Девушку звали Ци Цзинцзин. Имя подходящее – означает «спокойствие».
Родня, друзья и коллеги девушки рассказали, что после сокращения отец Ци Цзинцзин не смог найти новую работу, поэтому подрабатывал чернорабочим, а у ее матери недавно обнаружили рак. Ци Цзинцзин, как самая трудоспособная, начала вкалывать, не жалея себя, чтобы оплатить лечение матери.
Она работала в отделе продвижения компании, специализирующейся на отделочных материалах. Работала много, получала соответствующе. Хотя ей был всего двадцать один год, Ци Цзинцзин считалась стреляным воробьем – ведь сразу после окончания среднего профессионального училища начала крутиться в строительной сфере и уже обзавелась неплохими связями. Все ее любили за спокойный характер, поэтому просили поработать посредником за дополнительную плату. Например, она получала какой-то процент, если для компании, занимавшейся стройматериалами, находила производителя сырья.
– Комиссионеры постоянно выезжают на встречи с потенциальными клиентами, – сказал главный следователь, – их редко можно встретить на рабочем месте. Поэтому вчера никто из коллег Ци Цзинцзин не придал значения ее отсутствию – они думали, что все в порядке вещей.
– Ци Цзинцзин умерла девственницей, – напомнил Дабао. – По результатам дознания она не могла быть лесбиянкой или иметь еще какие-нибудь сексуальные отклонения?
Следователь помотал головой:
– Никто из опрошенных ничего подобного не рассказывал. Но в полдень у нее было назначено свидание вслепую.
– Мы также получили детализацию звонков, их Ци Цзинцзин сделала порядочное количество, – добавил начальник Ху. – Однако мы уверены, что вчера в одиннадцать часов дня она договорилась со своим спутником о встрече. С двенадцати до двух на ее номер поступало безумное количество звонков. Мы навели справки: половина звонков была от клиентов, а другая – из таксофонов. Зацепок никаких. С трех часов телефон был выключен.
– Подозрения ложатся на того, с кем она ходила на свидание… – Дабао задумался. – Кто он?
– Частный предприниматель, открывший свое небольшое дело в Лунфане; зовут Цао Чжэ, – сообщил следователь. – Месяц назад обзавелся магазинчиком, сейчас делает в нем ремонт.
– Высокий? – поинтересовался Линь Тао, доставая трасологическое исследование фотографии отпечатка ботинка.
После того как из всех отпечатков подошв были исключены следы обуви полицейских, сельчан и самой погибшей, остался лишь один отпечаток, который встречался достаточно часто. Без сомнений, он принадлежал убийце.
– Метр семьдесят, – ответил следователь. – Дохляк.
– Похоже на правду, – сказал Дабао. – Сами подумайте, разве девственница могла бы так просто раздеться перед первым встречным? Я думаю, она сходила на свидание вслепую, ей пришелся по вкусу молодой начальник, и тогда они отыскали укромное местечко. Но девушка даже не предполагала, с каким извращенцем связалась.
– С чего это вдруг она добровольно разделась? – удивился начальник отделения Ху. – Вся одежда порезана на куски ножом – видимо, ее раздели вот таким необычным способом.
– Возможно, он связал ее до того, как раздел, – предположил я, – а потом, когда все подошло к тому, чтобы снять с девушки одежду, не заморачиваясь с развязыванием, просто разрезать ткань.
– Почему же девушка так быстро сдалась и не стала брыкаться? – возмутился Дабао.
Я в недоумении пожал плечами.
– Нет, вряд ли это он, – сказал Линь Тао. – Рост убийцы, судя по отпечаткам обуви, примерно сто восемьдесят сантиметров. Небольшая погрешность допускается, но не в десять сантиметров.
– Согласен, – поддержал я. – Молодой предприниматель только две недели назад прибыл в Лунфань; откуда ему знать, что тут есть такое нелюдимое место с заброшкой? Да еще и рядом с кладбищем… Я в Лунфане прожил кучу лет, а сам впервые узнал, что тут находится старая кирпичная мануфактура.
– Мог или не мог – это нас мало интересует, – выплюнул начальник Чэнь. – Он был последним, кто видел Ци Цзинцзин живой. Мои люди уже его схватили и ведут допрос.
Я ничего не ответил, лишь мое хмурое выражение лица выражало недовольство бестактными действиями начальника.
– Вы бы хоть проверили сначала… – Линь Тао тоже не понравились подобные действия. Он взглянул на наручные часы. – Все указывает на то, что это ограбление. Предприниматель забрал все ценные вещи, но решил сохранить ее нравственную чистоту? Что-то как-то сомнительно звучит… Я, пожалуй, останусь при своем мнении. Уже поздно, нам пора передохнуть. Завтра, как будут новости, снова пообщаемся.
Домой я вернулся глубокой ночью. Меня встретила полусонная Линдан, которая разогрела для меня лапшу. Пока я уплетал за обе щеки свой ужин, она сидела рядом со мной и слушала, что я ей рассказывал.
– Как думаешь, что с ней произошло? – спросила она.
– Я думаю, она стала жертвой какого-то ритуала.
– Ну а ты прочел, что было написано на склепе? Если это ритуал, – продолжила она, – то их проводят только в дни памяти.
– Точно! – Я хлопнул ладонью по столу. – Как же я раньше не додумался? Не посмотрел… Не хочешь пойти со мной?
– Конечно же не пойду, – испугалась Линдан. – Отдохни лучше, не нужно так себя изводить.
Я рассмеялся и поцеловал ее:
– Просто дразню тебя. Могила никуда не убежит, до завтра подождет. Ты направила меня на верный путь, подруга жизни!
– Звучит устрашающе…
Рано утром следующего дня я попросил Линь Тао и Дабао приехать на место преступления. Дюжина полицейских все еще занималась поисками улик. Я проследовал прямиком к склепу.
Здесь покоится герой сопротивления японским захватчикам Ли Хуася
Оказалось, это был не просто склеп, а стела, посвященная основателю Нового Китая. Говорят, потомок Ли Хуася упорно сопротивлялся возведению стелы. Только когда его совсем прижали, он согласился передать этот небольшой клочок своей земли для строительства.
8.09.1910–4.07.1941
Я вдруг вздрогнул, достал мобильник и залез в календарь:
– Расследование началось вчера на рассвете, по сельскохозяйственному календарю как раз было четвертое июля.
После моих слов Линь Тао и Дабао передернуло. Линь Тао вдруг усмехнулся:
– Похоже, это дело скоро будет раскрыто.
Первоначальные попытки следственной группы раскрыть дело закончились неудачей – допрос Цао Чжэ ни к чему не привел. Он сказал, что Ци Цзинцзин ему даже не понравилась. В тот день после совместного обеда он в одиночестве вернулся домой.
– Записи с камер видеонаблюдения перед дверью его съемного жилья подтверждают это… – Начальник Чэнь заметно упал духом.
– А я говорил, что у него не было мотива для убийства. – Я был доволен собой. – Кстати, может, пока вы его допрашивали, узнали что-то полезное?
Главный следователь помотал головой. Я немного расстроился.
– Тогда во сколько они закончили есть? Кто-нибудь звонил Ци Цзинцзин после их встречи?
– Уже выяснили, – сказал следователь. – У дороги напротив ресторана есть таксофон. Оттуда как раз и звонили девушке.
– Сейчас кто-то еще пользуется таксофонами? – Я задумался.
– Не хотел светить свой номер, чтобы не попасться, – предположил Линь Тао.
– Так и есть… – Я задрал голову, продолжая размышлять: – Склеп, к которому была привязана девушка, – это стела, посвященная герою антияпонской войны. День ее смерти совпадает с днем его смерти. Мне кажется, в первую очередь нужно поговорить с родственниками героя войны. На данный момент версия человеческого жертвоприношения вполне вероятна.
– Но почему же Ци Цзинцзин совсем не боролась за свою жизнь? – спросил начальник отделения Ху.
Я пожал плечами:
– Не знаю. Сначала нужно проверить их – все равно, кроме могилы, у нас нет никаких зацепок… Начальник отделения Ху, перед тем как мы уйдем, давайте поговорим о «Резне третьего июня». Как продвигается дело?
– Да, да, давайте обсудим, – торопливо забубнил начальник Чэнь. Было ясно, что начальство крепко взяло его за жабры, ведь по «Резне» уже месяц не было никаких зацепок.
– По «Делу третьего июня» на самом деле есть подвижки… – Начальник отделения Ху отошел со мной в кабинет судмедэксперта. – Мы установили личность трупа.
– Уже? – Я не ожидал такой эффективности от местной полиции.
– На самом деле мы пытались установить личность, как только узнали про палец. Мы также собирали общую сводку данных по округе. Вчера ночью, как раз когда мы нашли целый скелет, личность обладателя пальца была найдена. ДНК-экспертиза подтвердила, что палец принадлежит скелету… – После небольшой паузы начальник Ху продолжил: – Погибший родом из Цинсяна, работал там врачом отделения хирургической урологии в городской больнице, зовут Мэн Сянпин. В начале этого года проходил ординатуру в провинциальной больнице. По выходным он обычно возвращался домой в Цинсян, но не шестнадцатого мая. Его жена пыталась ему дозвониться, но все было без толку. Через пару дней, восемнадцатого мая, она заявила в полицию об исчезновении.
– Примерно так мы и предполагали, – подтвердил я. – Мэн Сянпин умер раньше Фан Цзяна на две недели, если не больше. Однако раньше мы все же нашли останки Фан Цзяна, потому что они были выброшены в оживленном жилом районе. А информация о том, чем Мэн Сянпин занимался перед своей смертью, есть?
Начальник закивал:
– Есть, уже всё узнали. Вечером в среду, четырнадцатого числа, Мэн Сянпин пообедал в больничной столовой – его там видели коллеги. Пятнадцатого числа у него был выходной, а шестнадцатого, в пятницу, он должен был выйти во вторую смену. Врачей в это время мало, поэтому он мог даже не прийти – никто все равно не заметил бы. Кроме того, в общежитии он жил без соседей; другими словами, в последний раз его видели четырнадцатого. Только семнадцатого числа, когда жена Мэн Сянпина спохватилась и позвонила заведующему лабораторией, стало ясно, что он пропал.
– И это всё?
– Ага, нам больше ничего не известно об убитом, – вялым голосом ответил начальник Ху.
– С кем он в последнее время контактировал? – продолжал я выуживать крупицы информации.
– Расследование все еще в процессе, пока нечего сказать. – Начальник Ху пожал плечами.
Несмотря на новые детали в деле, оно все еще плотно увязало в трясине неизвестности. Мы трое, как и начальник Ху, ощущали гнетущую безысходность. Что объединяло Фан Цзяна и Мэн Сянпина? Почему их убили таким варварским способом, вспоров живот? Чего в конце концов добивался убийца?
– Нужно проявить больше терпения, – сказал Ху. – Улик все еще недостаточно.
Версия о жертвоприношении быстро рассыпалась.
Когда подозрения начальника Чэня в отношении Цао Чжэ, как мы и предполагали, оказались беспочвенными, ему стало неловко. Но как только стало ясно, что и наше предположение оказалось ложным, он сразу же начал хорохориться:
– Я так и знал, что это всего лишь совпадение. Вы в каком веке живете? Человеческие жертвоприношения? Серьезно? Сейчас таким никто не занимается!
– На каком основании исключили из версий? – Я был раздражен.
– Потомки героя Ли Хуася в прошлом году переехали из Лунфаня, – начал начальник Чэнь. – У Ли Хуася был только один сын, который уже умер. Есть внук, ему в этом году пятьдесят лет, и внучка, ей сорок семь. Они вдвоем уехали в Наньцзян, чтобы ухаживать за восьмидесятитилетней матерью. По данным полиции Наньцзяна, никто из них не покидал город в течение года.
Начальник Чэнь указал пальцем на главного следователя, чтобы тот продолжил. Следователь быстрым движением раскрыл блокнот:
– В прошлом году почти все родственники Ли Хуася переехали в Наньцзян, кроме правнука – восемнадцатилетнего Ли Цзяньго. Он поступил в вуз и уехал из города. Иногда возвращается в Лунфань, чтобы навестить тетку по материнской линии. Они в очень хороших отношениях, тетка фактически вырастила Ли Цзяньго, он с детства жил с ней.
– С какой стати вы исключили его из подозреваемых? – возразил я. – Забыли, что последний раз Ци Цзинцзин звонили с таксофона? Сейчас ими пользуются только студенты.
– Ты хотя бы имя прадеда своего помнишь? – спросил начальник Чэнь. – Это я тебя даже не спрашиваю, когда он умер. Думаешь, правнук будет помнить день смерти своего прадеда, да еще и совершит жертвоприношение? И не забывай, мы уже выяснили, что звонок был совершен с помощью таксофонной карты, чтобы невозможно было отследить личность звонившего.
Почесав затылок, я уверенно сказал:
– Да! Все указывает на ограбление. Кстати, а чем обедали Фан Цзян и Мэн Сянпин? – Я вдруг вспомнил содержимое желудка Ци Цзинцзин.
– Жареные яйца с помидорами, цыпленок гунбао и овощной салат, – сказал следователь.
– Похоже на правду, – подтвердил я, – они ели одно и то же. Ци Цзинцзин пообедала и вплоть до позднего вечера ни крошки в рот не взяла.
– Что в последний раз ели жертвы, мы смогли узнать во время дознания, можно было не копаться в желудке, – с важным видом сказал начальник Чэнь.
– На данный момент мы даже не можем сказать, были ли убийца и жертвы знакомы, – сменил тему разговора Линь Тао. – Жертва не особо сопротивлялась, и мы не знаем, по какой причине. Даже если предположить, что они были друзьями, мало кто позволит связать себя, а потом срезать одежду.
– По крайней мере, мы знаем, что убийца точно хорошо знаком с окрестностями, – добавил я. – Много ли из местных знают, что здесь есть кладбище, тем более что рядом с ним стоит заброшенная мануфактура?
– Нет, только жители этой деревушки, – ответил следователь.
– Жаль, что отпечатки обуви – косвенные, а не прямые доказательства, да еще и ботинки для начала надо разыскать… Короче, за ботинки срок не дают, – сказал Линь Тао.
Вдруг к нам в кабинет ввалился один из следователей:
– Только что с карты Ци Цзинцзин были сняты все деньги – двадцать тысяч юаней!
Начальник Чэнь резко вскочил:
– Отлично! Банкомат не сделал фотографию человека, который снял деньги?
Следователь помотал головой:
– Лица не разглядеть. На человеке были головной убор и солнцезащитные очки.
Начальник Чэнь плюхнулся обратно на стул:
– Чего ты тогда бессмысленную суету развел?
– Нет, – сказал я. – Это очень важно. Во-первых, теперь мы знаем, какой физической комплекции преступник. Во-вторых, теперь мы знаем хотя бы мотив убийства – деньги.
– Да, именно так, – следователь активно закивал. – Метр восемьдесят, крепкое телосложение, на спине носит рюкзак.
– Телосложение такое же, как мы и предполагали, – я посмотрел на Линь Тао.
– Это да, но мы всё еще не представляем масштабы расследования, – сказал Дабао. – В Лунфане живут семь миллионов человек. Как среди такого количества найти нужного?
– Необходимо провести повторный осмотр тела; возможно, мы сможем найти что-то еще, – сказал я.
– По «Резне третьего июня» нет никаких новостей, поэтому мы ничего не можем поделать, – прошептал мне начальник отделения Ху, когда мы выходили из зала заседаний. – Ты провел вскрытие. Что требуется от нас?
Поразмыслив, я ответил:
– Все улики по делу, которые мы сейчас находим, связаны с погибшей Ци Цзинцзин; вероятно, у убийцы не только ее карточка.
Начальник отделения Ху тоже задумался.
– Например, упаковка от печенья, – продолжил я.
– М-м, точно, – подтвердил Ху.
– Тогда я предлагаю обратить побольше внимания на упаковку: узнать, что за производитель, основные каналы сбыта… Вдруг найдем что-то ценное.
Начальник Ху кивнул:
– Я сообщу командиру подразделения, попрошу, чтобы он направил людей для помощи в расследовании. С нашей стороны можем только хорошенько поискать «пальчики» на пачке или еще что-то, что может быть полезным.
– Преступник знал, как обезопасить себя, – сказал я. – Он прекрасно понимал, что нужно надеть головной убор и очки, чтобы банкомат не зафиксировал его лицо; не думаю, что он мог вот так запросто оставить свои отпечатки на упаковке. Я думаю, нужно начать с изучения производителя и каналов поставки печенья.
– Понял. – Начальник отделения Ху развернулся и ушел.
Я посмотрел на Дабао с Линь Тао:
– Придется еще поработать…
Не успели мы с Дабао зайти в морг, как нам позвонил Линь Тао:
– Я проверил сумочку и кошелек погибшей. Чужих отпечатков пальцев нет. Нет даже следов перчаток. Только «пальчики» погибшей. Думается мне, она самостоятельно отдала преступнику наличку и карточки.
– Есть два варианта, – предположил я, – либо они хорошо друг друга знали, либо он ей угрожал.
– Мне тоже так кажется, – сказал Дабао. – Она никак не сопротивлялась – возможно, ее запугали. Ци Цзинцзин – заячья душа.
– Как думаете, это похоже на то дело, которое произошло два дня назад? Когда убийца практиковал нетрадиционный вид коитуса? – спросил я.
– Нет, будь это минет, для чего ему снимать с нее всю одежду? – спросил Дабао. – Кроме того, мы взяли мазки не только из ротовой полости, но и из заднего прохода. Всё в порядке.
Я молча кивнул.
После двухчасового повторного вскрытия мы не обнаружили ничего нового. Первое вскрытие проводилось почти ночью, однако мы ничего не упустили. Но когда я повторно накладывал шов, то заметил, что с пальцами на ноге жертвы что-то не так. Лучи солнечного света проникли в прозекторскую и осветили оголенный палец ноги трупа. Посередине пальца было небольшое пятнышко, которое под солнечным светом стало еще заметнее.
Я бросил зашивать тело и припал к пальцу, чтобы лучше рассмотреть его.
– Ты чего? – спросил Дабао.
– Когда мы в первый раз осматривали труп, то не заметили, что на пальце ноги есть рефлекс-пятно, – ответил я.
– А что это?
В ответ я только быстро помотал головой, протер ватной палочкой пятно, после чего сложил ее в пакет для вещественных доказательств, скинул комбинезон, сел в машину и помчался в лабораторию ДНК, где отдал пакетик работникам лаборатории. Те поместили ватную палочку в центрифугу, после чего я взял образец выпавшего осадка и поместил под микроскоп.
– Красота! – воскликнул я.
– Увидели что-то? – улыбнулась лаборантка.
– Сперматозоиды. Нужно срочно делать анализ ДНК! – Я предвкушал победу.
Пока я ждал результатов проверки у дверей лаборатории, пришли хорошие новости.
– Мы изучили пакет от печенья, оно изготовлено на местном комбинате, – громко говорил в трубку начальник Ху. – В провинции Шэньси. Продается в основном там же. По идее, в нашей провинции невозможно приобрести этот продукт. Кстати, жертве последний раз звонили из таксофона? Так вот, после технической обработки выяснилось, что карточка, которую использовали для совершения звонка, была выпущена компанией «Шэньси телекоммуникации». Другими словами, в последний раз ей звонил сам убийца.
Я упал духом.
– Если он из Шэньси, то почему так хорошо ориентируется в Лунфане? Как раскрыть это преступление? Я только что нашел образец спермы на ноге погибшей, но похоже, он бесполезен… Огромная страна, огромные провинции; как найти одного человека?
– Хе-хе, у меня есть чем порадовать тебя, – сказал начальник Ху. – Я сейчас еду в участок, увидимся в моем кабинете.