Я внимательно и со всех сторон осмотрел эти два металлических предмета, положил их в пакет для вещественных доказательств и с улыбкой сказал:

– Они слишком легкие, ими нельзя убить человека. Но теперь мы в целом можем быть уверены, что речь идет об убийстве с последующим сжиганием трупа.

– Какие доводы? – спросил Дабао.

– Эти два металлических предмета имеют одинаковой размер, длину и высоту, а еще расположены параллельно под трупом. Не догадываетесь, чем это, скорее всего, является? – спросил я.

Линь Тао, сдвинув брови, немного подумал и наконец сказал:

– А, так это выдвижная ручка чемодана!

Я кивнул с улыбкой:

– Да, это не что иное, как ручка. Поскольку этот чемодан сделан из текстиля, после его сжигания остается только металлическая ручка. Теперь мы с вами знаем, что тело привезли сюда в чемодане, а потом вместе с ним подожгли.

– Это объясняет, почему тело лежит в такой скрюченной позе! – восторженно вскричал Дабао.

– Верно. Убийца, должно быть, сам сложил тело в такой позе внутрь чемодана… Ты, конечно, молодец, но нельзя же в такой ситуации так откровенно радоваться!

– А, ну да… – Настроение Дабао сразу же сменилось на тоскливое. – Это ведь убийство, придется работать…

– Не расстраивайся ты так, – я был полон боевого духа. – Людей сейчас не хватает, но, я уверен, мы справимся и своими силами. Мало расследуют – быстро раскрывают.

После того как тело забрали, мы продолжили тщательно собирать весь пепел, который только можно было собрать, и складывали его в пакеты для вещественных доказательств. Я обратился к начальнику Ху:

– Нужно отправить часть пепла на физико-химическую экспертизу – проверить, использовались ли какие-нибудь вспомогательные вещества для горения. Я почти полностью уверен, что если чемодан с трупом прогорел до такой степени, то его точно облили каким-то горючим.

– Понял, – ответил тот. – А вы теперь куда?

– Мы с Линь Тао и Дабао поедем в морг. Оставьте здесь парочку криминалистов, пусть поищут следы на месте нахождения трупа. Когда тело сгорает до такого состояния, личность определить непросто. Хотя сюда ведет дорога из камня, все еще есть незасыпанные участки мягкой почвы; надеюсь, криминалисты смогут найти отпечатки обуви, колес и так далее.

* * *

– Одиннадцатый час; не знаю, закончилось шоу или все еще идет… – Дабао опирался на дверцу автомобиля и через окно глядел на полную луну.

– Все из-за тебя, – разозлился Линь Тао. – Зачем ты сказал, что хочешь провести праздник в объятиях жены? Правда, беда беду кличет…

Дабао неловко улыбнулся.

Через окна прозекторская хорошо освещалась лунным светом, и внутри было уже не так мрачно, как обычно. Сотрудники морга, зевая, выгрузили тело из машины и отнесли его на секционный стол. После этого сняли перчатки, размяли поясницы и ушли в дежурку.

Я собирался включить освещение в кабинете, как вдруг послышался какой-то шорох. «Кто тут может быть, кроме трупа, который только что выгрузили на стол? – успокаивал я себя. – Труп же не может притворяться мертвым, он же полностью сгорел…»

Чем больше я пытался победить усиливающийся страх, тем дольше не мог дотянуться до выключателя. Сердце у меня было не на месте, поэтому я достал телефон и включил фонарик». Белый луч осветил стену прозекторской.

Пока я искал выключатель, из темного угла за шкафом метнулась тень, задержалась у секционного стола и выскочила в окно. Я чуть не умер на месте от страха; телефон выпал из моих дрожащих рук.

Линь Тао от испуга запрыгнул на меня:

– Черт побери! Призрак!

Дабао в ужасе оцепенел, не произнося ни звука.

Бурная реакция Линь Тао привела меня в чувство, и я вырвался из его объятий:

– Эй, ты же мужчина, наберись храбрости!

Затем поднял с пола телефон, снова направил луч фонарика в сторону выключателя и наконец-то нашел его; в прозекторской зажегся свет. Труп мирно лежал на столе в немного помятом мешке.

Я подошел к анатомическому столу, пригляделся и указал на следы лап, отпечатавшиеся в легком слое пыли возле секционного стола, с усмешкой произнес:

– Ха-ха, вот тебе и призрак… Хорошо, что ты криминалист; давай сверим следы. Хм… кажется, мимо нас проскочила дворовая кошка.

Линь Тао смущенно почесал затылок:

– Что здесь делает кошка посреди ночи? Тут же нечем поживиться…

Небольшой испуг подарил нам прилив бодрости, и мы приступили к вскрытию.

Из открытого мешка доносился резкий запах гари. Перед нами лежал обуглившийся черный труп.

– Фу, как по мне, так сгоревший труп намного противнее раздутого… – Линь Тао одной рукой держал фотоаппарат, а другой зажимал нос.

– Как это? – удивился я. – Раздутый труп ужасно воняет, а сгоревший, можно сказать, благоухает… Мало ездишь на места убийств – даже различить не можешь, что воняет, а что нет.

Линь Тао поднял руку, останавливая меня. После парочки рвотных позывов он спросил:

– Ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы я после этого дела не смог смотреть на шашлык?

Это был труп мужчины. Из-за того, что пламя выжгло лицо до неузнаваемости, определить возраст по нему было невозможно. Вероятно, труп лежал в чемодане на правом боку: кожа с правой стороны тела была менее обожжена, чем с левой, – значит, прижималась ко дну чемодана. Левая же сторона из-за того, что находилась в менее стесненных условиях, обгорела значительно больше. Из-за действия высокой температуры кожа и мышцы тела сильно сократились, стянулись, поэтому труп был крепко-накрепко зафиксирован в согнутом положении. У нас не было другого варианта разогнуть тело, кроме как разрезать кожу и мышцы в области суставов скальпелем, чтобы избавиться от натяжения. С большим трудом, но нам все-таки удалось выпрямить тело.

– А это не считается порчей трупа? – Линь Тао подошел поближе. – Вы же запоминаете, сколько лезвий использовали, чтобы разжать все четыре конечности?

Я кивнул:

– Естественно, помним, да и не важно, посмертные или прижизненные травмы были у жертвы; мы всегда отличим их от тех, что сделали во время вскрытия.

– М-м? Расскажи-ка…

– Существует четкое различие между прижизненными травмами и посмертными. При прижизненных травмах кожа и внутренний жир будут окрашены кровью, поэтому рана сама по себе будет красноватая. А если травму нанесли после смерти, то кожа и жир будут отдавать желтизной. Глядя на эту рану, сразу понятно, когда она была нанесена. Смотри, раны на теле трупа появились до того, как его подожгли. Не важно, когда они были нанесены, – пламя сильно их подпортило, а внутренняя полость вообще полностью засыпана пеплом и кажется черной, но ее можно очистить. Однако по той же причине – огонь – края раны будут поджаты, и вся поверхность кожи затвердеет. Когда мы делаем надрезы на обугленной коже, то края, естественно, остаются прямыми, а внутренний желтоватый жир – чистым. Вот так просто можно отличить.

Линь Тао рукой сделал жест, приглашающий меня продолжать.

Тело сильно обгорело, поэтому было сложно судить обо всех повреждениях, нанесенных ему, но рану на груди трупа все же можно было оценить. Погибшему при жизни нанесли удар колюще-режущим предметом, а причиной смерти, вероятно, стала острая потеря крови. Я говорю «вероятно», потому что на обгоревшей коже невозможно разглядеть трупные пятна. Если погибший умер от потери крови, то пятна должны быть бледные, но, так как мы их не видим, я могу только предполагать, опираясь на травмы. По той же причине Дабао приготовился вскрывать грудную и брюшную полости – он хотел проверить, не повреждены ли внутренние органы.

– Стой! – крикнул я и с силой разжал сомкнутые руки трупа. Из подмышечных впадин выпали два кусочка ткани. Я подобрал два клочка, стряхнул с них пепел и сказал: – Обычно при пожаре быстрее всего сгорает одежда, потому что она всегда сделана из легковоспламеняющихся материалов, но в подмышечных впадинах, которые близко прилегают к телу, могут остаться несгоревшие кусочки. Этот труп сильно обгорел, поэтому вся одежда уничтожена, но сохранились эти два клочка ткани.

Дабао склонился над ними, чтобы получше рассмотреть, а Линь Тао принес лупу.

– По всей видимости, два слоя одежды слиплись из-за огня, – я разъединял пинцетом два лоскута друг от друга. – Внутреннее черное волокно очень тонкое, похоже на натуральный шелк; сверху ткань намного грубее, она белого цвета и кажется достаточно дешевой.

– Дружок, погодка шепчет, – сказал Линь Тао. – Сейчас хоть и Праздник середины осени, но все еще бабье лето, все дни температура выше тридцати, можно вообще носить короткие рукава. Кто в такую погоду наденет два слоя одежды?

– Верно подмечено, – согласился Дабао. – Кожа в подмышечных впадинах прекрасно сохранилась, труп явно свежий; его, должно быть, выбросили почти сразу же после убийства.

Хохоча, я ответил:

– Врач наденет!

* * *

По ткани в подмышечной впадине мы легко определили род деятельности убитого; это вселило в нас веру, что мы сможем быстро раскрыть преступление. От хорошего настроения казалось, что лунный свет за окном стал еще ярче.

Вскрыв трахею, мы ничуть не удивились, когда в области горла не обнаружили следов гиперемии и пепла. Признаков поражения дыхательных путей у погибшего нет – значит, его сожгли посмертно.

После теплового воздействия ребра трупа стали податливыми и хрупкими, поэтому нам с легкостью удалось раскрыть их. Внутренняя полость груди не пострадала от огня.

– Линь Тао, только посмотри, насколько удивительно человеческое тело, – подозвал я его. – Несмотря на то что огонь сильно подпалил кожу, он не смог добраться до органов. Сразу видно, какие у нее прекрасные защитные свойства!

Линь Тао, не находя слов, лишь потирал свое солнечное сплетение.

– Дуга аорты повреждена, – сказал Дабао, приподнимая ее стенки зажимом.

– А если она повреждена, разве не должно быть множество сгустков крови в грудной полости? – спросил Линь Тао.

– Да, но из-за высоких температур вся кровь испарилась, – ответил я, – поэтому большого количества сгустков мы не увидим, однако какое-то все-таки останется. В любом случае мы можем утверждать, что погибшему вонзили в грудь острый предмет, повредивший аорту, и из-за этого мужчина скончался.

– Желудок пуст, – сказал Дабао. – Похоже, погибший не успел отметить с семьей праздник… – Он с досадой покачал головой[47].

– Плохие новости, – сказал я, – мы лишились одного из способов установления личности погибшего. Через желудок мы могли бы попробовать определить, кто лежит перед нами, но, так как он пуст, теперь этот путь для нас закрыт.

– Лобковый симфиз у нас никто не отнимет… – Дабао взял в руки ручную пилу.

Мы поместили лонное сочленение погибшего в котел для высокотемпературного вываривания костей, а сами продолжили осмотр. Когда отчистили тело убитого от пепла, симфиз закончил вариться.

– Судя по всему, покойному немного за тридцать. – Я пристально рассматривал кости сочленения.

Лобковый симфиз находится в тесной связи с морфологическим возрастом тела человека; обычно любому судмедэксперту достаточно бросить беглый взгляд на разваренный симфиз, чтобы назвать примерный возраст погибшего. Однако, если вам нужны более точные данные, придется произвести некоторые расчеты.

– В этом крошечном уездном городке врачей раз-два и обчелся, а с учетом возраста так вообще всего ничего; думаю, мы очень скоро сможем установить личность.

Я помотал головой:

– Не факт. Кто сказал, что жертва работала где-то поблизости? Если б мы знали название больницы – тогда другое дело…

– Это верно, – согласился Линь Тао. – Убийца сложил погибшего в чемодан, поэтому непонятно, откуда он его привез, – может, совсем издалека…

– Не, – я замотал головой. – Преступник точно живет где-то недалеко от места сожжения трупа. Чтобы найти тот карьер, нужно о нем знать. Мы не можем ничего утверждать о месте жительства жертвы, но убийца хорошо знает местность, а значит, родом отсюда.

– Тогда как нам установить личность трупа? – спросил Линь Тао.

Я снял с себя халат и взглянул на часы: маленькая стрелка указывала на час ночи.

– Я знаю, что вы устали, но нам нужно просеять пепел.

Пепел с пожарищ обычно просеивают через сито, чтобы найти какие-то улики, которые сложно заметить невооруженным глазом. Пепел и мелкие частички песка легко отсеиваются через ячейки, а в сите остаются более крупные элементы, могущие стать важной зацепкой. Сито – крайне полезный инструмент обнаружения вещественных доказательств.

Мы втроем поставили мешки, доверху набитые пеплом, у дверей прозекторской; затем каждый взял себе по табуретке, и все расселись около лампы. Мы с Дабао трясли сито, а Линь Тао отвечал за добавление туда пепла.

После просеивания нам удалось выцепить несколько бегунков от молнии и что-то похожее на обгоревшую открытку.

– Ого, на бегунке есть логотип, – сказал Дабао. – G-F-T-P… Почему только первые буквы?

– Первые буквы? – Линь Тао рассмеялся. – G-F-T-P – это крутой бренд чемоданов и дорожных сумок.

– Как хорошо, что в нашем товариществе есть мужчина-шопоголик… – помог я отыграться Дабао. – А то как бы мы поняли, известный бренд или нет?

– Что значит шопоголик? – возмутился Линь Тао. – Я просто разбираюсь в моде, понимаешь? У меня есть чувство стиля!

– Говоришь, крутой бренд? – Дабао задумался. – Значит ли это, что убийца достаточно обеспеченный человек?

– Не обязательно, – ответил я. – Убийца мог напасть на жертву в ее же доме, где и взять чемодан.

– Скорее всего, ни тот ни другой не были нищими, иначе использовать такой дорогущий чемодан как гроб было бы сущим расточительством. – Линь Тао зацокал языком.

– На карточке сохранились только надписи «ница» и «P». Что это значит?

Две пары жаждущих нового знания глаз устремились на Линь Тао. Тот улыбнулся:

– В этом я кое-что понимаю…