– Убийца недавно должен был выезжать куда-то в пригород, чтобы купить тофу, – сказал я, – потому что это упаковка из-под него. У преступника было мало времени на размышления, он просто схватил подходящий пакет, но не в доме Цзе Лицзюня – напомню, тот сам себе не готовил, ему приносили еду, поэтому очень маловероятно, что в его доме могла оказаться упаковка из-под ингредиента. По всей видимости, убийца выполнил все приготовления у себя дома: достал пакет, веревку, транспортное средство, по дороге набрал камней…

– По дороге? – повторил начальник Хуан. – Куча камней находится в трехстах метрах от дома погибшего; хочешь сказать – дом преступника находится еще дальше?

– Не отрицаю такой возможности. Убийца был знаком со своей жертвой, возможно, даже враждовал с ним, недавно ездил в пригород за тофу, живет недалеко от дома погибшего – вернее сказать, к северу, дальше стройки; некрупный, невысокий, слабый, владеет транспортным средством и умеет им управлять. Столько зацепок… Думаю, вам будет несложно найти нужного человека в крохотной деревушке.

– Оно-то, конечно, несложно, но у нас нет никаких доказательств, – сказал начальник Хуан. – Даже если мы отыщем нужного человека, нет оснований на его задержание и допрос. Да и этот Цзе Ливэнь все еще торчит у нас в министерстве прямо на входе, требует компенсацию, говорит, без нее никуда не уйдет…

Мне ли не знать, что раскрыть преступление можно, только имея на руках доказательства. Не столько чтобы восстановить цепочку событий, сколько чтобы укрепить веру в успех следователя на допросе и сломить дух сопротивления подозреваемого. Но по этому делу до сих пор не было никаких доказательств, которые могли бы указать прямо на убийцу.

– Кто сказал, что нет доказательств? – В кабинет вошел Линь Тао с фотографией в руках. – Угадайте, что за средство передвижения?

Все были напряжены и с нетерпением ждали, что же он им скажет.

За неимением образцов ДНК отпечатки становятся последней надеждой на раскрытие преступления.

Линь Тао начал:

– В колодце было много соломы, маленьких и тонких одиночных стеблей. Один человек в охапке столько не донесет, поэтому я и предположил, что у преступника наверняка было какое-то транспортное средство. До этого я уже осматривал пространство рядом с кучей соломы, следов было много, но все путаные; казалось, даже нет смысла в них разбираться. Вечером я снова обдумывал, как убийца привез так много соломы – ведь ни на мотоцикле, ни на электротележке столько не перевезти. Единственное, что могло бы подойти, – трицикл.

Линь Тао взял со стола чашку чая и сделал глоток:

– Сегодня с утра пораньше я снова сходил к месту преступления, чтобы осмотреть следы у колодца и соломы, а так как колодец был разрушен, задача мне предстояла нелегкая, но рисунок протектора трицикла сильно выделялся на фоне других следов. Переднее колесо и два задних вместе образовывали три параллельные прямые, особенно заметные на поворотах. Руководствуясь своим предположением, я быстро разыскал нужные следы. Рисунок протектора вот такой. – Линь Тао показал фотографию всем присутствующим. – С таким количеством сведений искать преступника значительно проще. Вдобавок у нас теперь есть след рисунка протектора трицикла, и, мне кажется, уже сегодня можно будет раскрыть преступление.

– Обязательно! – Начальник Хуан хлопнул ладонью по столу. – Даю всем три часа на расследование, время пошло!

* * *

Не успели истечь данные следователям три часа, как они стали друг за другом возвращаться в следственную группу с горящими от радости глазами.

– Мы проверили в пригороде все лавки, продающие тофу; нашлось всего два места, где используют упаковку, похожую на ту, что мы нашли на месте преступления. Продавцы вспомнили одиннадцать человек, недавно купивших у них тофу. Из этих одиннадцати человек только у семи есть трицикл, но после сравнения рисунка протектора все они были исключены.

– Все? – недоумевал я. – Значит, подозреваемых больше нет?

Главный следователь кивнул.

– Вы уверены, что у тех четырех нет трициклов? – Я не мог смириться.

– Цзе Фэн, Цзе Сымяо, Цзе Лиго, Чжао Чуци – мы прошлись мимо каждого дома, но не заметили ни одного трицикла.

– А вы не спросили их напрямую? Может, кто-то одолжил его у них или еще что-то в таком духе?

– Мы не можем спросить их – подобные вопросы сразу же раскроют наши методы расследования.

– Почему это не можете? – возмутился начальник Хуан. – Думаете, люди не заметили, как вы ходили от дома к дому и рассматривали колеса их трициклов?

Я одобрительно кивнул.

Следователь, все это время тихо сидевший в углу кабинета, вдруг вмешался в разговор:

– Если я правильно помню, в тот день, когда мы узнали об убийстве, я заходил к Цзе Лиго, чтобы расспросить его о семейных отношениях, и заметил, что во дворе его дома стоит что-то похожее на трицикл.

Я встрепенулся:

– Ты уверен?

Следователь уперся концом шариковой ручки в лоб, напряженно вспоминая тот день. Наконец произнес:

– Почти уверен, что был.

– Цзе Лиго – родной брат погибшего, – пояснил следователь.

– Какие у них отношения были с братом? – спросил начальник Хуан. – В наши дни родные люди стали чаще убивать друг друга…

– У них не было никаких конфликтов, просто со временем стали меньше общаться, – ответил следователь.

– Сын и невестка Цзе Лиго очень хорошо относились к его младшему брату – это и могло стать причиной разногласий и мотивом убийства. У нас не так много времени, чтобы выяснять это.

– Какое телосложение у Цзе Лиго? – спросил я.

– Он очень хорошо подходит под описание – худой и низкий, покупал тофу, – сказал следователь. – Кстати, я же вроде говорил вам, что его дом находится севернее дома погибшего, их разделяет полкилометра. Направление тоже совпадает с нашими предположениями.

– Линь Тао, сходим к нему в гости осмотреться, – предложил я.

* * *

Цзе Лиго сидел на пороге своего дома и покуривал сигарету. Его глаза горели огнем:

– Что вам опять здесь надо? Кто-то убил моего младшего брата, а вы еще смеете меня подозревать? Бред!

Я молча усмехнулся.

Линь Тао ходил по двору старика взад-вперед – и неожиданно лег на землю. Увидев, что на его лице мелькнула улыбка, я понял: у нас появилась надежда.

Линь Тао поднялся, отряхнул колени от пыли, подошел к Цзе Лиго и протянул ему сигарету:

– Дядь, где ты спрятал трицикл?

Цзе Лиго будто ударило током, его лицо резко помрачнело:

– Ка… какой трицикл?

– Твой, – ответил Линь Тао с безразличной улыбкой на лице.

– Какой мой? – возмутился Цзе Лиго. – У меня… у меня нет никакого трицикла.

Линь Тао не стал больше спорить, а просто кивнул следователям, чтобы те его арестовывали.

Из кухни вышла Лю Цуйхуа:

– Что же это творится?

– Где трицикл вашего свекра? – спросил Линь Тао.

Полицейский в форме вызвал у девушки легкий приступ паники, но она одернула одежду, поправила волосы и, уставившись в пол, ответила:

– Он вчера вечером уехал на нем к земле.

После этих слов мы последовали за Цзе Лиго. Я обернулся, чтобы взглянуть на Лю Цуйхуа; она в оцепенении смотрела нам в спины – нет, в спину Линь Тао.

Прибыв к пахотному наделу семьи Цзе Лиго, мы сразу же заметили участок свежевскопанной земли. Линь Тао с азартом в голосе спросил:

– А у вас в машине есть лопата?

Техник достал из мобильной лаборатории небольшую саперную лопатку. Линь Тао смерил ее взглядом:

– Ну, хоть что-то… Давайте копать.

Вскоре перед нами во всей своей красе показался трицикл. Нашей радости не было предела.

* * *

Двадцать с лишним лет назад Цзе Лиго и Цзе Лицзюнь очень хорошо ладили, были не разлей вода – и одновременно влюбились в одну и ту же девушку. Двум братьям-холостякам уже было за тридцать, их родители не понимали, кого женить первым, и эта неопределенность рвала им сердце.

У семьи было немного сбережений на банковском вкладе, которых хватило бы только на одну свадьбу. Девушка вела себя неоднозначно – она и сама не знала, кто ей нравится больше: неотесанный громила Цзе Лицзюнь или смекалистый шибздик Цзе Лиго. Чтобы род продолжился, родители решили сосватать первым старшего сына, а с младшим повременить.

В день свадьбы Цзе Лицзюнь не пришел на торжество – он сидел пьяный вдрызг в какой-то забегаловке в пригороде. Тогда он пообещал себе, что никогда не женится.

Но братья недолго соперничали – вскоре Цзе Лицзюнь стал вхож в семью Цзе Лиго, и их отношения как будто вернулись на круги своя. Однако их общая возлюбленная умерла при родах, пока рожала Цзе Маомао.

Цзе Лицзюнь умывался горькими слезами, когда узнал о произошедшем. Он думал, что во всем виноват Цзе Лиго, что это он настоял на сохранении жизни ребенка, а не матери, поэтому она и не выжила. Сам же Цзе Лиго тоже был в печали, но при этом негодовал: «Это моя жена умерла, ты-то что плачешь?»

В его душе посеялось зерно сомнения, Цзе Лиго начал замечать, что постепенно подраставший Цзе Маомао с каждым годом все больше походит на рослого Цзе Лицзюня, нежели на него. Все дошло до того, что однажды поддатый Цзе Лиго сказал Цзе Маомао, который тогда учился в средней школе, что он не его отец, что тот на самом деле сын собственного дяди. Тогда Цзе Маомао не понял, к чему это, однако после и сам стал замечать, что сильно перерос своего отца и начал подозревать, что тот ему неродной. Он смирился и принял то, что его настоящий отец – это его родной дядя. Он высказал это предположение своей жене Лю Цуйхуа; так в их шкафу появился новый секрет, который никто старался не поднимать.

16 июля Цзе Лиго и Лю Цуйхуа поссорились. Пребывая в расстроенных чувствах, она пришла к Цзе Лицзюню передать еду и сказала ему:

– Дядя, отныне я буду звать вас отцом, хорошо?

– Не говори глупостей, ты же моя невестка!

– Да вы поглядите на Маомао! Он общительный, добрый… сразу видно, ваш ребенок. Он совсем не похож на своего злого, мелочного и злопамятного отца.

– Не говори так о своем отце, он неплохой человек.

– Все равно мы теперь будем тебе помогать – и не станем присутствовать при его кончине. Маомао согласен – говорит, что вы с ним одной крови.

– Некрасиво себя ведете… У меня есть дочка, которая может позаботиться обо мне в старости.

– Ну, она в конце концов приемная дочь… Роднее нас быть не может. Да и к тому же, как говорится, если девка вышла замуж – убежала, как ручей. Мы просто хотим обеспечить тебе достойную старость, ведь ты всегда по-доброму относился к нам…

– Ха-ха-ха, я понял, не продолжай!

У стен есть уши. К величайшему сожалению, этот разговор случайно подслушал Цзе Лиго, проходящий мимо окон дома своего брата. Гнев полностью затмил его разум; теперь он окончательно убедился в том, что родной младший брат крутил шашни с его женой, и решил, что не уважающий родителей отпрыск на самом деле от подлеца братца. Все беды в его жизни, злой рок, преследующий по пятам, – это его младший брат…

Время близилось к полуночи, но Цзе Лиго все никак не мог заснуть. Устав ворочаться с боку на бок, он пошел к дому Цзе Лицзюня. Входная дверь была открыта; он шмыгнул внутрь и зажал рот и нос своего младшего брата. Цзе Лицзюнь, еще недавно спавший крепким сном, сильно испугался, но обе его руки были прижаты к телу махровым одеялом, поэтому сопротивляться он не мог – и умер от удушья.

Только что убивший человека Цзе Лиго отпустил свою жертву и тихо вернулся обратно к себе домой, где взял пластиковый пакет и веревку. На трицикле он вернулся обратно к дому младшего брата. Когда он привязывал к телу мешок с камнями, яркий лунный свет осветил лицо погибшего, и Цзе Лиго поймал на себе пристальный взгляд брата. Ему стало жутко; он пнул Цзе Лицзюня, чтобы убедиться в его смерти, боясь, что тот не упокоился после кончины[34] и будет мстить. Дрожа всем телом, он натянул на голову брата рубашку, привязал балласт из камней, а потом взвалил труп на трицикл. Весенние ночи почти беззвездные, но луна светит ярко, поэтому после того, как Цзе Лиго сбросил труп в колодец, он нисколечко не успокоился, а наоборот, привез на трицикле стог сена, чтобы забить колодец.

Когда полицейские прибыли на место преступления, Цзе Лиго снова тщательно осмотрел свой трицикл и, к своему удивлению, обнаружил крупное кровавое пятно. Оказалось, что если мертвое тело поцарапается, то кровь все равно вытекает из него при тряске. В его доме были два теперь уже посторонних ему человека, которые не спускали с него глаз, и не было возможности вымыть трицикл; оставалось только уехать на нем куда-то, где он сможет разобрать транспортное средство и закопать.

На трицикле, которым обычно пользовался только Цзе Лиго, были найдены следы крови погибшего. Цзе Лиго больше не мог отрицать своей вины. Под гнетом весомых доказательств он во всем сознался.

– Ну вот, и кого здесь винить? – спросил я.

– Конечно, мелочную душонку Цзе Лиго, – ответил Линь Тао. – И все же: вырастить и поставить на ноги ребенка, а потом узнать, что он не твой, – сильный удар.

– Да откуда ты знаешь, что не его? – возмутился я.

– Вот-вот… Я ужасно хочу узнать, чей же все-таки ребенок Цзе Маомао, – лучезарно улыбнулся Дабао.

Мы с Линь Тао одновременно потрепали его по голове:

– Любопытство сгубило кошку…

* * *

– Пошли! – Судмедэксперт Гао стянул с меня верхнюю одежду. – Сегодня я проставляюсь по случаю раскрытия дела.

– Снова говяжья лапша? – Я отмахнулся. – А начальник Хуан?

– У него не получится. – Судмедэксперт Гао неожиданно громко расхохотался: – Кручинится, пытается придумать, как починить колодец семьи Цзе Ливэня…