– Халатность, – сидя в служебной машине, бранил я себя. Я был уверен, что у нас есть весомые доказательства, но произошел удивительный поворот событий. Однако только благодаря этой ситуации я осознал глубокий смысл слова – «доказательство». Это совершенно точно не отпечаток пальца и не образец ДНК, это логичный мыслительный процесс.
Я прокручивал в голове образы трупов, но никак не мог вспомнить, какие травмы были нанесены девочкам. От этого мне хотелось побыстрее вернуться в морг.
Два мешка с трупами в прозекторской были уже раскрыты. На каталках мирно лежали два уже обсохших тела. Мы решили первым делом осмотреть труп брюнетки, которую нашли свернувшейся калачиком в углу ванной. По данным следствия, ее звали Хуан Жун.
– Как же будет горевать Го Цзин[24], когда узнает… – Линь Тао с серьезным видом достал фотоаппарат и начал без остановки щелкать.
Дабао, сидя на корточках перед секционным столом, скальпелем понемногу отстригал волосы с головы девушки и мурлыкал про себя веселую песенку про льва и брадобрея.
– Давайте как-то посерьезнее. – Я осматривал тело, как того требовали правила. Начал с области головы и лица, потом перешел к шее, дальше изучил грудь, живот и конечности. С областью головы нужно быть особенно внимательным. Для судмедэксперта важно уделить побольше внимания слизистой век и губ.
– На голове очень много ран, – недовольно сказал Дабао. – Я уже намучился с волосами, тяжело состригать.
Судмедэксперты еще очень хорошие парикмахеры – правда, мы умеем только брить. Для того чтобы ни одно повреждение не скрылось от наших глаз под густой шевелюрой, нам приходится сбривать все волосы с головы погибшего человека. Некоторые судмедэксперты бреют своих пациентов скальпелем, другие покупают для этих целей опасную бритву. Многие семьи погибших считают, что бритье головы – это проявление неуважения к покойным, поэтому часто пишут жалобы на судебных медиков по этому поводу.
Если на голове много повреждений, то работа судмедэксперта по бритью головы становится в разы сложнее, ведь ни в коем случае нельзя нечаянно испортить края раны. Ситуация усложняется необходимостью состричь все волосы на свободных участках кожи подчистую. Такая работа требует мастерства.
– Конъюнктива глаза мутная, ротовая и носовая полости без повреждений. – Я просто продолжал осмотр, ничего не ответив Дабао.
Линь Тао в стороне рассматривал фотографии, которые только что сделал:
– Мне почему-то кажется, что ноздри этой девушки какие-то слишком черные.
Услышав слова Линь Тао, я взял кровоостанавливающий зажим, чтобы получше рассмотреть ноздри погибшей:
– А ты прав… Они действительно черные.
Носовая полость второй жертвы, Се Линьмяо, была исследована тем же способом, и результат оказался точно таким же.
– Как они испачкались? – спросил Линь Тао.
Дабао вытянул шею, чтобы тоже взглянуть.
– Никак не могли испачкаться, – ответил я. – В душевых чисто, все покрыто керамической плиткой… Откуда тогда столько грязи в носу?
– Лицо трупа было полностью погружено в воду, – вспомнил Дабао. – Может, они были в шахте, где и испачкались… Вода смыла грязь с тел, но не смогла прочистить носовую полость.
– Шестнадцатилетняя девчонка-администратор? – переспросил я. – Спустилась в шахту? Думаешь, такое возможно?
– Ну, не знаю уж, в какую игру они играли, но, видимо, были неаккуратны и испачкались… – Дабао закатил глаза.
– Думаю, это исключено. Как будто ты не знаешь, как много для молодой девушки значит лицо? – сказал Линь Тао.
– Может, это дело рук преступника? – Я взял руку покойницы, чтобы рассмотреть ее поближе. – На теле погибшей больше нет никаких следов грязи, под ногтями тоже. Даже если в этом виноват убийца, то он каким-то образом испачкал только ее лицо.
– Главное – понять, что это за грязь… – Линь Тао задумался.
Я кивнул:
– Верно, это очень важный момент. Нужно срочно отправить немного этого вещества в городское управление на экспертизу. Время уже позднее, нам нужно заканчивать.
Закончив с поверхностным осмотром тел, я состриг ногти на руках обеих девушек, ватными палочками собрал материал из ротовой полости, гениталий и ануса. Сбор данных материалов с женских трупов – обычная процедура в судебной медицине, особенно если есть подозрение на изнасилование; тогда результаты их анализов имеют первостепенное значение.
– Даже зная, что они долгое время пролежали в воде, мы все равно должны взять у них образцы на исследование…
– А это что? – Дабао все еще стриг волосы.
Остановившись на полуслове, я выпрямился, разминая ноющую спину.
– Интересно… – Зажал мягкую часть щеки Хуан Жун между своих пальцев и посмотрел через увеличительное стекло. Трупное окоченение с тела жертвы в основном спало, поэтому к височно-челюстному суставу вернулась подвижность, поэтому после моего щипка ее рот широко открылся.
Через лупу я разглядел волос между зубов нижнего ряда.
– А что тут такого? – спокойно заметил Дабао. – Забыл? У нее на голове куча тупых травм. Возможно, какие-то волосы выпали или обломались, а она ведь лежала калачиком на боку, ее лицо полностью было облеплено волосами. Это нормально, что волос при перемещении трупа мог попасть в рот.
Я еще получше осмотрел ротовую полость жертвы:
– Волос обломился. Правда, он не с головы, а с лобка.
Лобковые волосы сильно отличаются по структуре от тех, что на голове. Они темные, жесткие, кудрявые, а поперечное сечение волоска плоское. Волосы на голове девушки тоже были черные, но мягкие и волнистые по текстуре, а стержни цилиндрические. Волосы в подмышечной впадине светлые, мягкие, вьющиеся, стержень такой же, как на голове. Судмедэксперты должны уметь с первого взгляда различать типы волос. Это один из предметов изучения судебной антропологии. Волосы – одна из ценнейших улик, которую можно найти на месте преступления.
– Да и в лобковых волосах нет ничего удивительного. – Дабао растянул губы в улыбке. – У меня дома в ванной их полно, а в общественных местах еще больше. Затекло в рот вместе с водой, бывает…
Я подцепил зажимом волос и потянул:
– Вряд ли он в таком случае застрял бы между зубов.
В прозекторской воцарилась тишина. Каждый представлял себе нечто дурное.
– Хорошо, что женщин-судмедэкспертов мало, было бы неловко говорить при них о таких вещах. – Линь Тао усмехнулся.
– А! Я понял! Вы про это самое! – запоздало, но громко отреагировал Дабао.
Проигнорировав его, я осторожно поднес найденный волосок поближе к бестеневой хирургической лампе:
– Похоже, есть фолликул… Ха-ха, есть фолликул!
Волос растет из фолликула, который содержит в себе ДНК своего хозяина; если фолликула нет, то ДНК невозможно выявить. Поэтому для судмедэксперта волос с фолликулом и без, можно сказать, две большие разницы.
В прозекторскую вбежал следователь, который только что вернулся из городской лаборатории, куда относил ватные палочки с образцами из носовой полости. Задыхаясь и обливаясь по́том, он глянул на волос в моей руке и наши довольные ухмылки и жалобно произнес:
– Только не говорите, что меня ждет очередной забег…
– Это все ради раскрытия дела, твои труды не напрасны! – Я расхохотался.
Все повреждения на теле трупов были поразительно похожи – множественные тупые травмы затылка, и больше ничего, кроме пары синяков на коленях Хуан Жун. Следов от связывания тоже не было обнаружено, как и каких-то признаков сопротивления.
– Дефлорация произошла давно – это видно по гимену; внутри влагалища нет признаков прижизненных повреждений, – заключил я. – Однако мы не можем утверждать, что это был прижизненный коитус.
– Как понимать «не можем»? – спросил Дабао.
– Как понимать то, как понимать сё… – возмутился я. – Напоминаю: мы анализируем все это только ради образцов ДНК!
– Хочешь сказать, у них мог быть опыт однополых отношений? – уточнил Дабао. – Они поссорились, и произошло убийство с последующим самоубийством?
Я отрицательно покачал головой:
– Невозможно. Травмы затылка у обеих девушек очень серьезные, такие сам себе не нанесешь. Прояснить все очень просто: нужно выяснить, мужской это или женский лобковый волос.
В ДНК женщин присутствуют XX-хромосомы, а в ДНК мужчин – XY, соответственно, анализ ДНК в состоянии определить, принадлежит волос женщине или мужчине.
Скальп Хуан Жун медленно отделился от белоснежного черепа. На внутренней стороне кожи виднелись две заметные области кровоизлияния. Одна располагалась прямо под кожей в районе затылка, как следствие множественных ран в той части головы, а вторая – на макушке. Кровь запеклась прямо поверх раны, это было подсухожильное кровоизлияние.
– Как кровь могла вытечь наружу при подсухожильном кровоизлиянии? – Я вытянул шею, чтобы подглядеть за тем, как Дабао проводит вскрытие Се Линьмяо. Тот закивал:
– Тут такая же ситуация.
Под кожей головы человека находится сухожильный шлем. Пространство между ним и надкостницей черепа довольно рыхлое. Такая конструкция сохраняет подвижность кожи головы. Подапоневротическая гематома обычно формируется из-за вырванных волос, но никак не от удара.
– Что ни говори, а Линь Тао вроде как прав, – сказал Дабао. – Женщины очень любят рвать друг другу волосы во время драки.
Я молча сделал фотографию ран на коже в области заднего мозга Хуан Жун, зафиксировал череп, после чего приступил к распиливанию теменной кости девушки. Быстрые движения электрической пилы нагревали отлетающие от черепа странно пахнущие костные стружки. Этот запах вызывал у меня сильную тревогу, которую никогда не вызывал смрад разложения. Я остановил пилу и потер нос предплечьем.
Когда я отделил мозговую ткань Хуан Жун, Дабао сделал то же самое с мозговой тканью Се Линьмяо, хотя начал операцию гораздо позже. Хирургические навыки этого на первый взгляд обалдуя заслуживают отдельной похвалы.
Следующий кадр – единство движений рук двух судмедэкспертов: меня и Дабао. Мы одновременно вертели в руках и пристально разглядывали мозговую ткань девушек, после чего отогнули и рассмотрели кожу под лобной частью, положили обратно мозг и уткнулись взглядами в потолок, пытаясь проанализировать увиденное.
У обеих погибших был ушиб головного мозга затылочной части с обширным кровотечением, однако в лобной части было обнаружено все то же самое – контузия и кровоизлияние в мозг. Если оно произошло по неестественным причинам, то должны быть соответственные раны на голове, но у обоих трупов ничего подобного не было. Это значило только одно…
– Контрудар! – одновременно выкрикнули мы с Дабао.
Линь Тао замер от неожиданности:
– Вы чего? Бесы, что ли, в вас вселились? Настолько синхронно работать…
Контрудар – это специфическое повреждение мозга; его особенность заключается в наличии травм кожи и мозга в месте приложения силы и с противоположной стороны от места нанесения удара. При этом кожа над дополнительной травмой не имеет никаких заметных повреждений, потому что на нее не было произведено никаких прямых воздействий. Чаще всего контрудар появляется при резком замедлении движения головы – например, при падении откуда-то или ударе обо что-нибудь.
«Интересно, как они его получили?» – пронеслось у меня в голове.
– Проще простого, – ответил Дабао на мой безмолвный вопрос. – Плитка в душевой скользкая, они поскользнулись и расшибли головы.
– А почему тогда раны рваные? – возмутился Линь Тао. – Я не судмедэксперт и то понимаю, что у них на головах куча кожных лоскутов – другими словами, кто-то нанес им множественные удары по голове. Они же не могли, как неваляшки, все время биться головой об пол, пока не умрут.
– А, ну да… – Дабао почесал затылок.
– Они действительно упали, – сказал я. – Но не поскользнулись. Их кто-то толкнул. – Снова отогнул кожу скальпа покойной на месте, где недавно обнаружил подсухожильное кровоизлияние. – Мне кажется, кто-то схватил ее за волосы и многократно ударил головой об пол или стену… даже, скорее всего, об пол, потому что душевая была затоплена где-то на десять с лишним сантиметров, а значит, на стене остались бы кровавые следы, но мы ничего подобного не обнаружили. Не забывайте, что контрудар может образоваться только вследствие замедления движения головы. Если ее взяли, потянули на себя и резко ударили обо что-то, это тоже замедление.
Мои коллеги закивали.
Аутопсия продолжилась. Мы по всем правилам вскрыли грудную и брюшную полости тела погибшей. Ничего подозрительного не выявили. Посмертные травмы груди и промежности Се Линьмяо были легкими, не связанными с некрофилией, но очевидно оставшимися после развратных действий[25], совершенных Ли Цзе.
– Похоже, Ли Цзе не наврал, – с отвращением сказал Линь Тао. – Вот же грязный извращенец…
Обе жертвы погибли от тяжелых черепно-мозговых травм. Судя по содержимому желудков, смерть наступила через четыре часа после последнего приема пищи. В желудках мы нашли что-то похожее на лапшу быстрого приготовления, поэтому решили, что именно ее они и ели в последний раз.
Мы закончили со всем, что нужно было сделать, поэтому я снял с себя спецодежду для вскрытия и посмотрел на часы. Я даже не заметил, как наступила глубокая ночь.
– Пора возвращаться, надо выспаться, – предложил я. – Целую ночь мы провели за исследованиями и анализом; завтра узнаем, что там с вещественными доказательствами, да и вообще про девчонок.
– У тебя есть какие-то соображения по этому делу? – спросил Дабао.
– На самом деле все очень просто. По крайней мере, реконструкцию на месте преступления провести не составит труда.
– М-м? – заинтересовался Линь Тао. – Расскажи-ка.
– У Хуан Жун колени в синяках, во рту лобковый волос; нетрудно догадаться, что убийца принудил девочку заняться с ним оральным сексом, – сказал я. – После этого он схватил каждую из жертв за волосы и методично забил до смерти головой об пол. В течение всего процесса он даже не думал закрыть кран, из которого бежала вода. После того как дело было сделано, убийца быстро скрылся с места преступления. Вода продолжала течь день и две ночи, пока сегодня рано утром Лю Цзе не вошел внутрь, чтобы надругаться над трупом. Тогда он как раз и поменял позу тела, чем сильно насолил нам – ведь грязь в носу Се Линьмяо, которую он смыл, могла помочь нам раскрыть это дело. На самом деле Лю Цзе уничтожил важную улику.
– Не уничтожил, – сказал Линь Тао. – Мы должны верить в силы специалистов из городской лаборатории. Даже при таком маленьком количестве образца они смогут определить состав.
– Ты сказал, что убийца изнасиловал Хуан Жун; а что насчет Се Линьмяо? – спросил Дабао.
– У меня нет никаких оснований что-либо утверждать, – ответил я. – Но мне кажется, что способ убийства, который выбрал преступник, довольно странный.
– Что странного? – спросил Дабао.
– Пока не могу объяснить… – Я прикрыл глаза. – Дай мне время подумать.
Я, который не мог выносить дела с изнасилованием и убийством детей и всю ночь мучился от кошмаров, лениво толкнул дверь в кабинет.
– Есть одна хорошая новость и одна плохая. – Глаза начальника Чэня сильно опухли, но все еще горели энтузиазмом. – С какой начать?
– С хорошей, – ответил я.
– Анализ ДНК показал, что волос, найденный во рту Хуан Жун, принадлежит мужчине. Придется заняться поиском подозреваемых.
– Мы так и предполагали, – сказал я. – А плохая какая?
– Во время ночного расследования мы узнали, чем занимались девочки в последние минуты жизни, но так и не нашли ни одной нити, ведущей к раскрытию преступления. Все сотрудники управляющей компании мужского пола также прошли через процедуру сопоставления ДНК – и все исключены. Представить не могу, как мы сможем отыскать в море людей хозяина этого волоса.
Я задумался, потом произнес:
– Здесь же немного приезжих?
– В двух километрах от компании есть поселок – прямо скажем, оживленное местечко, туда стекается много народу. В принципе, здание управляющей компании расположено в захолустье, мало кому известно о реальном положении здешних дел, абы кого они не нанимают, только по связям. Да и откуда незнакомцу знать, что две красивые девочки остались в полном одиночестве на все выходные?
– А мог кто-то из компании найти себе сообщника? – поинтересовался Линь Тао.
– Мы отрабатываем эту версию, проверяем все социальные контакты работников. Но это все равно что искать иголку в стоге сена.
Я прижал кулак ко лбу и начал думать. Все в зале для совещаний выглядели так же озадаченно, как и я, и все хотели найти скорейший способ раскрыть дело.
– Кстати, – вспомнил я, – а что показало исследование образцов из носа?
– По нашим предварительным данным, это черные карбоновые чернила для перьевых ручек, – ответил представитель лаборатории.
– Карбоновые чернила? Как они оказались в ванной? – удивился я.
– Они могли просто баловаться и случайно пролить на себя чернила, перепачкать лица, а потом пойти отмываться в душ, – предположил начальник отряда Чэнь.
Я помотал головой:
– Поколение, помешанное на интернете, даже запах чернил толком не знает. К слову, это карбоновые чернила, которые используются в современных одноразовых ручках?
– Нет, мы провели химическую экспертизу и пришли к выводу, что это те самые устаревшие бутылочные чернила.
– Это… начальник отряда Чэнь, вы сказали, что отследили последние минуты жизни девочек. Расскажите, что они делали. – Дабао явно не интересовали карбоновые чернила.
– Камеры дорожного наблюдения зафиксировали, что вечером двадцать седьмого числа в шесть часов вечера девочки приехали в поселок на мопеде, где купили лапшу быстрого приготовления. Вы спросите, преследовал ли их кто-то на обратном пути из поселка? Наши ребята тщательно отсмотрели все видеоматериалы, пешком за ними было не угнаться, а если б за ними ехал кто-то, мы точно заметили бы это. Поэтому версия с «хвостом» исключена. Таким образом, мы продолжаем работать с людьми, которые могли быть в курсе того, как обстоят дела в компании, и знакомы с ее сотрудниками.
– Вообще мне есть что сказать, – произнес я. – Мы уверены, что девочки погибли после десяти вечера. Аутопсия показала, что их последним приемом пищи была лапша, что подтвердили камеры дорожного наблюдения. Мы также считаем, что девочки умерли в душевой через четыре часа после еды.
– Что ж, зная время, теперь будет проще отсеивать людей. – Начальник Чэнь сделал запись в своем блокноте.
В кабинете снова наступила полная тишина. Я открыл фотографию погибших девочек на ноутбуке и начал то приближать, то отдалять изображение. Наконец прервал тишину:
– Мне тут в голову пришла идея, как упростить поиски…