– Что? – Я открыл рот от удивления. – Эти два дела связаны? Вернее сказать, как обычное дело об убийстве и пожаре могло оказаться в одной упряжке с «Резней третьего июня»?

– Поначалу мы тоже были удивлены, но потом все прояснилось, – сказал главный следователь. – Мы кое-что узнали в ходе периферийного расследования знакомств Дун Цифэн. – Он пролистал страницы своего блокнота до нужного места и собрался с мыслями. – Дун Цифэн замужем уже год, но забеременеть у нее не получалось; тогда она попросила своего мужа сходить провериться. Тот воспринял эту просьбу болезненно – ведь она задела его мужское достоинство, – поэтому они поссорились и он ушел из дома.

Я вспомнил, как через полгода после свадьбы моя теща, работавшая заведующей отделением акушерства и гинекологии, расстраивалась из-за того, что живот Линдан все еще не округлился. Недавно она тоже пыталась убедить нас сходить на прием в ее отделение. Я был не против, но из-за работы все время откладывал визит к врачу. Похоже, когда я закончу с этим делом, мне все-таки придется сходить на консультацию. Конечно, не из-за того, что я сомневаюсь в своих силах, – просто чтобы успокоить тещу.

– По нашим данным, – продолжил следователь, – муж Дун Цифэн – сын обычного крестьянина. После окончания университета он устроился работать мелким клерком в одну лунфаньскую контору. Очень вероятно, что разница в доходах и положении давила на него и делала несчастным от пребывания в тени своей успешной жены. Он ушел из дома и, сразу взяв отпуск, уехал к родителям в Хэнань помогать по хозяйству. Ни с кем подозрительным не общался, совершить преступление самостоятельно тоже не мог. Что касается Дун Цифэн, в последнее время она была грустной. Каждый вечер писала своему мужу – сначала гневные сообщения, а потом умоляла вернуться, – но он так ни разу и не ответил. В день своего убийства, вечером четвертого августа, Дун прямо с работы в полном одиночестве направилась в бар «42^º». По результатам дознания, в восемь часов вечера она покинула здание в компании мужчины.

– Дайте угадаю: этим мужчиной был Чэн Сяолян? – спросил я.

Следователь кивнул в ответ:

– По показаниям завсегдатаев и работников бара, Чэн Сяолян часто кадрил девушек в этом месте. У него была своя схема: посадить девушку в свою машину, налить красного вина, а потом «покачаться».

– Что значит «покачаться»? – спросил Дабао.

Все кинули на него косые взгляды.

– Проще говоря, в машине Дун Цифэн и Чэн Сяолян занялись сексом, а потом тот подвез ее к пропускной жилого комплекса? – Я вспомнил, что девушка вернулась домой на «Ауди ТТ», и такая же машина была припаркована рядом с местом убийства Чэн Сяоляна.

Следователь снова кивнул.

– Не думаю, что это ценная зацепка, – сказал я. – Во-первых, камеры видеонаблюдения исключают причастность Чэн Сяоляна к убийству девушки. Во-вторых, они также исключают, что этих двоих убил один человек, поскольку оба они погибли примерно в одно время – в одиннадцать вечера, а пожар вспыхнул через полчаса. Расстояние между двумя местами преступления большое, убийца не успел бы так быстро добраться от одного к другому. К прочему, Чэн Сяоляна распотрошили, что тоже требует времени.

– А может быть такое, что один человек нанял двух киллеров, чтобы избавиться от Дун Цифэн и Чэн Сяолян? – спросил следователь.

Я помотал головой:

– В этот раз у меня тоже есть что вам рассказать. Мы предполагаем, что на Дун напали, потому что та застала вора в своей квартире. Чэн же пострадал от рук убийцы из серии «Резни третьего июня». Этот маньяк явно убивает не из-за денег.

– Думаешь, это совпадение, что двое переспали и были убиты в один день? – спросил Дабао.

– А что в этом такого? Конечно, это не значит, что стоит прекращать подробное исследование общественных связей, в особенности интимных, двух этих людей.

– Получается, оперативная группа разделится?

Я кивнул:

– Верно. Две группы будут одновременно расследовать два дела, после чего в нужное время обменяются информацией.

– Есть ли какая-то информация о Чэн Сяоляне после того, как он подвез Дун Цифэн?

– Нет. Если опираться на камеры видеонаблюдения, то он сразу же направился в университет. И, по данным детализации звонков, ни с кем не созванивался.

Радость от неожиданных подвижек в деле «Резни третьего июня» резко спала – оно снова застопорилось.

– Кстати, Дабао, я как раз хотел спросить тебя, – произнес Линь Тао. – Мы пришли к выводу, что убийца влез через окно ванной комнаты у спальни; оно попадает на камеры видеонаблюдения. Вы, когда просматривали записи, что-нибудь заметили?

– Совсем ничего, – ответил Дабао.

Линь Тао помрачнел.

Дабао шумно сглотнул, развернул чертеж с расположением камер и продолжил:

– Но если ЖК обесточили, то и камеры ничего не записывали.

– Верно! – Линь Тао хлопнул ладонью по столу. – Что думаешь?

– Ну… есть некоторые мысли. – Дабао сдвинул очки на переносицу. – Электричество в комплексе идет таким образом: в каждой квартире есть собственный рубильник, который подсоединяется к модульному рубильнику подъезда, а тот – к общедомовому. Общедомовой рубильник подсоединяется к главному, который находится на задней стене комнаты охраны. По данным следствия, когда работники энергетической компании повернули рубильник, электричество вернулось во все дома – и в этом огромная проблема.

– Какая? – Меня настораживало то, как медленно говорил Дабао.

– Если короткое замыкание произошло в доме жертвы, то сначала отключился бы рубильник только ее квартиры, потом модульный, затем общедомовой и в конце концов главный. Соответственно, когда сотрудники энергетической компании подняли главный рубильник, то в здание и подъезд с поломкой не могло поступить электричество. В таком случае жильцы начали бы жаловаться на отсутствие света охране, но ничего подобного в тот день не происходило, потому что свет включился везде. Возникает вопрос: а было ли на самом деле короткое замыкание?

Дабао не говорил прямо, но все было предельно ясно.

– Говоришь, это было не замыкание, а кто-то специально обесточил весь район?

Дабао кивнул:

– Так и есть. В совокупности с кровью, которую вы обнаружили на прикроватной тумбочке, моя версия преступления такова: убийца вырубил электричество с помощью главного рубильника, влез в окно жертвы и затаился, пока электрокомпания не возобновила подачу электричества. Дождался, пока Дун уснет, после чего начал рыться в ее вещах. В то время, когда он искал, чем бы поживиться в прикроватной тумбочке, девушка проснулась. Он зарезал ее, собрал вещи, которые нашел, и поджег квартиру. Вышел через главный вход, а расстояние от него до забора, ограждающего весь район, находится в слепой зоне. Перебравшись через забор, он мог спокойно скрыться с места преступления, так и не попавшись на камеры.

– По твоим словам, все это время мы не могли обнаружить его, потому что он умело скрывался от камер? Не могло же ему так повезти? – спросил я.

– Я считаю, он знал о наличии камер и их расположении, иначе просто залез бы в квартиру ночью, не выключая электричество, потому что не знал бы о камере перед окном.

– Логично… – Я обернулся на начальника Чэня: – Обычно спектр интересов этого судмедэксперта достаточно странный, но сегодня это пригодилось. Я думаю, мы ищем человека, который хорошо осведомлен о камерах в районе – возможно, он даже живет здесь; может, кто-то из сотрудников. Основное: он низкий, щуплый и в последнее время сильно нуждается в деньгах.

– Круг подозреваемых достаточно большой, – заметил главный следователь.

– Немалый… Да и искать нам придется тщательно, – сказал начальник Чэнь. – Но, по крайней мере, есть хоть какая-то зацепка, в отличие от «Резни третьего июня». Нужно разобраться с этим делом, на нас и так сверху давят. Луньфанский университет уже обратился к городскому руководству.

– Да уж, – сказал я. – Для общества такие люди пользы не несут, но чиновники уделяют им особое внимание.

Неожиданно зазвонил мой телефон, на экране высветилось имя Линь Тао. Я посмотрел по сторонам – парня нигде не было. Я и не заметил, как он ушел из зала заседаний.

Я принял вызов:

– Эй, мелкий, ты когда убежал?

– Я, когда услышал от Дабао, что убийца мог отключить электричество, сразу же побежал проверять, не остались ли какие-нибудь следы на главном рубильнике.

– Впечатляющая чуйка на улики… Есть результаты?

– Есть. Я обнаружил отпечаток пальца, – сказал Линь Тао. – На месте преступления он работал в перчатках, но забыл их надеть, когда выключал рубильник.

Убирая телефон в карман, я обратился к следователю:

– С папиллярным узором поиски преступника ведь значительно упростятся?

Следователь кивнул и вышел из кабинета.

* * *

Когда очередь сдавать отпечатки пальцев дошла до Чжао Бифэна, тот вырвался из рук следователя и побежал прочь. Он и подумать не мог, что полицейский, в обязанности которого входило взять его «пальчики», окажется муниципальным рекордсменом по бегу на короткие дистанции. Буквально через десять метров Чжао Бифэна прижали к земле.

Перед неопровержимыми доказательствами ему пришлось признать свою вину.

Чжао Бифэн – сантехник и электрик в «ООО Лунфаньстрой», а еще он был инженером, который прокладывал сеть камер видеонаблюдения в ЖК. А контролировала строительство здесь сама Дун Цифэн.

Чжао Бифэн знал, что она молода и очень богата, что с легкостью тратит деньги, и предполагал, что дома у нее есть внушительная заначка. Вдобавок у нее было настолько красивое личико, что весь мир лежал у ее ног. Но пока он планировал свое преступление, она успела выйти замуж, а ее муженек оказался тем еще прилипалой, не оставлявшим ее ни на минуту. У Чжао Бифэна не было ни единого шанса.

Но слишком долго ждать ему не пришлось. 4 августа он услышал, как коллеги судачили и говорили, что муж Дун ушел из дома. Еще год назад Чжао Бифэн составил план, как влезет в дом Дун: он планировал обнести квартиру, пока она спит, а потом закрыть ей глаза чем-то и изнасиловать, даже презерватив подготовил. Но пока он рылся в вещах девушки, она внезапно проснулась и закричала. Он испугался, достал нож и пырнул ее. Он не хотел ее убивать, просто припугнуть, но после удара ее бездыханное тело тут же обмякло.

Чжао Бифэн не планировал убийство, поэтому запаниковал. Он спрятал найденные деньги и телефон в карман, поджег зажигалкой простыню, а после скрылся.

* * *

– В этот раз дело оказалось простым, – заметил Дабао.

– Благодаря твоим познаниям в электрике нам удалось сузить круг подозреваемых, а еще Линь Тао смог найти решающее доказательство, – нахваливал я своих коллег. – А еще если б не тот криминалист, то мы не нашли бы те брызги крови, а без них дело так и не переквалифицировалось в грабеж с убийством. Наверное, не будь у нас улик, мы связали бы это дело с «Резней третьего июня», и тогда Чжао Бифэну все сошло бы с рук.

– Жаль, что мы опять зашли в тупик с «Резней третьего июня», – сказал начальник Ху. – Следствие за два дня установило все социальные контакты Чэн Сяоляна, но всё без толку – у него слишком много знакомых.

– Эх, я так и знал, что если это убийство будет связано с «Резней третьего июня», то мы застрянем, – посетовал я. – С одной стороны, в его контактах черт ногу сломит, а с другой – следователи уже как будто потеряли всякую надежду, а это очень нехороший знак.

– Дело не только в надежде, – возразил начальник Ху. – Сейчас, можно сказать, вся верхушка давит на управление общественной безопасности, а управление – на нас, поэтому мужики уже не выдерживают.

– Место убийства Чэн Сяоляна было чистым – кроме пятен крови, нет никаких других следов, – напомнил Линь Тао. – Убийца, как и прежде, тщательно убирает все вокруг тела, не оставляя никаких зацепок. Неужели он хочет совершить серию идеальных убийств?

Дабао нахмурился:

– Мы сделали всё, что могли; осталось ждать, пока следователи обнаружат новые улики.

– Я тоже нервничаю, – перебил я его. – Ну ладно, это дело наконец-то раскрыто; пару дней отдохну, а потом схожу провериться. Когда узнаю, что со мной все в порядке, буду думать над «Резней третьего июня». Нельзя позволить этому демону забрать еще больше жизней.

– Прежде чем ломать голову над этим делом, подумай о себе, – улыбнулся Линь Тао.