Место происшествия было полностью предоставлено Линь Тао для дальнейшего расследования, сравнения и поиска. Мы с Дабао и Тао решили для начала съездить в морг, чтобы провести предварительный осмотр тела, – и прибыли туда, как раз когда больница передала умершего. Сотрудники морга выгружали труп и подготавливали ему бирку.

Судмедэксперт Тао горячо поприветствовал служащих морга и протянул им по сигарете. Те вкатили тело прямо в прозекторскую.

Чаще всего сотрудники морга и судмедэксперты находятся в дружественных отношениях – ведь им приходится часто работать бок о бок. Работники морга постоянно завидуют увлекательной работе судмедэкспертов, в то время как сами судмедэксперты завидуют их высокой заработной плате.

На секционном столе мирно лежал маленький старичок. Несмотря на то что в больницу его доставили еще живым, перед смертью врачи успели сделать ему лишь компьютерную томографию. Его тело не подвергалось никаким медицинским манипуляциям, кроме умывания и первой помощи. Но даже после водных процедур на лице старичка все еще оставалось несколько кусочков запекшейся крови. На груди трупа также оставались нетканые электронные прокладки для ЭКГ, ожоги от электростимулятора, появившиеся после смерти, и несколько проколов иголки на запястье.

– Я вот думаю… Заявители сказали, что видели кого-то высокого и сильного, без головы… На старичка как-то не похоже, – сказал Дабао.

– Думаю, не стоит обращать на это внимания, – ответил Тао. – В потемках еще не то почудится.

– Нужно попросить следователей узнать, сколько проколов сделал врач, когда занимался трансфикацией[39]. А, и еще: проводили ли радиочастотную катетерную абляцию[40], – произнес я.

Судебным медикам важно обращать внимание на проколы в теле трупа. С развитием человеческого интеллекта развиваются и способы убийства. Многие преступники предпочитают пользоваться инъекциями ядов, тщетно надеясь, что их злой умысел никто не обнаружит. По правде говоря, найти на трупе прокол от иголки проще простого, особенно если он образовался при жизни, однако если человеку оказывали первую помощь в больнице, пытаясь спасти его жизнь, то это усложняет задачу. Поскольку и убийца, и врачи делают пострадавшему инъекции, когда тот был еще жив, судмедэксперту довольно трудно по внешнему виду различить, какие проколы остались от медиков. В таком случае от врачей необходимо сотрудничество со следствием. Если расследование покажет, что в больнице проколов сделали меньше, чем нашел судмедэксперт, это станет поводом для подозрений.

– Пять проколов, РКА точно проводили, – ответил судмедэксперт Тао. – Сейчас наши полицейские уже научены беречь улики и понимают, что нужно всё подмечать.

Помимо сохранения записей с камер нагрудного видеорегистратора (у полицейских на груди находится небольшая камера, которая фиксирует их действия по отношению к гражданам, а также все, что происходит рядом), полицейские сразу же провели опрос сотрудников больницы, чтобы у них на всякий случай сохранились письменные записи о всех действиях медиков.

– Так и есть, всего пять проколов. Ну не похоже на убийство, как ни старайся. – Дабао посчитал проколы и взял кровоостанавливающий зажим, чтобы получше рассмотреть кожу вокруг раны на лбу старика.

– Рана звездчатая, – повторил я уже известную информацию, – скорее всего, образована в результате воздействия плоского тупого предмета на череп. Или выпуклого, имеющего такую же форму.

Договорив, я взял фонарик, чтобы получше рассмотреть углубление раны. Внутри сохранились межклеточные мостики, было видно череп, так как кожа на лбу довольно тонкая. Надкостница черепа не была повреждена или приподнята, что является обязательным условием формирования разрыва подкожно-жировой клетчатки.

– Похоже, рана все-таки появилась от удара плоским тупым предметом, – сказал я. – Например, булыжником.

Судмедэксперт Тао кивнул:

– С этим профессиональным наблюдением я полностью согласен. Но как-то странно, что полиция случайно сбросила в воду единственный камень, на котором была кровь. Разве бывают такие совпадения?

Вместо ответа я снял первую пару перчаток и взял со стенда для инструментов снимок КТ, который был сделан в больнице. После того раза, когда мы осматривали труп, покрывшийся жировоском, мои руки воняли еще несколько дней, поэтому теперь я каждый раз при работе с телами надеваю две пары перчаток. Это предотвращает пропитывание кожи рук трупной вонью. Кроме того, я понял, что одна дополнительная перчатка никак не мешает моей работе.

На снимке КТ были видны все слои черепа, каждый из которых нельзя было назвать обычным. Травмы подтверждали, что у погибшего не раздробленный перелом черепа, а просто перелом костей черепа, потому что надкостница не раскололась, что еще раз говорило об ударе тупым плоским предметом.

В то же время томография показывала, что травма погибшего была вызвана резким замедлением движения головы – другими словами, его голова находилась в движении, когда тупой предмет резко остановил ее, после чего образовался перелом черепа и повреждения мозговой ткани. Как правило, такая черепно-мозговая травма несмертельна, если своевременно обратиться за помощью. К сожалению, пока старик в полном одиночестве лежал у озера, внутричерепное кровотечение усилилось, и, по данным компьютерной томографии, его уже было не спасти.

– Как мы и думали, он упал насмерть. – Дабао тоже снял верхние перчатки, взял у меня снимок, приподнял его к свету из окна и начал рассматривать.

Я надел новую пару верхних перчаток и приподнял руку мертвеца, чтобы осмотреть ее:

– На обеих руках есть следы от ногтей. Самостоятельно такие нанести не получится. – Я попытался по-разному скрючить собственную руку, чтобы попробовать нанести себе похожие следы в тех же местах, что и погибшего.

– Нет, не получится, – сказал судмедэксперт Тао. – Да и описанная смерть никак не соотносится с такими ссадинами. Конечно, возможно, он поссорился с родственником, они подрались, и он в расстроенных чувствах убежал из дома, пока случайно не расшиб себе голову.

– И такое может быть, – сказал я. – Личность все еще не установили?

– Я думаю, скоро установим, – ответил Тао. – Ну-ка, подсоби…

Перевернуть труп так, чтобы не разбрызгать кровь и не запачкать его самого – дело, требующее сноровки, но это базовый навык, необходимый судмедэксперту. Вместе с Тао мы сдвинули тело на один край секционного стола, после чего аккуратно перевернули его лицом вниз. Благодаря образовавшемуся трупному окоченению тело пришло в состояние спастичности, что сильно упростило нам задачу.

– Смотри, это хорошая примета, – Тао ткнул пальцем в татуировку на пояснице старичка.

Иногда главной приметой в поисках личности трупа становятся его татуировки. Они, естественно, не ускоряют процесс, но все равно вселяют в нас огромную надежду.

Татуировка изображала краба, который зажал в клешне сколопендру.

– Я часто видел, что люди бьют себе сколопендр, но никогда не видел крабов. – У Дабао был потерянный вид.

– Давайте угадаю: его фамилия Се или Цзе, – усмехнулся судмедэксперт Тао.

– Как бы то ни было, такую татуировку сложно забыть, поэтому личность установить будет несложно, – я верил в победу.

Договорив, я нащупал ручку скальпеля в лотке для инструментов и достал новое стерильное лезвие из бокового ящика инструментальной тележки, где лежали расходники.

– Цинь, старина, что ты собираешься делать? – спросил судмедэксперт Тао.

– В смысле что? Вскрывать. – Вопрос Тао меня озадачил.

– Мы сейчас не можем проводить вскрытие.

– Почему?

– Личность трупа не установлена, а начальство настаивает, чтобы мы сначала установили личность и попросили разрешение родственников на вскрытие. Поэтому придется подождать.

– Зачем? – Я впервые столкнулся с такой ситуацией. – Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает вскрытие трупов, причина смерти которых неизвестна, без согласия родственников. Естественно, у нас есть такое право. А что, если убийца – член семьи? Он же не даст своего разрешения на вскрытие.

– Но Уголовно-процессуальный кодекс также требует, чтобы члены семьи покойного были уведомлены и явились в морг, – спорил судмедэксперт Тао.

– Кодекс также позволяет проводить вскрытие и без этого, если, например, невозможно уведомить родственников или они сами отказались приходить. Просто укажи это в протоколе! – Я был полностью уверен в своих юридических знаниях.

Немного подумав, судмедэксперт Тао сказал:

– Но все эти основания уместны, только если это уголовное дело. Я имею в виду, мы должны доказать, что это убийство, прежде чем сможем воспользоваться нашими правами.

– Но нам же нужно сначала установить причину смерти, прежде чем характеризовать дело, – взмолился я.

– В ходе расследования не возникает никаких подозрений на убийство. Я думаю, нам нужно все-таки немного подождать, чтобы не подставлять начальство. Нам некуда торопиться. Давайте на вечернем оперативном совещании обсудим ситуацию, тогда и решим, что делать; согласны?

На самом деле в чем-то Тао был прав: люди часто жалуются на органы общественной безопасности, если вскрытие происходит без их согласия. Они говорят, что мы силой забрали тело, испортили его и не уважаем права личности, поэтому понять начальника этого министерства можно – он пытается предотвратить нападки в сторону своего ведомства. К тому же после заморозки есть возможность, что на теле проявятся незаметные ссадины. Так что сейчас вполне было разумно подождать.

Я согласился с предложением судмедэксперта Тао, снял спецодежду и вышел в город, где снял номер в гостинице, помылся и стал ждать результатов расследования Линь Тао и следственного отдела.

* * *

Ровно в семь часов вечера весь отдел судмедэкспертизы собрался в зале заседаний оперативной группы в здании Министерства общественной безопасности города Биньюань. Следователи и группа криминалистов во главе с Линь Тао постепенно наполняли зал. Я внимательно наблюдал за выражением их спокойных лиц; похоже, работа шла как по маслу.

Дождавшись, когда все рассядутся, главный следователь поспешил взять первое слово:

– Начальник Чжао, коллеги, позвольте начать.

Начальник управления тяжело кивнул.

– К часу дня мы смогли выяснить личность трупа и взяли необходимые материалы для сверки из дома погибшего для анализа ДНК. Только что лаборатория подтвердила: погибший – местный житель Се Циньгун.

– Се Циньгун, – судмедэксперт Тао снова улыбнулся. – Краб схватил сколопендру… И правда созвучно[41].

Следователь, кивнув, продолжил:

– Покойный Се Циньгун, пятьдесят три года, владеет мануфактурой по обжигу кирпича; это достаточно успешное предприятие приносит в год больше десяти тысяч. Всю жизнь он прожил один, женат не был, детей нет. Среди соседей о нем ходит много слухов. Наиболее популярный: у него циклотимия[42], он то раздражителен, то весел. В итоге никто не захотел выходить за него замуж.

– Психическое расстройство? – переспросил я. – А есть какие-то официальные доказательства?

Следователь помотал головой:

– Подтвердить это не составит труда. На учете в психиатрической больнице он не состоял, однако мы обнаружили множество рецептов на его имя: он покупал лекарства для лечения психических расстройств…

Не получив от меня новой порции вопросов, следователь продолжил:

– Согласно записям камер наружного видеонаблюдения, вчера погибший приобрел в аптеке очередную пачку лекарств, после чего зашел в гости к сыну на ужин.

– Сын?.. Вы же только что сказали, что у него ни жены, ни детей не было.

– О, забыл сказать… У него есть приемный сын, зовут Се Хао. Он всем говорил, что мальчик его крестник, но люди судачат, что биологические родители бросили мальчика и даже ни разу не поинтересовались его жизнью, а Се Циньгун его приютил и вырастил. Сейчас молодой человек уже вырос и стал главным ответственным лицом кирпичной мануфактуры.

– Как сын отреагировал на смерть старика? – спросил я.

– Он убит горем. Сказал, что вчера вечером после ужина сознание Се Циньгуна помутилось, он заявил, что ему пора домой, и ушел. Се Хао ничего не знал до сегодняшнего дня, пока мы ему не сказали. Се Циньгун вечерами иногда оставался ночевать у сына, а иногда возвращался домой.

– Чаще все-таки у себя дома… – Другой следователь развернул карту. – Дом Се Хао находится недалеко от места преступления, он живет в тихом местечке. Дом Се Циньгуна – в двух километрах от дома сына, тоже в отдалении от суетливых улочек. В этой области нет камер видеонаблюдения, поэтому мы не можем узнать, почему Се Циньгун свернул на запад от своего дома к болоту.

– Безумие может сбить с пути, – отпустил философскую ремарку Линь Тао.

– Мы предполагаем, что погибший заблудился, поэтому и забрел на болото, где совсем потерялся – ведь повсюду его окружал одинаковый пейзаж. Либо из-за своей болезни, либо из-за скользкой почвы после дождливого дня, но каким-то образом он упал у озера и головой ударился об камень.

– Понял, что вы хотите сказать: либо это был несчастный случай, либо покойный совершил самоубийство. Но точно ли никто не помогал ему в этом? – спросил я.

Линь Тао кивнул:

– Можем привести аргументы. Когда покойного нашли, он был еще жив, что при убийствах практически не встречается. И, что самое главное, по отпечаткам подошв нам удалось восстановить картину произошедшего. На данный момент все указывает на то, что умерший самостоятельно нанес себе смертельную травму.

– Правда? – встрял Линь Тао с заговорщицким видом. Он сильно удивил меня: похоже, ему удалось найти важную улику.

– Кхе-кхе… – Он прочистил горло – на его лице сверкнула улыбка – и начал рассказывать свою версию произошедшего, опираясь на то, что удалось найти ему и другим криминалистам.