– Наш щеночек очень послушный, никогда ничего не хватал с улицы, не убегал. Только крикну ему – и он тут как тут подле меня…

Передо мной стояла недовольного вида женщина, которая ругала несчастное животное, лежащее на земле у ее ног. Я уже видел точно такой же взгляд у своей матери, когда не смог набрать максимальные баллы для поступления в лучшие вузы страны.

– Какой же это… щеночек? – Дабао особенно выделил слово «щеночек».

Вдруг чау-чау резко вскочил, отряхнулся, вытянул свой фиолетовый слюнявый язык, со свистом разевая пасть настолько широко, что Линь Тао отпрыгнул подальше.

– Ты боишься собак? – Я обернулся к нему.

– Сам ты боишься, – ответил он, – а я не хочу, чтобы его слюни капнули на мои кожаные туфли, я их недавно купил…

– «Знаешь, сколько стоят?» – Я уже запомнил его излюбленную фразу и слово в слово произнес ее вместе с ним.

– Не такой уж этот чау-чау и щеночек, покрупнее сородичей будет, – сказал следователь.

– Ой, да что вы там говорите? – возмутилась хозяйка собаки, опускаясь на корточки к своему любимцу и лаская его. – Он просто сильный и здоровый, понятно? Совсем не толстый, просто немного шерсть распушилась.

* * *

Десять минут назад нам позвонили из муниципального отделения города Лунфань и сообщили, что чья-то собака нашла на улице кость. Люди заметили, что находка не была похожа на кость животного, поэтому сразу же сообщили в полицию.

«Дело одиннадцатого пальца» засело в головах не только у лунфаньской криминальной полиции – все в областном Министерстве общественной безопасности не находили себе места. Работа по поиску обладателя пальца ни на один день не прекращалась, поэтому, как только поступила информация о какой-то кости, на место происшествия сразу же направили судмедэксперта. Начальник отделения Ху вместе с судмедэкспертом Ханем выехал в частный сектор на северо-западе Лунфаня. Оказалось, что сегодня рано утром тревогу забил сосед женщины, которая держала собаку. Неизвестно откуда ее питомец притащил огромную кость, но мужчина раньше забивал свиней и сразу понял, что кость не свиная, поэтому сообщил в полицию.

Чау-чау смотрел на людей крайне грозным взглядом – его возмущало нахальство, с которым у него прямо из пасти забрали лакомство.

– Судя по форме кости, мы с уверенностью можем полагать, что это человеческая плечевая кость, – сказал начальник отделения Ху. – Головка плечевой кости, большой и малый бугорок, блок плечевой кости, ямка локтевого отростка, дельтовидная бугристость – анатомически кость совпадает со строением плечевой кости человека.

– А вдруг это наш «одиннадцатый палец»? – воодушевленно произнес Дабао. – Это… а где ее нашли?

– Спроси у того, кто ее притащил, – предложил я ему.

– А, точно… – Дабао захлопал глазами. – Ее же собака в зубах принесла.

– А где обычно гуляет ваша собачка? – с вымученной улыбкой обратился к женщине следователь.

– Да вот тут недалеко. Он никогда никуда не убегает.

– Если подумать, – начал я, – труп Фан Цзяна был найден в оживленном жилом комплексе. Как мы поняли, главная цель убийцы была в том, чтобы мы как можно быстрее обнаружили останки. Другими словами, если с этой костью дела обстоят так же, то остальные части тела должны быть спрятаны где-то в этом районе.

– Невозможно, – сказал начальник отделения Ху. – Мы же тогда установили, что обладатель пальца был убит раньше, чем Фан Цзян. С тех пор прошло уже полтора месяца, на улице жарко, трупное зловоние распространилось бы повсюду. В жилом районе сразу заметили бы.

– Тогда эти дела не связаны… – Я слегка приуныл.

– Не отчаивайся, сначала нужно разыскать остальные фрагменты. Кто знает, может, мы найдем что-то стоящее… – Начальник отделения Ху когда-то был моим учителем; он ободряюще потрепал меня за плечо. – Больше тридцати сотрудников народной полиции начали поисковые работы. В большей степени они сосредоточили силы в окрестностях района: на территории заброшенной мануфактуры и пахотных земель. Давайте присоединимся.

Знойное солнце обжигало потные лица трех с лишним десятка сотрудников полиции, которые старательно рыскали по округе. Служебные собаки переносили жару ничуть не легче; казалось, запах тухлятины их совсем не манил. Поиски длились до вечера, пока их не прервал радостный голос по радиосвязи:

– Нашли труп на северо-западе от жилого комплекса. Туда ведет насыпная дорога; если проехать по ней пару километров, то она выведет к телу, – трещала портативная рация. – Третья и пятая группы уже на месте, они встали в оцепление, необходим судмедэксперт.

Служебная машина с трудом помещалась на узкой дороге из щебня. Внутри машины было тихо. Я надеялся, что мы найдем тело «одиннадцатого пальца» – ведь чем больше зацепок, тем выше шансы раскрыть преступление. По крайней мере, я смог бы сбросить груз с плеч, лежавший на них вот уже целый месяц…

Место происшествия находилось в зарослях травы, где обрывалась дорога. Следователи уже огородили место сигнальной лентой, но вместе с нами следом на тело пришли поглазеть еще с десяток сельчан.

– Эта тропинка ведет на кладбище, – сказал участковый уполномоченный. – Оно небольшое и очень старое. Городское управление планировало демонтировать могилы; в результате один из жителей пришел в муниципалитет и чуть было не поджег себя в знак протеста, так что, как вы сами понимаете, идея провалилась. Кладбище так и осталось на своем месте. Место происшествия находится прямо у дороги. Если пройти по ней на северо-запад, через несколько десятков километров будет развилка дорог: одна ведет на кладбище, другая – на небольшую мануфактуру по обжигу кирпича. Однако та обанкротилась больше десяти лет назад; короче, люди приходят сюда только на праздник Цинмин и на Дунчжи[26], чтобы почтить память усопших.

Мы, не теряя времени, подлезли за сигнальную ленту. Полицейский указал в сторону зарослей травы:

– Все уже сгнило, но Диту все же отыскал.

Диту звали служебную собаку, которая сидела рядом с полицейским, гордо высунув язык.

Бурьян у дороги вырос в половину человеческого роста. Если не искать специально, то в такой траве ни за что не разглядишь куски гнилого мяса. Похоже, даже мухи не собирались тратить свое драгоценное время на изучение тухлятины – на мясе не было ни одной личинки, зато вокруг абсолютно чистых косточек скелета было полным-полно дохлых мух и сухих куколок.

– Видимо, дней десять назад – может, больше – здесь была детская площадка для мух и их детишек. К сожалению, они допустили смертельную ошибку – труп был отравлен… – Я посмотрел на Линь Тао. – Как тебе? Я уже научился так же красиво выражаться, как ты?

– Кажется, скелет лежит тут уже месяц, на нем почти не осталось плоти, – прикинул Линь Тао.

– А труп-то расчленили! – Я поворошил кости веткой. – Трубчатые переломаны пополам, на них больше десяти отметин. Куча дохлых мух вокруг останков означает, что человек был отравлен. Это во многом сходится с деталями «Резни третьего июня», где фигурирует одиннадцатый палец.

На костях еще оставалось немного мягких тканей. Я попросил водителя зажечь огни мобильной криминалистической лаборатории. Пространство вокруг временно превратилось в прозекторскую, пошел начальный процесс исследования трупа. Когда руки четырех-пяти судмедэкспертов работают одновременно, осмотр тела проходит без сучка и задоринки, а зацепок становится все больше.

– Бедренная кость не отделена от тазового кольца, однако центральная часть была разрублена. Крестец также перерубили, – сказал Дабао. – Эти травмы похожи на те, что фигурировали в «резне».

– Погодите, погодите, – воскликнул судмедэксперт Хань, – там бедра были туго обвязаны! Если уж на то пошло, таз и бедра тоже должны быть перевязаны веревкой.

– Голова не была отделена от туловища, тело лежало на животе; значит, те мягкие ткани шеи, которые были прижаты к земле, уцелели, – сказал начальник отделения Ху. – Я сейчас как раз пытаюсь отыскать кровеносные сосуды на шее; может, найдем что-то полезное…

– Одежды жертвы поблизости нет… – Линь Тао огляделся вокруг.

– Внутренние органы, похоже, все здесь. – К нам в качестве подкрепления присоединился судмедэксперт Ван. – В полутора метрах от самого тела есть область с примятой травой. Там находится что-то сильно разложившееся – на первый взгляд выглядит как внутренности, рядом много дохлых мух.

Аспирант, который должен был вести записи, не поспевал за нами.

Я быстрым движением натянул резиновые перчатки и начал помогать судмедэксперту Вану переворачивать куски гнилой, усеянной мертвыми личинками плоти, чтобы рассмотреть их. Чем больше мы их крутили, тем сильнее смердело.

– Сердце, печень, селезенка, легкие, почки, кишки – всё на месте, – сообщил судмедэксперт Ван. – Сверху были трахея и язык.

– Более того, органы не отделены друг от друга, – добавил я. – Еще одно совпадение с «Резней третьего июня»: внутренности жертвы были извлечены из тела целиком, тем же способом, который используется в судебной медицине.

– Есть достаточные основания для объединения дел в серию. – Начальник отделения Ху вскинул брови. – Судя по всему, в этих двух преступлениях замешан один человек.

– Трубчатые кости конечностей и, что самое важное, кости туловища целы. – Дабао закончил исследовать самые крупные фрагменты тела – таз и бедра – и приступил к сбору костей. После небольшой паузы он снова заговорил: – Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… Нет! На правой руке отсутствуют три фаланги пальца!

В человеческой руке всего двадцать семь костей, восемь из которых составляют запястье, четырнадцать – пальцы, а еще пять костей в совокупности называют пястью. Почему же в пальцах четырнадцать костей? Большой палец руки состоит всего из двух фаланг, а все остальные – из трех. Дабао заметил, что на правой руке трупа не хватает трех фаланг, а это значило, что нет целого пальца.

– Ха-ха, даже тест ДНК не нужен! Бьюсь об заклад, это тело принадлежит убитому из «Резни третьего июня», – обрадовался судмедэксперт Хань.

К моей голове прилила кровь; я внезапно осознал, что безжалостный извращенный убийца, который вспарывает животы, расчленяет трупы, да еще и смеется в лицо полиции, совсем близко.

– Нет, что-то не сходится, – рассуждал Дабао. – Тело Фан Цзяна было выброшено в помойку в оживленном районе города; почему же этот труп он бросил в глуши?

– Если подумать, то нет никакой разницы, – сквозь стиснутые зубы процедил я. – Те останки он выбросил в мусорку, мимо которой проходит куча народу; он не пытался спрятать их, ему хотелось, чтобы люди нашли части тела. А эти куски он бросил прямо у дороги; вполне возможно, преступник не знал, что она заброшена и безлюдна. Получается, он не очень хорошо знаком с местностью.

Я заметил, что начальник отделения Ху неподвижно, не говоря ни слова, сидит на корточках перед черепом жертвы.

– Начальник Ху, нашел что-нибудь? – спросил я.

– Прошлые раны имели незначительные прижизненные реакции; я все-таки думаю, что убийца практиковал живосечение, – сказал он. – Хотя исследования показали, что в крови жертвы был найден крысиный яд, мы не можем полностью исключать возможность того, что убийца расчленял жертву, когда та была в агониальной стадии смерти.

– Я думаю, что о живосечении речь не идет, – ответил я. – Предполагаю, что это может быть связано с суправитальными реакциями после смерти, обманчиво похожими на прижизненные реакции. Знаю, Дабао уже свыкся с мыслью о живосечении, однако мы не можем это доказать.

– Не можем? Трупные пятна бледные, внутренние органы уменьшились в размерах, что указывает на обширную потерю крови перед смертью – этого мало? – Дабао снял перчатки, достал мобильный и показал мне фото.

– Ты зачем скопировал фотографии трупа себе в галерею? – воскликнул я. – Не знал, что ты коллекционируешь такое…

– Да нет же! – Дабао покраснел. – Слишком долго объяснять, просто взгляни. Может, сам увидишь это очевидное сходство.

Кажется, это дело безжалостно истязало разум Дабао.

– В том-то и дело, – вклинился в разговор начальник отделения Ху. – Труп Фан Цзяня был обезглавлен – мы это же знаем, – но голова этого человека осталась на своем месте, поэтому я и обратил особое внимание на шею. Там есть колотая рана: сонная артерия полностью перерезана, на интиме[27] явные признаки прижизненных реакций. Другими словами, жертве разрезали шею, что привело к обильной потере крови и смерти.

– Отравил, перерезал шею, распотрошил, расчленил, – перечислил судмедэксперт Хань. – Думаю, последовательность такая. По крайней мере, когда преступник резал шею, жертва все еще была жива. От отравления крысиным ядом умирают постепенно. Мне кажется, Фан Цзян умер примерно так же, просто убийца обезглавил его после смерти, поэтому мы не можем определить, была ли у него рана в области сонной артерии.

К тому моменту уже стемнело. Все полицейские, стоящие в свете прожекторов машины, единодушно кивнули, соглашаясь с последней фразой. Я поднялся и потянулся, чтобы хоть как-то размять затекшую спину. Толпа зевак за это время только увеличилась.

– Уже совсем поздно; на что вы, ребята, уставились? – спросил я.

– В этих зарослях ни зги не видно, – сказал Линь Тао.

– Сейчас нужно заняться установлением личности трупа, – начальник отделения Ху раздвинул кости лонного сочленения таза тела. – Теперь их не придется разваривать – сэкономим электричество.

– Мужчина, тоже около тридцати лет… – Я взглянул на симфизиальную поверхность лобковой кости погибшего для определения возраста. – К сожалению, мы не в состоянии определить телосложение и другие особенности внешнего вида. Рост сможем просчитать позже.

– Не беда, у нас есть целый скелет – найдем, кому он принадлежит, – ответил судмедэксперт Хань.

Не успел он произнести это, как толпа, облепившая сигнальную ленту, засуетилась: некоторые люди побежали обратно в деревню, а другие подняли вверх головы, вглядываясь куда-то в небо, и загалдели.

– Что тут происходит? – смутился я.

Лица людей выглядели озадаченно.

– Нечисть! Это призрак! – непонятно откуда донесся чей-то вопль. Толпа подхватила его и загудела. Люди бросились в разные стороны.

Водитель мобильной криминалистической лаборатории имел большой опыт работы на специальных автомобилях, поэтому моментально отреагировал на происходящее и направил прожекторы лаборатории на тропинку, ведущую обратно в деревню. Он осветил путь убегающим, чем предотвратил давку, в которой могли погибнуть люди.

– Да что случилось-то? – недоумевал я.

– Они… они, кажется… увидели… призрака! – Линь Тао попятился ко мне. Под лунным светом без дополнительного освещения в зарослях резко стало темно, хоть глаз выколи.

– Какого призрака? – усмехнулся я. – Девушки, я надеюсь? Красотки? Пойдем глянем.

Местные по большей части разбежались; остался лишь один полицейский, помогавший выбраться отставшему жителю деревни.

– Что такое? – крикнул я им вдогонку.

– Чуть… чуть не сдох от страха, – ответил деревенщина. – На кладбище девка, привидение!