За спинами десятка полицейских испуганный сельчанин немного успокоился, можно сказать, даже осмелел:

– Я, как и все, стоял тут и смотрел, что вы делаете. Потом немного заскучал, решил побродить рядом, приспичило отлить, ну и пошел к кладбищу, а там она! Призрак!

– А как она выглядела? Где ты ее встретил? – Я улыбался.

– Там, на развилке… Нужно пройти пару шагов, и сразу увидите склеп, на котором она стояла на раздвинутых ногах, а ее длинные волосы развевались по ветру. Напугала меня до смерти…

По лицу местного жителя было понятно, что он не шутит.

– Пойдем, покажешь, что там, – попросил я.

На трясущихся ногах крестьянин повел криминалистов с фонарями к перекрестку дорог. Он указал на заросли травы:

– Там… нужно немного пройти вперед… Кстати, можете кого-то со мной здесь оставить?

Несколько пучков специального света скользнули сквозь заросли и ударились об хаотично разбросанные могильные плиты. Идти далеко не пришлось – мы тут же увидели злополучного «призрака».

Вдалеке находился довольно крупный склеп. Сам он был выполнен из мрамора, а концы крыши, что свойственно для традиционного стиля фэйянь[28], загибались наверх. Вероятно, там нашли свое упокоение члены богатой семьи. Над склепом возвышалась неподвижная человеческая фигура. Человек словно застыл, делая наклон вперед: верх туловища лежал на крыше, с которой свисала голова, а нижняя часть стояла на прямых ногах. Обычный человек не простоял бы в такой позе и пары минут, а «призрак» все то время, что мы на него смотрели, ни разу не шелохнулся.

Один из криминалистов посмелее направил специальный свет прямо на фигуру. Без сомнения, это был человек. Руки свисали вниз, ноги застыли на ширине плеч, будто вампир решил сделать зарядку на крыше перед кладбищем. Под ярким светом кожа «призрака» была абсолютно белой.

– Эй, ты там! – крикнул полицейский.

Фигура не пошевелилась.

Поднялся ветер, и волосы странной фигуры затрепетали.

– Твою мать, у меня поджилки трясутся от этих волос… – Линь Тао действительно дрожал.

Мне вспомнилась старая детская страшилка. Поздней ночью один мужчина вышел на тропинку в чистом поле; на пути ему повстречалась женщина в белых одеждах. Она была грациозна и мила, а ее черные как вороново крыло волосы красиво разлетались на ветру. Он присвистнул, и красотка резко обернулась. Однако вместо красивого личика перед мужчиной все так же колыхались длинные черные волосы.

В свете специального фонаря «призрак» все еще стоял в позе собаки мордой вниз, неподвижно. Длинные волосы все еще колыхались на ветру, но как бы ветер их ни раздувал, мы, стоящие в нескольких десятках метров, не могли разглядеть лица человека.

– Кто пойдет со мной глянуть, что с ней? – Люди называли меня «смельчак Цинь», и я должен был соответствовать своему прозвищу.

Парочка криминалистов надели бахилы и отправились вместе со мной к «призраку».

Когда мы приблизились, стало понятно, что это обнаженный труп женщины, лежащий на крыше склепа; голова свисала, волосы полностью закрывали лицо. Я опасался, что она может резко ожить, поэтому сперва потыкал ее палочкой, но тело не шелохнулось. Осмелев, я откинул этой же палочкой волосы с лица.

– Я думал, она внезапно поднимет голову, но, оказывается, она не смогла бы, – пошутил я, объясняя ситуацию. – А она совсем молодая девочка…

Я всегда считал, что если можно разглядеть лицо, то все не так уж плохо.

На полицейских, которые шагали рядом, с деревца неожиданно что-то упало. Они подпрыгнули от испуга и начали судорожно отряхиваться.

– Успокойтесь, все хорошо. – Я расхохотался. – Это просто веревка.

Позу трупа все это время поддерживала веревка, крепко прижимая туловище девушки к склепу. За то время, что грудь была пережата, она успела деформироваться. Обе руки жертвы были связаны за спиной. Отдельно веревка проходила по каждой из лодыжек, а ее конец был привязан к двум веткам маленького деревца напротив склепа. Ноги жертвы были не только прямыми – преступник широко расставил их. Полицейские, проходя мимо дерева, задели ветку, и веревка соскользнула. Несмотря на это, ноги девушки не согнулись в коленях и остались в прежнем положении.

– Как… как… как это так? – запричитал один из сотрудников. – Веревка развязалась, натяжения больше нет, а ноги как стояли, так и стоят? Мамочки… Не знал, что у мертвых хватает сил на подобное.

– Вы никогда не слышали о трупном окоченении? – Я недоуменно посмотрел на полицейского, после чего нажал на колени погибшей. Они не согнулись: спазм[29] лишил их подвижности.

Видя, что «призрак» не напал на нас, любители поглазеть стали подтягиваться ближе.

Когда Линь Тао понял, что перед ним всего лишь труп, страх покинул его, и он тут же поднял руку:

– Не подходите! Я ищу следы! Отпечатки!

Мы предприняли все необходимые меры, чтобы сохранить место преступления – мы даже сохранили узел веревки, – после чего поместили тело в мешок для трупов. Узлы полезны для расследования – по ним можно понять то, как преступник привык их завязывать, поэтому для нас это важная улика и зацепка. Когда труп укладывали в мешок, ноги, торчащие из него, выглядели несколько комично.

На месте происшествия в разных местах нашлись несколько следов от ботинок. Линь Тао сделал пару фотографий каждого и уверенно заявил:

– Оба отпечатка свежие, людей здесь практически не бывает, поэтому, уверен, они могут быть крайне ценной уликой. Когда вернусь в управление, мне потребуются отпечатки подошв всех, кто здесь был, чтобы исключить их из списка подозреваемых.

– Место нужно огородить, – сказал я. – Перекройте любой доступ к кладбищу. Завтра на рассвете мы снова приедем сюда для проведения расследования. Все-таки мы еще даже одежду девушки не нашли… Прожектор на машине криминалистической лаборатории, как мне кажется, долго не продержится, нужно солнце.

После моих слов несколько молодых полицейских начали решать с помощью игры в «камень-ножницы-бумага», кто останется. Видимо, они всегда так делали, когда нужно было выбрать, кому достанется тяжелая работенка. Конечно же ни один нормальный человек не хотел по доброй воле оставаться в одиночку на кладбище и сторожить место обнаружения трупа.

– Так не пойдет! – возмутился начальник отделения Ху. – Я сейчас же вызову подкрепление. Будем вести поиски со специальным светом. Вдруг пойдет дождь – и тогда все пропало… Будем работать всю ночь.

Я начал терзаться муками выбора, к какому делу подступиться первым.

– Вы ведь уже забрали к себе в провинциальное управление тело девушки, – начал начальник Ху. – В деле со скелетом пока нет никаких зацепок, сейчас важно установить личность. Что касается сбора останков, не переживайте – это наша задача.

– Отлично, – согласился я. – Связать человека в такой позе над склепом – это весьма креативно. Я очень хотел бы поучаствовать в раскрытии этого дела.

– Веревка, место, поза трупа – все это очень похоже на БДСМ-игры. А здесь заигрались до смерти, – предположил Дабао.

– Пошли, нам нужно в морг, – сказал я. – Сперва осмотрим тело, а потом отдохнем.

* * *

На анатомическом столе лежал труп с раздвинутыми ногами. После того как Линь Тао сделал все необходимые фотографии, мы приступили к разрушению трупного окоченения тела.

– Как же туго идет, – констатировал я. – Практика показывает, что трупное окоченение выражено ярче всего, когда с момента смерти прошло от пятнадцати до семнадцати часов.

Ноги погибшей были широко раставлены, поэтому измерить его температуру через анальное отверстие не составляло особого труда.

– Неплохо… Судя по температуре тела, она мертва уже семнадцать часов, – сделал простейшие вычисления Дабао.

Я взглянул на настенные часы в прозекторской; они показывали 20:02. Другими словами, жертва погибла сегодня, четвертого июля, примерно в три часа ночи.

– Три часа ночи, – произнес я вслух. – Что девушка могла делать в это время на кладбище?

– Мне кажется, это ограбление, – предположил Линь Тао, который в это время снимал папиллярные узоры с руки жертвы. – Смотрите.

Кожа девушки была достаточно бледной, но на среднем пальце правой руки виднелась еще более светлая полосочка кожи. Очевидно, на нем не хватало кольца.

– Поддерживаю, – сказал Дабао. – Девственная плева не повреждена.

– Ого! Она ведь уже не девочка и вроде как симпатичная, – заметил Линь Тао. – Я думал, в наше время таких уже не осталось…

– Никаких следов сексуального насилия? – удивился я. – А на фига он ее полностью раздел, да еще и в такую позу поставил?

Дабао развел руками:

– Так и есть, на вульве также нет никаких повреждений.

– Обычно жертву полностью раздевают только насильники, – настаивал я. – Что-то помешало преступнику, вот и всё… Или над ней поиздевалась женщина?

На теле погибшей не было видимых следов сопротивления, но в местах, где веревка соприкасалась с кожей девушки, имелись легкие ссадины и кровоподтеки.

– Бесспорно, ее связали, когда она еще была жива, – сказал я. – Но она не сопротивлялась. Ее вязали по ногам и рукам, а она даже не пыталась вырваться…

– Может, ей подсыпали что-то? – спросил Линь Тао. – Нужно взять артериальную кровь на анализ.

– Я тут подумал, – начал я, – человек, привязанный к склепу, чем-то похож на животное для жертвоприношения. Скажи мне, есть ли похожий обычай? Возможно, она сама пожелала стать чем-то вроде подношения?

Цинсянское убийство 29 июня сильно впечатлило меня, поэтому теперь я заинтересовался обычаями и традициями. За последние пару дней я обзавелся книжками по традиционным обрядам и ритуалам и тратил все свое свободное время на их изучение. Там я вычитал, что наши предки периодически приносили в жертву еще живых людей, но обычно их никогда не привязывали к могилам, тем более в такой извращенной позе.

– Разумно… – Дабао сдвинул очки на переносицу. – Завтра нужно будет выяснить, кому принадлежит склеп, – судя по всему, богатым людям. И могли ли они проводить человеческие жертвоприношения.

Шею жертвы обвивала глубокая странгуляционная борозда[30]. Тело пробыло под лучами солнца целый день, и верхний слой кожи начал отшелушиваться. В конъюнктиве обоих глазных яблок произошло кровоизлияние, артериальная кровь не свернулась, ногти почернели. Все признаки указывали на то, что девушка была задушена веревкой и умерла от механической асфиксии.

– Ее связали, после чего накинули петлю на шею и начали душить; конечно, она была не в состоянии сопротивляться. И все же она пыталась: кожа в местах соприкосновения с веревкой отшелушилась, а петля, привязанная к дереву, разболталась – полицейский слегка ее зацепил, и она слетела, – рассуждал я вслух. – Если б это была БДСМ-сессия, то ее связали бы не так туго.

Выяснение характера преступления затянулось. На данный момент нам не на что было опереться, чтобы понять истинный мотив убийства. Но опыт подсказывал, что это либо отъем имущества, либо ритуальное убийство, в основу которого легли суеверия. Зачем убийца создал видимость сексуального насилия? Возможно, он просто не закончил задуманное, а может, просто хотел пустить следователей по ложному следу…

После тщательного осмотра тела нам не удалось найти никаких ценных улик. Тогда мы решили достать все органы желудочно-кишечного тракта, чтобы изучить, чем в последний раз питалась жертва. Нет ничего приятного в том, чтобы копаться в желудке мертвого человека. Судмедэксперты должны вычерпать все содержимое и определить, из чего оно состоит. Часто последний прием пищи может стать хорошей зацепкой для следователей. В желудке девушки осталось только что-то вроде переваренной мучной кашицы.

– Вообще еда в желудке полностью переваривается за шесть часов. Люди обычно ужинают в шесть вечера. Если она умерла в три часа ночи, тогда с ужина прошло уже девять часов, за это время желудок должен был опустеть. Раз в нем все-таки что-то осталось, значит, примерно в полночь она перекусила печеньями или каким-то еще мучным продуктом пониженной влажности.

– Судя по тонкому кишечнику, девушка не ужинала. Как мы уже знаем, она умерла в три утра; исходя из этого, поела в промежутке между часом и тремя часами ночи, – резюмировал Дабао после того, как бережно разложил и разрезал кишки на секционном столе. – В середине тонкого кишечника был крупный чистый промежуток – еды для его заполнения в желудке не было. Только после полуночи она съела что-то мучное. Практически вся пищевая масса уже переварилась до пастообразного состояния, но трудноперевариваемые волокна все еще различимы. В пище была зелень, мясо… м-м… еще неочищенный помидор.

– Похоже, ее похитили сразу же после ночного перекуса, – сказал Линь Тао.

После вскрытия мы собирались переключить свое внимание на лонное сочленение тела, чтобы установить возраст трупа, но тут к нам в прозекторскую вошел следователь:

– Начальник Ху срочно вызывает вас в конференц-зал на седьмой этаж городского управления.

Я взглянул на наручные часы, не удержав зевок:

– Нашли что-то? Уже одиннадцать, я до смерти устал…

– Нашли, – следователь покачал головой. – Установили личность погибшей.

– Уже? – удивился я. – Ну и хорошо, тогда не будем лишний раз повреждать ее лобковый симфиз. Как удалось выяснить?

– Пока вы занимались вскрытием, полицейские участвовали в поисковой операции. Вскоре наша группа обнаружила полный комплект одежды убитой у дороги рядом с кладбищем. Другая группа полицейских направилась к кирпичной мануфактуре; там они нашли свежий пакет с печеньем и женскую сумку с ремешком через плечо. В сумке были дешевая косметика, визитки и кошелек. Внутри не было ни налички, ни карточек, зато осталось удостоверение личности и несколько дисконтных карт.

– Да-да-да, погибшая действительно ела что-то вроде печенья около полуночи, – подтвердил я. – Это точно ее удостоверение.

– Тест ДНК еще не готов, сопоставляем с родителями владельца удостоверения личности, но токсикологическое исследование уже завершено. Она не употребляла никаких седативных или отравляющих веществ.

– Погибшая не сопротивлялась, но при этом ясно осознавала, что с ней происходит, – тихо произнес я. – При этом она провела кучу времени вместе с убийцей в глуши, поедая печенюшки, после чего пошла на кладбище, разделась, позволила себя связать, лишь слегка сопротивляясь. Как такое возможно?