– Прежде всего нужно разобраться с чернилами. – Я смущался от пытливых взглядов присутствующих.
– Ну, говорите же, – поторопил меня командир отряда Чэнь.
– После осмотра места происшествия мы решили, что преступление совершил Лю Цзе, поэтому со спокойной душой поехали в полдень на похороны бабушки Дабао. – Я судорожно сглотнул. – Похороны затянулись на три часа, и виной тому местные обычаи.
Дабао энергично закивал. Я продолжил:
– Позже Дабао рассказал мне, что ваша провинция соседствует с множеством других, поэтому здесь такое разнообразие обрядов. Если ребенок скоропостижно умирает, то его тело оставляют на развилке дорог в течение трех дней. Некоторые не позволяют мертвецам увидеть солнечный свет, поэтому обматывают их головы белыми тряпками или замазывают лица глиной…
Начальник Чэнь звучно ударил по столу, отчего я подпрыгнул:
– Точно! Как же я сам не подумал об этом? На самом деле я слышал об обряде замазывания лица, но эти следы находились внутри носа… Здешний обычай велит спрятать лицо покойного, а не ковыряться у него в носу.
Я рассмеялся:
– Жертвы, когда мы их обнаружили, лежали лицом в воде, которая прежде непрерывно текла из кранов. Она могла омыть лица, но вместе с тем и нагнать окрашенной воды в нос.
– Другими словами, если б Лю Цзе не перевернул тело Се Линьмяо, то, когда мы его нашли, оно было бы измазано черным? – уточнил главный следователь. – Вот же пес… Он даже не рассказал нам про это.
– Он тогда сильно переживал, на улице еще были сумерки, а в душевой горела всего-навсего одна тусклая лампочка; скорее всего, он и сам ничего не заметил, – оценил ситуацию начальник Чэнь.
– В любом случае его нужно привлечь за надругательство над трупом и оказание препятствий исполнению служебных обязанностей, – процедил я сквозь зубы.
– Ну хорошо, вот ты убил человека, замазал ему лицо, а зачем? – продолжал задаваться вопросами начальник Чэнь.
Совладав с эмоциями, я начал объяснять:
– Обычаи и всякое такое в основном соблюдают люди взрослые. Думаете, «дети девяностых» после убийства будут задумываться о соблюдении ритуалов? Поэтому, как мне кажется, преступление совершил мужчина в возрасте, без проблем с эрекцией. Вероятно, убийце от сорока до шестидесяти лет. В зрелом возрасте либидо заметно снижается, преступник же зверски напал на девчонок; получается, мы имеем дело с человеком, который обезумел от жажды секса. Вероятно, это одинокий мужчина.
– Логично… – Ручка начальника Чэня заплясала по листкам блокнота.
– Далее мы обсудим более важный вопрос… – Сделав глоток чая, я продолжил: – Поскольку анализ показал, что в носу девушки были обнаружены карбоновые чернила, то нас должно заинтересовать, откуда они взялись на месте преступления. Вряд ли преступник после того, как размозжил головы жертвам, ушел домой, чтобы взять баночку чернил, вернулся и замазал девушкам лица, так ведь? Проще было бы взять горсть угольного шлама со склада.
– Может, он принес их с собой, – предположил Дабао.
– Часто ты таскаешь в кармане брюк баночку чернил?
– А может, он просто пользуется перьевой ручкой?
– Верно, – согласился я. – Я тоже думаю, что убийца, скорее всего, носил при себе перьевую ручку. Людей, которые пользуются такими ручками, в наше время практически не встретишь, что снова подтверждает неюный возраст нападавшего. В то же время крестьяне и рабочие вообще не носят с собой никаких ручек, поэтому нам стоит рассматривать людей, которым нужно писать на работе. Например, учителей, секретарей и писателей.
– Взрослый неженатый мужчина, имеющий дело с бумажками, – подытожил начальник отряда Чэнь. – Четкое описание преступника! Круг подозреваемых значительно сузился.
– Это первый вопрос, который я хотел обсудить. – Воспарив от похвалы начальника, я не спеша продолжил: – У меня есть вторая тема для обсуждения.
Все члены оперативной группы уставились на меня с нетерпеливыми взглядами.
– Вчера во время вскрытия я заметил нечто необычное в травмах на затылках обеих жертв, но не мог понять, что именно. Эти ушибленные раны достаточно тяжелые, около тридцати отслоек кожи. Проще говоря, убийца ударил девочек головами об пол больше тридцати раз. По правде, им хватило бы пяти-шести ударов, чтобы умереть, но почему же убийца продолжал избивать их?
– Ненависть? – Начальник тут же помотал головой. – Нет, у девчонок не было врагов. К тому же мы уже охарактеризовали это убийство в дело о сексуальном посягательстве…
– Вражда все объяснила бы, – сказал я. – Но подозреваю, что причина кроется в сильном алкогольном опьянении преступника.
– Алкоголь?
Я кивнул:
– Да. Преступления в состоянии опьянения характеризуются безрассудностью и тяжестью причиненных травм. Нелогичные действия убийцы после совершенного преступления подтверждают эту версию.
– А это не может быть какой-нибудь псих? – вклинился в разговор Линь Тао.
– Преступления, совершенные человеком в нетрезвом состоянии и неадекватном, сильно различаются, – ответил я. – И то, и то происходит с долей безумия, но доли эти диаметрально противоположные. Преступники с психическими заболеваниями не стараются остаться незамеченными: они не пытаются избавиться от трупа, не прячут его и ничего в этом духе. Если б в нашем деле был виноват душевнобольной, он точно не стал бы замазывать лица жертв чернилами.
– У психбольных своя ручка, и они до нее доведены, – засмеялся Дабао.
– Ваши рассуждения очень ценны, – сказал начальник отделения Чэнь. – Думаю, преступник находится где-то поблизости от места преступления, поэтому нам следует начать поиски с ближайших поселков; мы ищем одинокого взрослого мужчину, который носит с собой перьевую ручку.
– Есть еще кое-что, – добавил я. – Нам нужно проверять клиентов мелких гостиниц и ресторанчиков этих поселков, которые двадцать седьмого числа напились до полусмерти, а потом в одиночестве ушли в неизвестном направлении.
– Понял, – сказал начальник Чэнь. – Чтоб в течение восьми часов нашли мне подозреваемых!
Мне, привыкшему к отсутствию свободного времени, было невыносимо просто сидеть и томиться в ожидании результатов следственной работы. Поэтому, раз уж все мои обязанности как судмедэксперта были выполнены, я отправился вместе со следователями в обход по поселкам.
Будучи всегда за кулисами расследования, я впервые осознал, насколько изнурительна работа следователя. Под палящим солнцем мы зашли уже в двенадцатую закусочную.
– Двадцать седьмого? – переспросил владелец. – У нас здесь честный бизнес, я помню всех посетителей… – Он выдавил из себя улыбку.
– Пожалуйста, подумайте хорошенько.
– Верно-верно, я в тот день лично хлопотал в ресторанчике, разносил меню и так далее… – Владелец был очень сговорчив. – Дайте-ка вспомнить…
Я потягивал сигарету в ожидании, пока хозяин заведения медленно просмотрит все заказы двадцать седьмого числа.
– Ах да, точно, – вскликнул тот. – Мне как раз тогда показалось, что секретарь из городской мэрии ведет себя слишком странно. Как же его там звали… Да, старик Ло. Тем вечером он напился вдрызг, всякую околесицу нес…
– Стойте-стойте, – один из следователей торопливо достал диктофон, а его коллега – блокнот. – Старик Ло, секретарь городской мэрии… он тогда вечером выпивал в компании?
– Нет, один. Заказал цыпленка гунбао и речных раков.
Я смял сигарету и подошел послушать.
– Когда пришел? Когда ушел?
– Как тут вспомнишь… Ушел очень поздно, но до закрытия в десять часов. Когда выходил, то поскользнулся, и я помог ему встать.
Следователь кивнул в мою сторону. Это значило, что время совпадает.
– Вы хорошо знакомы со стариком Ло?
– Не то чтобы, – ответил хозяин. – Он всего лишь старый холостяк, который периодически захаживает утопить свою печаль в спиртном. Вы же не подозреваете его в убийстве? Ну, в том, что произошло в управляющей компании? Это невозможно, он и мухи не обидит…
– Не будем играть в угадайку. Надеюсь, вы сохраните в тайне наш разговор. – Закончив, следователь потянул меня на выход.
– Возраст, характеристики, время, опьянение – все сходится, – сказал я. – Разве может быть столько совпадений в одном маленьком поселке? Люди, испытывающие подобную степень сексуального угнетения, по характеру интроверты. Не пора бы арестовать его?
Следователь кивнул:
– Я немедленно доложу начальнику отряда. А вы пока можете вернуться к себе – и ждите хороших новостей.
Рыская в доме старика Ло, следователь все больше убеждался, что этот внешне безобидный пожилой секретарь совершил преступление, в котором подозревался.
Официально старика Ло звали Ло Фэн. В этом году ему исполнилось 45 лет. Он проработал всю жизнь партийным секретарем, но так и не сумел пробиться и получить статус госслужащего. Скрытная личность со скудным доходом. Если даже Ло Фэну нравился кто-то из сельчан, те никогда не отвечали ему взаимностью. Так он дожил холостяком до своих сорока пяти, и единственным столпом его душевного спокойствия была стопка порнофильмов.
27-го числа Ло Фэн ходил на свидание вслепую. Председатель поселкового народного комитета хотел познакомить его с одной женщиной-разведенкой. Похоже, она узнала, что Ло Фэн не состоит на госслужбе, поэтому не пришла. Тот в расстроенных чувствах в очередной раз пришел в закусочную, где изрядно напился. Алкоголь разжег в нем пламя необузданной страсти. Он увязался за молодой женщиной, но из-за своего состояния потерял ее из виду. Шел куда глаза глядят – и набрел на здание управляющей компании. В этой пустой и тихой местности он, как и Лю Цзе, услышал шум воды.
Работая в городской мэрии, Ло Фэн был немного осведомлен о том, что происходит в управляющей компании. Он знал, что здесь работают красотки, которые, похоже, в то время принимали душ.
Похоть разрывала его на части. Ло Фэн ворвался в душевую. Девичий визг лишь подлил масла в огонь.
Се Линьмяо и Хуан Жун знали Ло Фэна, а тот считал, что эти две шалавы обращали внимание только на секретаря председателя поселкового народного комитета. Он потребовал, чтобы Хуан Жун встала на колени и сделала то, чему его научили женщины из порнофильмов.
В конце концов этим девочкам было всего лишь по шестнадцать лет, они привыкли отдаваться лишь по распоряжению своего начальства, при этом были полностью голыми перед мужчиной… Они потеряли всякую волю к сопротивлению. Хуан Жун стояла на коленях, хныкала и никак не могла заставить себя открыть рот. Се Линьмяо, дождавшись удобного момента, попыталась сбежать. Кровь Ло Фэня закипела от ярости; он ринулся на девушку, схватил ее за волосы и повалил на пол. Он не заметил, как ударил ее головой о плитку. Вскоре пол в душевой окрасился алой кровью, Се Линьмяо умерла. Хуан Жун была в ужасе. Она больше не думала противиться и послушно сделала то, чего требовал от нее Ло Фэн.
После он убил Хуан Жун тем же способом, что и ее подругу, чтобы она не заявила на него в полицию.
Из-за долгожданного сексуального удовлетворения и физических усилий, потраченных на борьбу с девчонками, Ло Фэн выбился из сил и прилег на пол, немного протрезвев из-за ни с чем не сравнимого чувства страха. Он помнил, что мертвецам замазывают глиной лица, чтобы заточить разъяренный дух умершего в бренном теле, поэтому облил лица жертв чернилами из перьевой ручки, которую всегда носил в кармане. После чего в панике покинул место преступления.
Ло Фэн думал о том, чтобы прийти с повинной, а еще сильно боялся, что убитые захотят отомстить ему, поэтому каждую ночь его терзали кошмары. Когда народная полиция пришла к нему, он сдался без сопротивления.
– Надеть наручники – действенный способ сбросить оковы с собственной души, – высказал Дабао мудрую фразу, которая заставила нас посмотреть на произошедшее другими глазами.