– Получится провести следственный эксперимент, чтобы понять, за какое время вода затопит пол до такой степени, что вытечет на улицу? – спросил Дабао.

Когда мы открыли дверь в ванную, в носы нам ударил спертый запах крови. Начальник отдела заранее позаботился о том, чтобы сохранить хоть какие-то улики на месте преступления, и вызвал людей перекрыть главный запорный клапан здания управляющей компании. Теплая погода, непроветриваемое помещение, бесконечный поток горячей воды – все это, даже после перекрытия труб, сохраняло внутри температуру воздуха на несколько градусов выше, чем на улице. В теплой и влажной среде процессы разложения ускорялись, поэтому внутри душевой стояла тошнотворная смесь запахов тления и крови.

– В данном случае, как я понимаю, ни по температуре тела, ни по степени разложения точное время смерти не установить? – спросил Линь Тао.

Вода покидала помещение через несколько сливов, но они не справлялись с таким потоком – на полу все еще была лужа. Мы бросили на воду несколько плавучих платформ, которые, словно мостики, вели к трупам.

Тела находились друг от друга достаточно далеко. Труп блондинки лежал на животе в двух метрах от входа, обнаженный. Труп брюнетки лежал в самом дальнем углу ванны в позе эмбриона на боку лицом в пол, обнаженный. За прилипшими волосами и бледно-красными струйками крови разглядеть лица девушек было невозможно.

– Процессы разложения трупа в значительной степени зависят от окружающей среды… – Я тяжело вздохнул, приподнял веки трупа и надавил на трупные пятна на спине. – На нижней части живота уже появилась трупная синева, которая начала расходиться выше. – Это признак начала тления кишечного канала. Обычно в такую погоду это происходит минимум через три дня после смерти. Однако роговица глаза помутневшая, полупрозрачная, зрачок можно разглядеть – значит, смерть наступила в течение сорока восьми часов. Трупные пятна полностью сформировались, при пальпации не выцветают; другими словами, она мертва больше суток.

– Тогда как узнать наверняка? – спросил Линь Тао.

– В данной ситуации стоит опираться на состояние роговицы и трупных пятен. Учитывая, что тела долгое время пролежали в душном, как баня, помещении, неудивительно, что процесс разложения внутренностей ускорился, – ответил я.

Линь Тао запрокинул голову и посмотрел на мигающую водонепроницаемую лампу, которая висела на самой высокой точке потолка:

– Свет включен. Они умерли более суток назад, но меньше двух – значит, проще говоря, их убили позавчера вечером?

Я кивнул.

– Мертвецы умеют говорить, – радостно сказал Дабао. – Теперь нам не придется проводить следственный эксперимент с водой – все-таки нужно бережно относиться к природе.

– Когда мы прибыли на место, эти два крана были открыты на полную, аж брызгались, – поморщившись, сказал следователь, указывая на смесители у самой дальней стены. По нему было видно, что он с трудом выносит смрад на месте преступления.

– Когда вы вошли, насколько высоко была вода? – уточнил я.

– Тела погрузились в нее на две трети, – ответил следователь.

Я снова тяжело вздохнул:

– Если произошло изнасилование, то шансы собрать биологический материал практически нулевые.

– Почему это? – удивился Линь Тао.

– Сперма растворяется в воде, – ответил я.

– Получается, мы даже не поймем, что было изнасилование? – спросил следователь.

Я помотал головой:

– Не переживайте, Дабао же только что сказал: мертвецы умеют говорить.

* * *

Вода разнесла кровь по всему помещению, поэтому нам не удавалось реконструировать картину произошедшего по следам. Даже одежда, которую в день своей смерти погибшие аккуратно сложили на табуретку, была все еще влажная. Когда место преступления оказывается в таком состоянии, вся надежда на первичный осмотр тела судмедэкспертом, который, если повезет, сможет задать криминалистам ориентир для поиска улик.

Я отправил Дабао по платформам к забившемуся в угол трупу девушки в ванне, а сам начал осматривать тело у входа.

– Кто перевернул труп? – с ноткой недовольства спросил я.

– Никто. – Полицейского из оцепления задел мой вопрос. – Когда мы приехали, она лежала здесь. Да вон у нее и рана на затылке, так и упала.

В затылочную область было нанесено несколько рваных ран[22] с неровными краями и выделяющимися межтканевыми мостиками. Через разорванные верхние ткани белел череп, в плохом смысле слова привлекала внимание грязно-желтая подкожно-жировая клетчатка у разрыва. Крови рядом с раной не было.

– Мне сказали, что тело погрузилось в воду на две трети. Если она лежит на животе, то как вышло, что рана на затылке промыта? Даже на волосах нет видимых кусочков запекшейся крови, – возмутился я. – Трупные пятна на спине находятся в стадии диффузии; такое возможно, только если труп в течение суток пролежал на ней.

– Точно-точно, эта стадия наступает, когда труп лежит больше двадцати четырех часов на одном месте… – Голос Дабао эхом доносил из дальнего угла душевой.

– Но… но, правда, сюда никто посторонний не заходил, – ответил полицейский. – Я все время стоял тут, даже в туалет не отлучался.

– Не нужно так переживать. – Я улыбнулся. – Я же не говорил, что это именно вы не уследили. Погибшие умерли вечером двадцать седьмого числа; кто-то мог прийти вечером двадцать восьмого числа перед тем, как вы приехали, и передвинуть тело.

Полицейский молча хлопал глазами.

Из угла снова донесся голос Дабао:

– Эй, а может, это Лю Цзе убил их позавчера вечером, а рано утром, когда вернулся на работу, зачем-то перевернул тело, после чего вызвал полицию?

– Может быть. Случаев, когда преступники таким образом пытаются отвести от себя подозрение, много, – тут же подключился к разговору сотрудник полиции.

– Но зачем ему это? – задумался я. – Он же, наоборот, только привлек к себе внимание.

– Не то слово, – отозвался Линь Тао, который все это время молча чистил щеточками входную дверь. – Похоже, Дабао близок к истине.

– А? – Немного взволнованный я вскочил, чтобы подойти к Линь Тао, но от резкого движения моя голова закружилась. Я, покачиваясь, кое-как удержал равновесие на сдвижной платформе.

– Именно так. – Линь Тао еле сдерживал смех, глядя на мою несуразную позу. – Снаружи двери установлен замок с сектором; ручка и щеколда внутри, к сожалению, заржавели. Коррозия не сохраняет папиллярные узоры.

– Не там ищешь, – возразил я, вышагивая по платформе к Линь Тао. – Если убийца хотел прикрыть дверь снаружи, ему нужно было держаться за ее боковую поверхность, ведь снаружи ручки нет.

– Поэтому-то я и уделил больше всего внимания боковой поверхности, – кивнул Линь Тао. – Но эта дверь тоже не в лучшем состоянии. Впрочем, я нашел кое-какие фрагменты отпечатков пальцев.

Я прищурился. Меня заинтересовал шпингалет.

Линь Тао обратился к эксперту по технико-криминалистической экспертизе, который стоял позади него:

– Отпечатки Лю Цзе уже сняли?

Технический эксперт, кивнув, достал из нагрудной сумки дактокарточку. При расследовании убийств у каждого попавшегося человека собирают отпечатки пальцев. Эта необходимость уже прочно отпечаталась в сознании техника.

Линь Тао сравнил увеличенную фотографию отпечатков, которые ему удалось найти, с карточкой.

– Отпечатки пальцев – это хорошо, – с завистью произнес я. – Не то что ДНК: чтобы сравнить их, нужна пара с лишним часов, а на пальчики хватит и пары минут.

– Его, – словно не услышав меня, заявил Линь Тао.

Все вздрогнули.

– Сукин сын! – вскричал главный следователь. – Я знал, что ему нельзя доверять, но все-таки он нас обдурил… Ведь чуть ли не клялся нам, что не трогал эту дверь. Если не прикасался к двери, то откуда на ней его отпечатки?

– Теперь у нас есть неопровержимые доказательства, – сказал я. – На двери его отпечатки пальцев, у него была возможность перевернуть тело, но он все отрицает. Для начала вам нужно его допросить. Самое главное, узнайте, зачем он убил девчонок и почему перевернул тело сегодня утром.

Главный следователь кивнул и твердым шагом удалился.

– Бывает, что дело об убийстве можно раскрыть благодаря лишь одному отпечатку пальца… Кстати, как думаешь, может, нам стоит вместе с Дабао пойти на похороны? – предложил я Линь Тао.

Тот молча кивнул.

– Да не надо, зачем? – сказал Дабао. – Не важно, раскрыто дело или нет, еще нужно осмотреть трупы. Это обязательно.

– Знаю, не учи ученого, – усмехнулся я. – Сейчас тела доставят в морг, где они будут очень медленно подсыхать. Нужно всего-то успеть осмотреть их, пока не испарится вся вода, чтобы не потерять важные зацепки.

– Да-да, – подтвердил Линь Тао, – тела нужно изучить как положено. У меня какое-то чувство, будто собранные улики недостаточно убедительны.

– Не переживай. Ты справился со своей задачей на все сто, остальное за нами, судмедэкспертами. – Я с полной уверенностью в себе похлопал Линь Тао по плечу.

– Эй-эй! – Он увернулся от моей руки. – Не трогай меня в перчатках. Знаешь, сколько стоит эта рубашка?

* * *

Мы с Дабао помогли работникам морга бережно уложить скользкие тела в мешки для трупов и загрузить в машину. Затем втроем сели в служебную машину и поехали следом. Нам было по пути – бабушка Дабао ожидала своих проводов в последний путь в том же месте.

Северный регион богат обычаями. Как самый старший внук семьи, Дабао получил знатный нагоняй от престарелой матери за то, что опоздал. С лицом обиженного ребенка он подвязался белой льняной тканью. После его прибытия церемония тут же началась. Уже больше часа длились жертвоприношения, плач и земные поклоны с взрыванием петард[23]. Вот ведущий бросил в толпу скорбящих фрукты для жертвоприношения, те стали яростно отбирать друг у друга плоды и целиком пихать себе в рот.

– Есть поверие, что поедание подносимых фруктов на похоронах старика, прожившего долгие годы, продлевает жизнь, – прошептал Дабао.

Я помотал головой:

– Как-то неправильно забирать у души покойного дары и съедать самому.

– Ты не понимаешь, у нас такой обычай… Позже мы еще должны будем обмести урну с прахом ивовыми ветками, после чего можно хоронить.

Так прошел еще час с лишним.

После похорон мы вернулись к следственной группе и стали ждать результатов допроса.

– Простите, что втянул вас, – лицо Дабао выглядело виноватым. – Здесь, в Цинсяне, – место пересечения четырех провинций. У каждой есть свои обычаи, а у нас все они слились воедино. Изначально традиции никак не пересекались, но с течением времени мы взяли на себя миссию по их смешению, дабы не обижать богов.

– Чур тебя, – с серьезным лицом сказал Линь Тао. – Не гневи богов.

– Мне и вправду интересно узнать побольше о всякого рода обычаях, – сказал я. – Несведущий не поймет, что тут происходит. Что необычного у вас есть?

– Таких обрядов много, – ответил Дабао. – Необычное… ну вот, например, в одном северном уезде, если умирает маленький ребенок, его тельце нужно положить на развилке дорог на три дня. А южане считают плохой приметой дать увидеть покойнику дневной свет, поэтому голову ему заматывают белой тряпкой. В некоторых местах мертвецам принято в рот класть монеты. А, вот еще: кое-где трупам замазывают лица глиной. У нас же покойника наряжают в многослойный саван, где каждый слой ткани имеет особое значение.

– Да какие же это обычаи? Это просто суеверия и танцы с бубнами, – возмутился я.

– Чур тебя, чур! – в панике затараторил Линь Тао.

Пока мы болтали, машина подъехала к полицейскому участку города Цинсян. Зайдя в кабинет следственной группы, мы сразу ощутили тяжелую атмосферу. Все начальство и полицейские молча хмурили брови, курили, пили чай, изучали материалы или просто смотрели в одну точку. Но начальник отряда Чэнь сказал то, что совсем не соответствовало гнетущей ауре в комнате:

– Лю Цзе все рассказал.

– Ура! – Мы с Дабао отбили друг другу «пятюню».

– Он признал, что совершил развратные действия с трупом, – сообщил Чэнь. – Но полностью отрицает убийство.

– А проверка на детекторе лжи полностью исключила вероятность убийства, – добавил начальник уголовного розыска Чжан.

– Но он не смог объяснить, как попал на место преступления и зачем перевернул тело? – От резких поворотов событий у меня кружилась голова.

– Объяснил, – сказал начальник отряда Чэнь. – Сегодня утром, когда он приехал на работу и услышал шум воды, пошел подглядывать; как раз тогда и заметил, что дверь приоткрыта. Когда он зашел внутрь, то сильно испугался, но вскоре его сердце забилось от вожделения. Он прикрыл дверь изнутри, чтобы его не заметили сотрудники, решившие прийти пораньше, – тогда-то и оставил свои отпечатки пальцев. Опасаясь, что после его домогательств на трупе остались отпечатки пальцев, перед уходом он перевернул труп лицом вниз в воду.

– В таком жутком смраде у него еще как-то возникли подобные мысли… – Дабао скорчил гримасу отвращения.

– Ну, вы поймите, он же закоренелый холостяк, – попытался разрядить обстановку один из следователей, но, заметив на себе пристальный взгляд начальника отряда, прикусил язык.

– Можно ли ему доверять? – усомнился Линь Тао. – Полиграф можно использовать только как дополнительную проверку, а не как доказательство вины или ее отсутствия.

– Вы установили, что преступник совершил свое злодеяние вечером двадцать седьмого июня, – произнес начальник отряда Чэнь. – Когда мы задержали Лю Цзе, то отправили отряд для проведения предварительного следствия. Выяснилось, что всю ночь двадцать седьмого июня он просидел в интернет-кафе, где лазил по разным сайтам. Есть даже запись с камер видеонаблюдения, где он сидит на одном месте с пяти вечера двадцать седьмого до десяти утра двадцать восьмого. Остальное время Лю Цзе провел дома, где отсыпался. Это подтверждают его семья и соседи. Он действительно не мог совершить это преступление – не успел бы.

– Я же говорил, что в этом деле будут трудности с доказательствами, – спокойным голосом сказал Линь Тао. – Зато теперь у нас есть неопровержимые доказательства, что убийства совершил не Лю Цзе.

– Он не просто осквернил труп! Он испортил улики! Это препятствие исполнению служебных обязанностей! – Я побагровел от гнева.

– Хорошо-хорошо, – сказал Линь Тао. – Есть еще пара часов до того, как стемнеет, и нужно вернуться в морг. Подождите немного, я возьму спецовку – надо поменять рубашку.