– Ну же, говори, умираю от любопытства, – настойчиво торопил я.

– Так вот, – начал следователь, – племянника Цзе Лицзюня зовут Цзе Маомао, а невестку – Лю Цуйхуа. Они очень ответственно подходили к заботе о здоровье Цзе Лицзюня. Лю Цуйхуа обеспечивала его постоянным трехразовым питанием, а Цзе Маомао содержал финансово. У Цзе Лицзюня дома хранятся целые запасы продовольствия, а на его банковском счете находятся все деньги, которые зарабатывал Цзе Маомао, за исключением тех, что тот тратил на жизнь.

– А дальше-то что? – Меня не очень интересовали эти обстоятельства жизни погибшего.

– Шестнадцатого июля около шести вечера Лю Цуйхуа принесла старику ужин. Через полчаса она вернулась за посудой и увидела, как Цзе Лицзюнь раскладывает доску для сянци. Он сказал ей, что вечером здесь произойдет великая битва в несколько партий. Это совпадает с умозаключениями, принятыми нами на месте преступления. Дознание также подтвердило, что Цзе Лицзюнь два года учился играть в сянцы и все еще имел большой интерес к ним.

– Он не сказал, с кем будет играть? – торопил я.

– Не торопитесь, я все расскажу, – ответил главный следователь. – Лю Цуйхуа знала нескольких стариков в деревне, которые играли в сянци и часто вечерами сидели у Цзе Лицзюня, поэтому она не спросила, кто придет, – просто забрала тарелки и ушла домой. Утром семнадцатого числа она снова пришла к старику с завтраком. Кровать была заправлена, в доме все было как обычно, но куда-то пропал сам старик.

– Кстати, Цзе Лицзюнь обычно не запирал дверь на ночь?

– Замки на его дверях не работают. Он одинокий пожилой человек, живущий в ужасающей нищете, ни один вор не позарился бы…

Я кивнул, давая понять, что вопросы закончились и можно продолжать.

– Пару дней назад Цзе Лицзюнь жаловался Лю Цуйхуа, что его дочка вышла замуж, а он так ни разу не приехал погостить, посмотреть на ее новый дом, поэтому планировал в скором времени съездить в Хубэй. Старикан был своего рода сумасбродным человеком – что в голову взбредет, то и делает. Потому Лю Цуйхуа подумала, что старик проснулся, вспомнил о дочери и поехал в Хубэй. Она все ворчала, что дед никогда не здоровался и не говорил, когда уходит, ей было жалко впустую сделанный завтрак. Тогда у Люй Цуйхуа не было других мыслей по поводу пропажи родственника.

– Вы всё еще не сказали, кто играл вместе с ним в сянци… – Я был недоволен кульминацией рассказа следователя.

– Как раз собирался сказать. – Мое нетерпение веселило всех вокруг. – Лаборанты собрали окурки с места преступления и провели экспертизу; была обнаружена ДНК мужчины, которая совпала с ДНК заявителя Цзе Ливэня.

– А! Вот оно как! – Я хлопнул ладонью по столу. – Теперь Цзе Ливэнь – главный подозреваемый, а значит, нас не будут терзать муки совести, если мы раскопаем его колодец.

Начальник Хуан улыбнулся и кивнул.

– А где был окурок? – спросил Дабао.

Следователь включил ноутбук с фотографиями вещественных доказательств, нашел фотографию с места преступления, сверился с записями, после чего сказал:

– Этот, с внешней боковой стороны скамейки.

– Другими словами, с той стороны, где ходили черные… – Дабао с прищуром посмотрел на фотографию. – Тогда все ясно! Красные поставили мат черным – значит, Цзе Лицзюнь в этой партии победил Цзе Ливэня, а тот в порыве злости напал на своего соперника и убил его.

– У меня тоже появились подобные подозрения, – сказал судмедэксперт Гао. – Он сказал, что после того, как достал солому, сразу же увидел труп, но я долго всматривался в воду и не смог ничего разглядеть.

– Кто его знает, – ответил я. – Я тоже обдумывал этот вопрос. Возможно, свет падал и преломлялся как-то по-особенному, а мы прибыли позже, поэтому ничего и не увидели…

– Сам бьет, сам и караул кричит, – предположил Дабао. – Далекий бросит, ближний скроет. Цзе Ливэнь на своей земле знает каждый уголок, поэтому прекрасно понимал, что спрятать тело он может только в колодце. После того как он бросил тело в колодец, испугался, что прохожие могут случайно заметить труп, поэтому и завалил его соломой. Через два дня ему стало тревожно, поэтому он подумал, что если сам вызовет полицию, то сотрудники не подумают на него.

Дабао закончил свою реконструкцию и получил одобрительный кивок от руководителя Хуана.

– Правда, кое-что не сходится, – заметил он. – Мы пришли к выводу, что нападавший превосходил погибшего по силе, а Цзе Ливэнь худощавый низенький старикашка.

– Кто это сказал, что убийца – силач? Я не согласен, – отозвался Линь Тао из угла кабинета. Черт его знает когда, но он уже успел осмотреть место происшествия. – В доме Цзе Лицзюня я заметил четкий след перетаскивания трупа. На теле, наверное, было много царапин?

Я кивнул:

– Много.

– По следу видно, что преступник делал передышку каждые пару метров. – Линь Тао указал пальцем на пустоты, образовавшиеся на следе: – Такие пробелы появляются, если остановить движущийся предмет. Получается, убийце было не так уж просто перетащить труп старика, и он не отличается особой физической силой.

– Но во время вскрытия мы установили, что погибший не оказывал особого сопротивления перед смертью, – напомнил Дабао. – Подкожные слои в зоне суставов без повреждений.

Я молча полистал фотографии и остановился на той, где была запечатлена кровать убитого:

– В конце концов и это можно обосновать. Если убийца напал на спящего, то погибший, скорее всего, был накрыт этим махровым одеялом. В это время кто-то сел на него сверху – и одеяло сковало движение погибшего, превратившись в своего рода путы. Если человек не может пошевелить руками, он не в состоянии сопротивляться. Такие путы воздействуют на большую площадь – всю плечевую часть руки, – при этом сила воздействия невелика, и, естественно, никаких следов сопротивления не осталось.

Все время, что я рассказывал, Дабао одобрительно кивал.

– Раз уж ни у кого нет возражений, – произнес начальник Хуан, – следует задержать Цзе Ливэня, а техническая группа займется раскапыванием колодца.

* * *

Разрывать колодец – задачка, требующая особой сноровки. Пока мы просто стояли рядом, не понимая, с чего начать, какие-то находчивые полицейские пригласили буровую бригаду, которая привезла с собой специальный шахтный фонарь и экскаватор. Она в два счета вырыла землю вокруг колодца, а вскоре и от кирпичного каркаса ничего не осталось. Оголовок вдруг показался мне намного больше, чем выглядел на самом деле. Время шло как в замедленной съемке; ковш опускался внутрь колодца, доставая весь хлам, который скопился там за это время.

Наше настроение поднималось и падало вместе с ревом дизельного мотора. Каждый раз, когда ковш машины опускался в колодец, мы по-детски надеялись, что он зацепит что-нибудь стоящее, но каждый раз, когда наши глаза видели ничем не примечательный хлам, мы разочаровывались. Примерно полтора часа мы провели на эмоциональных качелях, надеясь и тут же теряя эту самую надежду; но бригада не сдавалась, а молча делала свое дело.

Наконец под наши бурные радостные возгласы ковш достал что-то черное. Я, быстро надев перчатки, схватил это. Больше десятка фонарей направили свой свет на мои руки, я даже почувствовал себя звездой в ярком отблеске софитов.

В руках у меня был очень тяжелый и туго завязанный полиэтиленовый пакет.

– Как-то странно… По идее, пластиковые пакеты не пропускают воду. Как она попала внутрь? – удивился Линь Тао.

Я повертел в руках мешок:

– Смотри, здесь куча крохотных дырочек.

Поверхность пакета действительно была покрыта небольшими отверстиями, из которых все еще сочились тонкие струйки воды. Было понятно, что их прокололи намеренно.

Я медленно приоткрыл пакет и увидел внутри камни. Наши предположения оказались верными – это был самодельный балласт для трупа.

– Ты был прав, – сказал Дабао, – на дне правда оказался балласт. Но я не понимаю, что нам с того, что он там был? Просто угробили целый день.

– Ничего мы не угробили, – вступился Линь Тао. – Не везде есть цементный камень. Обычно его много на стройке, но в поле вряд ли найдется хотя бы один.

Я кивнул:

– Убийца, когда искал способ потопить труп, наверняка выбирал из подручных материалов. Поэтому, я думаю, прежде чем избавиться от тела, он потратил еще какое-то время на подготовку в безопасном месте, где поблизости была стройка, либо дороги, либо дома; в крайнем случае строительный магазин.

– Рядом с домом Цзе Ливэня нет какого-нибудь строящегося здания или дороги? – спросил я.

Следователь сначала помотал головой, а потом быстро-быстро закивал:

– Рядом с Цзе Ливэнем нет, а вот в трехстах метрах от дома погибшего строится дом. Мы, когда шли до места происшествия, проходили мимо груды камней.

– Похоже, безопасным местом для приготовлений было само место преступления, – сказал Дабао.

– Колодец находится к югу от дома погибшего, а та стройка – к северу… – Я мотал головой. – Это какое-то лишнее блуждание, ему было совсем не по пути.

– Чего ты уперся? – усмехнулся Дабао. – Сначала надо посмотреть, к чему приведет допрос.

* * *

Допрос не имел успеха настолько, насколько это было возможно. Цзе Ливэнь после задержания сильно нервничал.

– Черт побери, пока вы здесь надо мной издеваетесь, преступник безнаказанно расхаживает по улицам! Горе мне, дураку: в колодец скинули труп, а теперь вот еще и вы мучаете меня вопросами… И это все, на что способна наша полиция? Если труп нашли в моем колодце, значит, я и убийца, так, что ли? Вот так, значит, вы дела раскрываете? Вашу мать, вы не того взяли! Полиция – нахлебники на шее народа!

Я вышел из комнаты для допросов, зная, что оперативная группа в данный момент совсем упала духом.

Как и ожидалось, стоило мне только приоткрыть дверь, как начальник Хуан тут же сказал:

– Есть вероятность, что мы ошиблись, но особых доказательств нет, поэтому пока не решаемся выпустить Цзе Ливэня из-под ареста. Он подтвердил, что тем вечером играл в сянцы с погибшим, но утверждает, что уже в десять часов вернулся домой и лег спать. По результатам дознания, его поведение никак не изменилось, всё по-старому.

– Мне тоже кажется, что на убийцу он не похож, – поддержал я. – Думается, мы упускаем что-то важное. Если убийство произошло из-за проигрыша в порыве ярости, тогда это было бы сразу же после игры. Но мы недавно выяснили, что на старика напали, пока он спал. Преступник тихонько пробрался в дом и стремительно накинулся на свою жертву. Убийства в состоянии аффекта происходят иначе, так что я совершенно точно уверен, что мы ошиблись. В любом случае сегодня вечером нужно отпустить Цзе Ливэня, а завтра на рассвете снова приступим к работе.

Цзе Ливэнь не захотел уходить из полицейского участка – он улегся перед входом и устроил сцену:

– Я не уйду! Вы меня за просто так повязали, теперь я от вас так просто не отвяжусь! Я требую компенсации! За моральный ущерб! За клевету! С места не сдвинусь, пока не заплатите!

– Это моя вина… – Дабао совсем повесил нос.

Я похлопал его по плечу:

– Держи хвост пистолетом. Дело более-менее ясное, нужно верить!

Хоть я и сказал так, самого меня истерика Цзе Ливэня выбила из колеи. Мы молча вернулись в гостиницу. Я включил ноутбук и начал шерстить фотографии с места преступления и вскрытия. Просмотрел все фотографии несколько раз, но каждый раз мое внимание привлекал тот черный полиэтиленовый пакет. Мне казалось, что где-то я его уже видел, но не мог вспомнить, где именно. Я почувствовал тяжесть в теле, скорее всего, из-за усталости, упал на кровать и очень быстро погрузился в мир сновидений.

Кажется, мне снилось, как мой дедушка ведет меня маленького за ручку на рынок за покупками. В детстве я больше всего любил острый соевый творог «мапо тофу по-сычуаньски», который готовил мой дедушка, поэтому я капризничал и просил приготовить мапо тофу. Дедушка привел меня к сырной лавке и попросил у продавца кусочек тофу. Тот потянул черный пакет, в котором был кусочек тофу. Пока мы несли пакет домой, то через его дырочки наружу выходила вода, в которой обычно хранили тофу…

Точно! Упаковка тофу!

Я вскочил с кровати – на часах было почти восемь утра – и одним прыжком добрался до ванной, чтобы умыться. Линь Тао, вставший раньше меня, как раз принимал душ.

– Эй, эй! – заворчал он. – Я тут как бы моюсь, ничего?

– Чего я там не видел? – ответил я. – Не боись, красавица, никому здесь твои прелести не интересны… Не дури мне голову, нужно быстро умыться и спешить к следственной группе.

– Я вообще-то туда же собираюсь… Мне вчера стало интересно, сколько же силы нужно, чтобы столько соломы в колодец запихать. Один человек не в состоянии столько перенести; вероятно, у убийцы было транспортное средство… Кстати, а у тебя что? – Линь Тао продолжал намыливаться гелем для душа.

Со щеткой во рту я невнятно ответил:

– Труп перенесли на несколько километров; конечно же, должно было быть какое-то транспортное средство.

– Хе-хе, я владею особым искусством, но пока не скажу тебе… – Линь Тао держал интригу. – Я схожу на место преступления и принесу тебе весомое доказательство, тогда все и поведаю. Лучше расскажи, что ты там понял?

– Скажи, для чего в том черном пакете были проделаны дырки? – спросил я.

– Понятия не имею. Неужто убийца настолько дурак, что подумал: если внутри пакета с камнями не будет воды, то он останется плавать на поверхности?

Я отрицательно помотал головой:

– Убийца не делал этого намеренно. Судя по всему, преступник нервничал все то время, что избавлялся от тела, в особенности у колодца, куда скинул труп, а потом затолкал туда кучу соломы. Проще сказать, его действия были довольно хаотичными. Обычно в подобных обстоятельствах люди не задумываются о такой ерунде, как дырки в пакете, да и незачем им это.

– И какая у тебя версия?

– Ты сначала сходи на место преступления, а потом поговорим, – рассмеялся я. – Буду ждать тебя в следственно-оперативной группе. Я, как и ты, поддерживаю интригу. Но то, что я понял, мне рассказал во сне дедушка.