиантом, уже не натирающий плечи своей тяжестью. Ерикан, казалось, не замечал надвигающихся проблем. За всё время он лишь однажды позавтракал с Юти. И то, потому что она сама предложила. Девочка решила соблюсти правила приличия, надеясь, что наставник великодушно откажется, но тот с равнодушным видом сел рядом и принялся монотонно жевать сушёную рыбу. Что стало для Юти очередным уроком. Говори только то, что хочешь сказать, и ни слова больше.

И даже не смотря на эти неудобства, можно было подытожить, что всё не так уж и плохо. Они двигались в сторону Ближних земель, по крайней мере, так с полной уверенностью говорил учитель. И обходили все неприятности, в виде отмеченных Скверной тварей (да и обычных хищных зверей) стороной. Но всё изменилось в одно утро.

Юти как всегда проснулась, дрожа от холода. Костёр у поваленного дерева, возле которого наставник соорудил нечто вроде шалаша, догорел, хотя от углей ещё шёл жар. Однако девочку сейчас заботило совершенно другое. Штаны были мокрыми и липкими, а живот отдавал резью. Почти такой же, когда в неё попала стрела егеря.

Девочка провела рукой по ткани и испуганно посмотрела на ладонь. Кровь! Кровь! Мелкое потряхивание от холода мгновенно превратилось в крупную дрожь. О чём ей ещё говорил учитель? О жуках-короедах, способных прогрызть деревья насквозь. Или это не они, а какие-то насекомые? Кожа не такая уж и твёрдая, если распороть её мелкими острыми жвалами. И теперь эта мерзость пожирает её внутренности!

Юти не закричала, глухо застонала от страха, пытаясь стряхнуть с себя невидимых обидчиков. Она, выскочив из шалаша и невзирая на моросящий дождь, торопливо стала стягивать одежду. В таком виде, полунагую, испуганную, что для воина было вовсе непростительно, её и застал учитель. Ерикан, как и каждое утро, до пробуждении девочки ходил «размять ноги» и заодно осмотреть окрестности.

— Я ранена, — прилип язык к гортани у Юти. — Кровь, учитель, кровь!

Одарённая ожидала чего угодно, но явно не раскатистого хохота Ерикана. Второй раз в жизни наставник смеялся в голос. И второй раз в жизни над ней.

— К сожалению, женщины страдают подобным ранением каждый раз, когда луна полностью завершает свой рост.

— Как псевдоволки из Пустоши? — дрожала то ли от страха, то ли холода Юти.

— Нет, скорее как любые половозрелые женщины из Империи. Хотя я слышал, что в землях кочевников от этого тоже страдают.

Наставник старался быть серьёзным, однако в его глазах плясали лукавые языки пламени.

— Половозрелые? — почему-то смутилась этого слова Юти.

— Не бери в голову, — поднял брошенную на сырую землю одежду Ерикан. — Просто ты становишься старше. Подобное иногда будет происходить.

— Каждый раз, когда луна полностью завершит свой рост? — с ужасом спросила девушка.

— Раз в месяц, — вздохнул учитель и бережно провёл ладонью по её лицу. Юти вздрогнула. Давно-давно, наверное в прошлой жизни, так делал её отец.

Однако тут же уши учителя пришли в движение, с каждой секундой вытягиваясь всё выше. Наставник завертел головой, и взгляд его изменился, стал встревоженным.

— Кровь, — коротко сказал он, тряхнув Юти, точно дешёвую тряпичную куклу. — Одевайся, скорее.

Липкие и мокрые штаны заставили вздрогнуть, но сейчас девочку больше беспокоило, почему так засуетился Ерикан? Даже про резь в животе Юти на какое-то время забыла. Учитель же дождался, пока Одарённая оденется, и, не говоря ни слова, сорвался с места. Юти подхватила почти невесомый мешок с припасами, копьё и устремилась следом.

Какое-то время они бежали молча, ни говоря ни слова, экономно расходуя Силу Колец. Юти всё подмывало спросить учителя, что не так с её кровью, если каждая женщина испытывает подобное (при слове «женщина» Одарённая даже опешила, не сразу поняв, что впервые так подумала про себя). Однако Ерикан оторвался на неё на приличное расстояние, изредка оглядываясь и подгоняя Юти. Ну да, конечно, наставнику хорошо, ему не мешает бежать копьё.

Внезапно земля вздрогнула. Едва заметно, как если бы недалеко срубили крепкое дерево. Потом снова и снова. До Юти не сразу дошло, что причиной подобному служит некое существо. Ладно, очень большое существо, которое тоже торопится. И, по странному стечению обстоятельств, в ту же сторону, что и двое Одарённых.

Эта догадка, как ни странно, придала Юти сил. Бежать стало легче. Ноги, отрываемые от земли вместе с мокрыми комьями и травой, теперь не казались такими тяжёлыми. Копьё — так и вовсе тростиночка. В чём только не убедишь себя, лишь бы не угодить в пасть того, кто следует за ними.

Внезапно хлёсткие игольчатые ветки, постоянно норовившие побольнее ударить Юти, расступились, выведя их к величественному озеру, даже во время дождя ослепляющему своей голубизной. Справа высился усыпанный зеленью и цветами кряж, явно являющийся частью огромного Хребта Дракона. У дальнего края озера, между хищными острыми утесами и кромкой воды, виднелся крохотный просвет ровного, изумрудного плато с чёрными точками. Те медленно, будто нехотя, перемешались, пощипывая травку. Девочка сразу поняла кто это — горные козы. Заодно вспомнила все блюда, которые ела из этих восхитительных животных, и в животе у неё заурчало.

Юти даже не подозревала, что в Пустоши, в проклятой земле, может быть такое великолепие. Красота, о которой оставалось только мечтать в её родных степях.

Учитель чуть ли не волоком схватил Юти за плечи, затаскивая в ледяную, как самые высокие пики Хребта, воду. Девочка брыкалась, жадно хватала ртом воздух, не в силах произнести даже слово, однако Ерикан проявил неожиданную твёрдость. Он не успокоился, пока Юти не оказалась шагах в тридцати от берега, по плечи погруженная в озеро. И весьма вовремя. Потому что у кромки воды появился он.

Ближайшие деревья разлетелись под напором красивейшего в своей силе и величие ревуна. Не того жалкого недомерка, которого они встретили несколько дней назад. А самого настоящего великана.

Юти с изумлением смотрела на гигантские рога, прикидывая, умрёт ли она сразу, если эта зверюга поднимет её в воздух. Учитель стоял рядом, сморщившись, видимо, холодная вода и ему не доставляла большого удовольствия. Однако вместе с тем вид у него был относительно спокойный.

Исчадие Инрада, отмеченное Скверной, повело широкими ноздрями, подняло голову и продемонстрировало девочке, почему именно эту тварь нарекли его прозвищем. В его прозвучавшем над озером рёве чувствовалась невероятная сила, помноженная на детскую обиду. Словно у грозного циклопа из-под носа увели ароматный кусок мяса, и теперь тот кричит. Не потому, что видит убегающего обидчика, а скорее от избытка чувств.

Юти казалось, что вместе с ней задрожала вода, приготовилась разверзнуться земля, содрогнулся кряж рядом, готовый обрушиться вниз грудой камней. Ревун же закончил петь свою песню ужаса и неторопливо, походя ломая не только ветки, но и некоторые деревья, скрылся в лесу. А девочка, озябшая от пят до кончиков волос, всё ещё не могла прийти в себя.

— Не выходи полностью из воды, — сказал учитель, двинувшись вдоль берега. Помнишь, ревуны очень хорошо слышат запахи.

Девочка беззвучно и часто закивала, как манекен для тренировки мечей, по которому крепко попали. Встреча с монстром, в несколько раз превосходившего её в размерах, произвела на Юти сильное впечатление.

— Учитель, — стуча зубами от холода, пробормотала она. — А мы бы справились?

Ерикан посмотрел на неё как-то странно. Высокомерно, что ли?

— Ты бы справился с этим ревуном? — поправила сама себя Юти.

— Настоящий воин никогда не ищет сражения, — ответил Ерикан. — Но всегда готов к нему.

Юти нахмурилась, наставник вновь, как он это любил делать постоянно, не дал чёткого ответа. Она тоже так могла, если бы захотела: «Одна горячая лепёшка не утолит голод, но сделает приятно твоему животу». Или что-нибудь в этом роде. Почему нельзя говорить ясно и просто? Неужели всё время необходимо уподобляться членам Магистериума Конклава, пишущему законы для Императора. Об их неясных речах, способных трактовать смысл в ту сторону, которая была наиболее удобной для очередного амисты, ходили настоящие легенды. А, может, Ерикан и правда из этих?

Они выбрались из озера шагов через четыреста, когда Юти уже мысленно распрощалась со ступнями. На берегу учитель разделся сам, повелев сделать то же самое Юти, растёр девочку грубыми шершавыми ладонями, а потом стихией Воздуха попросту высушил их одежду. Вышло это так быстро и удобно, что Юти оставалось лишь восхищённо наблюдать за действиями мастера. Она даже придумала очередную работку для ирхи-элементи — стоять возле терм. Пришёл, к примеру, туда человек в грязной одежде. Пока он моется, его обноски постирали, высушили. Удобно.

Однако невероятный по своей хитрости и изяществе источник заработка вылетел из головы Юти, быстрее, чем возник в ней. Сначала она услышала глухой топот копыт, а вскоре ему вторило лошадиное ржание. Будто жеребцу было не по себе, и он очень не хотел скакать вперёд, но наездник его заставлял.

Лошади в Пустоши могли быть только в одном случае — солдаты с ближайшей заставы устроили разъезд, чтобы разведать окрестности. Не собрались ли поблизости осквернённые, не не хотят ли совершить прорыв в Пределы в поисках пищи твари Инрада?

Сейчас бы спрятаться, укрыться. В отряде разведки точно будет вдоволь Одарённых. Несколько егерей, может, один воронёнок, как минимум парочка кехо из солдат. Именно теперь Юти была готова согласиться с учителем. Настоящий воин действительно никогда не ищет сражения. Особенно, если его в этом сражении могут попросту размазать, как назойливого клопа. Лучше настоящий воин сейчас спрячется где-нибудь на берегу и отсидится, как мышка, пока отряд не проедет мимо.

Однако Ерикан не сдвинулся с места. Более того, он занял защитную стойку, которую принимал каждое утро, когда Юти пыталась биться с учителем. Девочка непонимающе взглянула на наставника, а тот коротко бросил.

— Не успеем. Это они. Знают, где мы находимся. Скачут прямо сюда.

Красочно иллюстрируя его слова, к озеру выехали Вороны во главе со знакомым егерем. Юти довольно сильно удивилась, глядя на Призрака. Простой охотник на осквернённых тварей во главе воинства? Хотя егерь сам разрешил все вопросы, указав на парочку и уведя лошадь в сторону. Ага, значит, просто проводник. Но откуда ему знать, где она находится?

Гвардейцев стало больше ещё на двух человек. И это не считая пары десятков всадников, основная часть из которых была отмечена Кольцами. Святая богиня, это же как к ней серьёзно отнеслись Вороны, если собрали такое воинство?

Слуги Императора спешились, отдав поводья солдатам и принялись медленно окружать Ерикана и Юти. Они не торопились, стремясь насладиться моментом после долгого и утомительного преследования. Что до девочки, то она ещё раз окинула взором голубое, как глаза её матери, озеро, хмурые горделивые грани гор, сочную зелень берега. Не так она представляла свою смерть. Однако это место было невероятно хорошим для последнего боя. Юти выставила перед собой копье и Кольца на пальцах налились ярким светом.