В ночь перед первым выездом в степь Сергею не спалось. Он лежал в палатке на охапке прелого сена, так как свою койку уступил приехавшему в командировку пожилому агроному, и думал о предстоящем дне. Взял трудное обязательство — пахать не меньше восьми гектаров за смену, да еще вызвал на соревнование лучшего тракториста совхоза Славу Саенко.

«Хвастун, — думал сейчас Колышев. — Далеко хватил, а опыта еще маловато. Но ничего, главное — настойчивость», — утешал он себя.

Повернулся на другой бок, пытался заснуть и через минуту вздрогнул от острого укола в пятку. Он вскочил, зашарил по соломе, наткнулся на что-то тугое, неприятно скользкое. «Змея!»

Пока искал спички и зажигал лампу, змея ускользнула в одну из щелей палатки.

Сергею было известно, что в Тугузакской степи водятся ядовитые змеи. Об этом новоселов предупредили еще в первый день их приезда, и для безопасности врач рекомендовал вокруг палаток посыпать на ночь дуст.

Некоторое время совет врача аккуратно выполнялся, а потом о нем начали забывать. Кое-кто из новоселов стал даже поговаривать, что врач — перестраховщик и что он на всякий случай решил припугнуть новоселов змеями, которых здесь никто не видел. Так рассуждал и Колышев.

И вот на тебе — змея!

Сергей досадливо сплюнул, собрался идти в медпункт, но тут же подумал: «С врачом только свяжись… Могут еще прописать постельный режим!.. Страда, люди целину поднимают, а ты лежи, подушку нюхай… Нет, не пойду!»

Вспомнил: дедушка рассказывал, как однажды себе ногу от укуса змеи вылечил.

Так же поступить решил и Сергей. Он выдавил кровь из ранки, смазал ее одеколоном, снова лег. Но уснуть не смог. Оделся и вышел из палатки.

Степь мерцала и покачивалась в лунной дымке. Серебрилась жесткая, как проволока, прошлогодняя трава. Было ветрено.

Колышев натянул фуражку и, чуть прихрамывая, направился к стоявшим на холме тракторам. Там уже находилось несколько трактористов. Среди них — Слава Саенко и прицепщица Сергея Катя Дзюбинская. Когда он подошел, трактористы о чем-то оживленно спорили с Катей.

— Легок на помине! — сказал Саенко Сергею. — Мы вот воюем с твоей напарницей. Упрямая: не права, а все свое доказывает. — Обратился к Кате: — Ну-ка, покажи свое рукоделие.

Катя протянула флажок, шелковый, с маленькой пышной кисточкой из разноцветных ниток и с надписью посредине: «Только вперед!»

— Подходящая работа, — похвалил Катю Сергей, разглядывая крупно вышитые золотыми нитками слова.

— Вот и я говорю: флажок что надо, — подхватил Слава. — Поэтому мы и решили сделать его переходящим, присуждать лучшему трактористу по итогам дня. Законно! А она ни в какую: мой, для нашего трактора…

— Ладно, пусть будет переходящим! — согласился Сергей. — Не возражай, Катя. Постараемся у себя его сохранить. — Катя нехотя согласилась.

Через полчаса степь ожила.

Казалось бы, ничего особенного: тракторы тащили плуги, за ними, вздымаясь, тянулись пласты влажной земли. Обычная картина пахоты. Но оттого, что поднималась целина, веками не тронутая земля, у всех было настроение приподнятое и несколько тревожное: как там дело пойдет?

После первого захода Сергей вышел из кабины, замерил глубину борозды. Вставать на перевязанную ногу было больно, но значения этому он не придавал.

Поближе к полудню боль усилилась. От ступни к пальцам словно перекатывались раскаленные шарики. Сергей выключил мотор, стал снимать сапог. А тут еще Катя в окошко нос сует.

— Что случилось? Почему остановился?

— Иди… иди, — пробормотал он. — Хочу портянку перемотать.

— Нашел время, — заворчала Катя, — давай дальше…

Снова заработал мотор, больно отдаваясь в ушах тракториста. На лбу, на щеках выступил пот, перед глазами флажок на капоте вытягивался, разгорался в костер. Из костра выплывало круглое лицо Славы Саенко, на губах усмешка: «Ну что? Жила тонка… Отдавай флажок!» Не отдадим, не радуйся. «Держись, Сережа!» Это Катя говорит.

— Ой, братцы, худо мне!

Сергей услышал свой голос, замотал головой, протер глаза. Еще два разворота, и как раз восемь гектаров. Держись, Серега!

Последний заход, и вот, наконец, березовый колок, но почему он горит? Горят стволы, ветки? Кто их поджег? Пылающее дерево приблизилось, вот-вот оно упадет на трактор.

Сергей последним усилием выключил мотор. Потом, словно сквозь туман, увидел Катю. Она тормошила его, испуганно спрашивала:

— Сережка, Сережа, что с тобой?

Он, еле шевеля губами, чуть слышно произнес:

— Ничего… страшного, Катя… ничего… Мне надо в больницу…

В совхозе по-разному был оценен поступок Колышева. Одни говорили: «Вот это да! Молодец! Стойкий парень»! Другие, постарше, называли его поступок мальчишеским. Но все сходились на том, что он, Сергей, парень стойкий, слов на ветер не бросает.

…Вскоре через месяц Колышев снова работал. И хоть случалось, что переходной флажок попадал в другие руки, все же чаще развевался он на его тракторе.