– А? Убийство? – отозвался раньше всех Линь Тао.

Его удивленное лицо насмешило нескольких криминалисток, и они, изящно прикрыв рукой рот, захихикали.

– Ага, – подтвердил я. – Мы обнаружили рану в сердце погибшей – вероятно, умерла от разрыва сердца. Во время осмотра больше никаких травм не было обнаружено, а также никаких признаков сожжения заживо.

– Предварительный физико-химический анализ показал, что в крови погибшей нет следов угарного газа, – взял слово представитель лаборатории.

– Проще говоря, девушка была мертва еще до пожара, – добавил я.

– Но во время предварительного осмотра места преступления мы не обнаружили никаких вещественных доказательств присутствия другого человека, – сказал Линь Тао. – Кроме нескольких нечетких отпечатков подошв на первом этаже, ничто не наталкивает на мысль об убийстве.

– Место преступления сильно пострадало от огня, а убийство не составило труда для преступника, – сказал я. – Неудивительно, что вещественных доказательств не так много.

– Как бы не так… – Заместитель начальника управления Чэнь сидел во главе стола. С утра он был разбужен телефонным звонком, поэтому на лице у него читалась усталость. – Разве если ударить человека острым предметом в сердце, то кровь не забрызгает все вокруг?

– Сердце отличается от артерии, – сказал я. – Снаружи его обрамляет околосердечная сумка. Мы также предполагаем, что после ранения произошла остановка сердца; в таком случае крови бывает немного, но какое-то количество все же должно было пролиться. Однако даже если мы ничего не обнаружили, это нормально, потому что место преступления серьезно пострадало при пожаре и было залито водой при тушении.

– Этот жилой комплекс хорошо охраняется; почему до сих пор нет никаких новостей от группы, проверяющей камеры? – возмутился начальник управления Чэнь.

– Они всё еще активно работают с записями, но, честно говоря, найти что-то пока не удается, – заступился главный следователь. – Что нам следует делать дальше?

Я взглянул на наручные часы – часовая стрелка уже подошла к цифре четыре – и произнес:

– По-моему, нам пора отдохнуть. Уже рассвело; позже мы с Линь Тао снова осмотрим место преступления.

Начальник управления Чэнь кивнул:

– Хорошо поработали. Да, нужно отдохнуть, следственный отдел всю ночь вел периферийное расследование… В самом скором времени у меня должна быть вся информация о том, как Дун Цифэн провела вечер дня своей смерти, с кем контактировала или связывалась по телефону. А результаты всех необходимых физико-химических и ДНК-исследований жду завтра до обеда!

Пока мы тщательно исследовали каждый квадратный метр места происшествия, я совершенно выбился из сил, поэтому, как только услышал, что могу вернуться и передохнуть, меня стала сразу одолевать дремота. Однако начальник отделения Ху закончил беседовать по телефону и подошел ко мне:

– Боюсь, отдых отменяется.

– Как же так? – спросил Линь Тао.

– Только что на территории Лунфаньского университета дворник обнаружил труп. Он подметал территорию – и там, где обычно никогда никого не бывает, нашел тело.

– Вы идите, – сказал я, – а я должен поспать хотя бы пару часов. Я правда сильно устал.

– Но, – лицо начальника Ху стало строже, – судмедэксперт, который выехал на место, уверяет, что это убийство связано с «Резней третьего июня».

* * *

Следственная группа дала «Делу одиннадцатого пальца» звучное имя «Резня третьего июня». Уже несколько месяцев по этому делу не было подвижек – и вот появилась новая зацепка. Зал заседаний наполнился людьми с горящими от желания действовать глазами.

Начальник управления Чэнь решительно отдал приказ:

– Все, кто занимается расследованием «Резни третьего июня», немедленно отправляются в Лунфаньский университет. Сообщите всем, кто работает над этим делом вместе с вами, чтобы они просыпались. Что касается убийства Дун Цифэн, для расследования будет направлено подкрепление из отделения уголовной полиции; их нужно будет ознакомить с деталями, после чего продолжить работу.

– А ты что? – Начальник Ху посмотрел на меня.

Как только он произнес «Резня третьего июня», я тут же взбодрился:

– Я тоже пойду. Теперь уж не засну. Отдохну на том свете.

К моменту, когда мы прибыли в университет, уже рассвело. На время летних каникул университетский городок погрузился в мирную тишину. Мы зашли в рощицу, которая обычно служила местом встреч влюбленных парочек; теперь же по ней гуляли криминалисты, активно выискивая улики в пределах сигнальной ленты.

– Я успел приехать до начала трупного окоченения, оно только формировалось, – сказал дежурный судмедэксперт Сунь Юн. – И с первого взгляда понял, что жертва была убита примерно пять часов назад.

– Меня сейчас больше интересует, почему вы решили, что этот труп связан с «Резней третьего июня». – Я посмотрел на тело, лежащее вдалеке. Оно не было расчленено, в отличие от первых двух безжалостно разрубленных трупов в этой серии.

– Жертве перерезали горло, а после вспороли живот и за язык вытащили все внутренние органы. – Сунь Юн в точности описал способ, которым лишали жизни предыдущих жертв.

Я кивнул:

– Кажется, и правда очень схожая смерть. Но труп не расчленили, а выбросили здесь целиком…

– Мы подозреваем, что жертву убили прямо здесь. – Сунь Юн указал на стоящую за рощей «Ауди ТТ». – Эта машина принадлежит покойному, его звали Чэн Сяолян. Внутри мы нашли паспорт транспортного средства и водительское удостоверение. На фотографии водительских прав, несомненно, погибший, я сравнил.

– Чэн Сяолян?

– Да, Чэн Сяолян, мужчина, двадцать пять лет, единственный сын секретаря парткома Лунфаньского университета, – сказал Сунь Юн. – Мы осмотрели его машину, внутри все нормально, следов драки и капель крови нет. Запросили записи с камер видеонаблюдения университета: Чэн въехал на территорию университета вчера в одиннадцать часов вечера. Он сам был за рулем.

– В машине были пассажиры?

– Не было.

– Получается, убийца спрятался где-то на территории учебного заведения, случайно наткнулся на Чэн Сяоляна и убил его? – размышлял я.

– Необязательно, – сказал Сунь Юн. – «Ауди ТТ» – двухдверный автомобиль с дополнительным рядом задних сидений. Если убийца притаился на заднем ряду, то на камерах его разглядеть не получится.

– А на камерах не видно, как он скрылся с места преступления? – поинтересовался я.

Сунь Юн помотал головой:

– Помимо главных ворот, есть еще много простых калиток для студентов. Машины проезжают через четыре пропускных пункта: на востоке, юге, западе и севере. Однако для людей выходов значительно больше, и камер там нет.

– И снова жертва перед тем, как ей перерезали горло, была отравлена… – Линь Тао указал на землю рядом с трупом.

На траве были видны крупные брызги крови, рана на шее погибшего была необычной формы; складывалось ощущение, что мужчина даже не пытался сопротивляться. Его ранили в сонную артерию.

– Мог ли это совершить тот же самый человек, который устроил «Резню третьего июня?» – рассуждал я вслух.

– Судя по месту происшествия, убийство произошло именно здесь. Нужно срочно возвращаться в морг, – сказал начальник Ху.

Ужасающая сцена убийства прогнала сонливость. Я аккуратно сложил в мешок для трупов органы и само тело, проводил его взглядом до машины, в которую его погрузили сотрудники морга, снял перчатки и сам уселся в нее.

* * *

Не часто бывает, что дважды за одну ночь мы спешим в морг. Все были очень серьезно настроены: «Резня третьего июня» превращалась в «висяк», к тому же была убита инженер по техническому надзору, отчего полиция испытывала колоссальное давление.

– Раньше преступник сначала убивал человека, расчленял его тело, а потом выбрасывал останки. Почему в этот раз он бросил целое тело, даже не пытаясь его разрубить? – задал я вопрос.

Начальник Ху ответил:

– Убийца расчленял тела, только чтобы потом удобно было их выбросить, и, скорее всего, проворачивал это в закрытом помещении. Расчлененка – вынужденная мера, а вот дразнит он нас именно потрошением. В этот раз он убил человека на улице, и расчленять тело не было нужды.

– Зачем Чэн Сяолян посреди ночи приехал в университет? – задумался Сунь Юн. – Сейчас здесь нет преподавательского состава и их домочадцев, да и студенты на каникулах.

– Может, кто-то решил остаться в университете и не возвращаться домой? – предположил я.

Сунь Юн закивал:

– М-м, этого отрицать нельзя, так же как и то, что убийцей может быть один из учеников, не поехавших домой на каникулы. Неужели Чэн Сяолян состоял в близких отношениях со студентом и вечером договорился о встрече, а в результате был убит фигурантом «Резни третьего июня»?

– Ой! Что это? – вдруг воскликнул начальник Ху, рассматривая органы погибшего.

На месте происшествия, помимо стойкого запаха крови, я постоянно чувствовал запах формалина – раствора, который используется в судебной медицине для того, чтобы зафиксировать первоначальное состояние тканей. Приготовить его несложно: в воду всего лишь нужно добавить формальдегид. Но обычному человеку это вещество ни к чему, поэтому я решил, что запах формалина мне просто померещился. Но когда увидел, что держал в руке начальник Ху, я понял, что это мне не почудилось.

Начальник держал перед собой ухо, пропитанное формалином. Я взглянул на тело Чэн Сяоляна – уши были на месте. Тогда чье же это? Я начал вспоминать состояние трупов Фан Цзяна и Мэн Сянпина – и тут меня осенило.

Я стянул перчатки и, достав из архива в прозекторской досье, стал судорожно листать его:

– Я вспомнил, что, когда мы собирали тело Фан Цзяна, у него недоставало одного уха.

– Правда? – удивился начальник Ху. – У меня совсем из головы вылетело…

– Да. – Я открыл записи на нужной странице и показал ему. – Это все не случайно, ухо принадлежит Фан Цзяну. Слушайте, учитывая дату смерти, которую мы установили, Мэн Сянпин умер раньше, чем Фан Цзян, хотя его останки были найдены значительно позже. У него не хватало пальца. Раньше всего был найден труп Фан Цзяна, но умер он вторым по счету; у него было на один палец больше, но не хватало уха. Если убийца так издевается над нами, то, по логике вещей, если что-то прибыло – в нашем случае ухо, – значит, где-то что-то убыло.

После этих слов все мы начали пристально рассматривать труп.

– Вроде ничего не убавилось, – слегка разочарованно произнес Сунь Юн.

Я рассматривал трахею, которую оставил преступник на месте преступления; вверх от подъязычной кости тянулся порез от ножа. Я открыл еще не успевшую застыть из-за трупного окоченения ротовую полость погибшего – внутри было совершенно пусто.

– Теперь ясно, – сказал я, – он унес язык.

– Так и есть! Он играет с нами, – стиснув зубы, процедил начальник Ху. – Вынуть язык вместе с внутренними органами и оставить фрагмент трупа, чтобы мы определили все убийства в серию, – все это мог провернуть только кто-то из наших. Что же это за больной извращенец и чем мы ему насолили?

– Убийца орудует профессионально; видно, что у него богатый опыт, – сказал я. – Зацепок, помимо самого тела, по-прежнему нет; придется теперь копаться в социальных контактах Чэн Сяоляна. Погибших все больше, он действует прямо у нас перед носом, каждый раз убивая по одной и той же схеме, но мы всё еще не подобрались к нему ближе, чем он сам нас подпускает.

– Увы, – сказал Сунь Юн. – Он хорошо осведомлен о работе судмедэкспертов, но едва ли понимает, как работают следователи, поэтому будем верить, что нашим коллегам удастся благодаря смерти Чэн Сяоляна обнаружить новые улики на пути к закрытию дела. Мы не можем позволить этому уроду убить еще больше людей!

– Сначала нам нужно отдохнуть, а завтра после обеда можно будет на заседании по особо важным обсудить два дела, – сказал начальник Ху. – А до заседания еще есть чем заняться.

Я устало качнул головой:

– Я прилягу на пару часиков, а потом мы с Линь Тао снова сходим домой к Дун Цифэн.

* * *

Немного поспав, я почувствовал прилив бодрости. Выйдя на улицу, встретился с соседкой-студенткой; она болтала с Линь Тао, стоящим у служебной машины. Я ухмыльнулся. Современные девушки стали смелее представительниц прошлого поколения, а юноши, наоборот, – скромнее. Мир и впрямь изменился.

Я молча плюхнулся пятой точкой на сиденье в машине. Линь Тао сказал лишь: «Извини, поболтаем в следующий раз», – после чего тоже занял свое место в автомобиле.

– Куда едем, парни? – спросил водитель Хань Лян.

– К дому Дун Цифэн, – ответил Линь Тао и повернулся ко мне: – Ты чего так долго? Пока я тебя ждал, на меня бабка какая-то наехала… Если б ты еще подольше провозился, мне реально пришлось бы давать свой номер телефона этой девчонке.

– А что тебе не нравится? – Я улыбнулся во все свои тридцать два зуба. – Студенточка, м-м… такая чистая и невинная…

– Ой, заткнись, – ответил Линь Тао.

Водитель в мгновение ока подвез нас к нужному дому. Мы с Линь Тао переоделись и зашли внутрь.

– Раз уж это убийство, то убийца должен был зайти и выйти, – заметил я. – Место преступления находится под строгой охраной; как же он сначала пробрался сюда, а потом сбежал?

– Сбежать отсюда нетрудно – через входную дверь на первом этаже, – начал Линь Тао. – Тогда становится понятно, откуда на первом этаже следы обуви. А еще не забывай, что дверь этой квартиры в слепой зоне. Гораздо сложнее понять, как он попал в квартиру. Преступник не следовал за жертвой – эту версию мы исключили сразу. Окна оборудованы защитой от проникновения. Остается только одно: вот…

Линь Тао указал на маленькое окошко в ванной, которая примыкала к спальне. Окно было обычным, без защиты.

Даже не пытаясь скрыть свое изумление, я выпалил:

– Оно же крошечное, у меня даже голова в него не пролезет!

– Ты-то, конечно, со своей здоровой башкой не пролезешь… Я тоже вчера попробовал, но даже мне не удается протиснуться.

– Тебя стройнит одежда, но ты подкачанный, – возразил я. – А вот кто-нибудь пониже и тощий, возможно, пролезет…

– На это окно попадает одна из наружных камер системы видеонаблюдения жилого комплекса. Если преступник влез через него, то камеры должны были его заснять.

Я кивнул:

– Тогда ждем новостей от Дабао.

– Смотрите сюда… – Один из техников-криминалистов указал на дверцу прикроватной тумбочки.

Я приблизился. Дверцу открыл сам криминалист. Ее верхняя кромка уцелела в пожаре, потому что дверка тумбочки была закрыта. Деревянная поверхность кромки явно была забрызгана кровью.

– Какая отличная находка! – Я похлопал техника-криминалиста по плечу. – Это кое-что проясняет…

Линь Тао продолжил за меня:

– Когда на покойницу напали, дверца тумбочки была открыта.

Я с улыбкой закивал:

– В момент нападения она была открыта, поэтому на нее попали брызги крови. Убийца закрыл дверцу, и ее верхняя кромка спряталась в проеме, который и уберег ее от пожара. Получается, убийца оставил нам зацепку!

– Кровь же, наверное, принадлежит жертве; так какой нам от этого прок? – не понял криминалист.

– Характеристика дела! – в один голос ответили мы с Линь Тао.

Я взглянул на своего коллегу и улыбнулся:

– Если б это было убийство из мести, то зачем нападавшему залезать в прикроватную тумбочку девушки? Напомню, что из квартиры пропал мобильный телефон жертвы. Значит, что?..

– А-а, вы намекаете, что это убийство, совершенное в процессе разбойного нападения? – догадался техник.

– Да. Так и есть; я на сто процентов уверен в том, что изначально здесь происходило ограбление.

Если человек застает в своем доме вора, то очень часто кража с проникновением превращается в грабеж или изнасилование.

– Преступник влез через окно, залез в шкафы и забрал телефон, – перечислил Линь Тао. – Я согласен с тем, что мы имеем дело с грабежом, а не с местью.

– Ну, тогда срочно надо ехать к следственной группе, – предложил я. – Мне уже не терпится узнать результаты расследования.

* * *

Как только мы переступили порог зала заседаний, раздался зычный голос начальника отделения Ху:

– Почему так поздно? У нас есть зацепка!

– Внимательно слушаю. – Я достал блокнот.

– Дело обстоит так, – сказал главный следователь. – Мы изучили вагинальные мазки, которые вы взяли у покойной Дун Цифэн, и обнаружили следы спермы. После сравнения генотипов неожиданно выяснилось, что она принадлежит одному из погибших – Чэн Сяоляну.