– О чем думал преступник? – недоумевал Дабао. – Убил, а потом не поленился взять туалетную бумагу и обклеить лицо трупа… Но зачем? Ему было как-то эмоционально необходимо прикрыть его? Чего ж тогда он просто не схватил полотенце какое-нибудь – туалет ведь отсюда довольно далеко? Притом он же еще накрыл покойника одеялом – так зачем было тогда заклеивать лицо туалетной бумагой? Ничего не понимаю, совершенно ничего…

Я тоже был озадачен поведением преступника. Взяв стопку кусочков туалетной бумаги, которую перебрал Дабао, я соединил их вместе и начал разглядывать то с одной стороны, то с другой. Кусочки, находившиеся у рта, имели следы повреждений, но не порвались. Внешняя же сторона туалетной бумаги была сморщенной.

Внезапно меня осенило:

– Мы ведь еще не установили, каким способом погибший задохнулся… Кажется, вот этим.

– Каким? – в унисон спросили Линь Тао и Дабао.

– Утопился в надбавках, – ответил я.

«Утопление в жалованье» – это древняя форма пыток водой, обычно применяемая для наказания заключенных. Сысины[9] накрывали лицо преступника заранее подготовленной бумагой из коры тутовника, после чего распыляли поверх воду, от которой бумага смягчалась и приклеивалась к лицу преступника. После этого сысин клал второй лист бумаги и повторял с ним те же манипуляции. Он делал так до тех пор, пока преступник не кивал в знак согласия сознаться в преступлении, в противном случае он умирал от удушья. Если же преступник сознавался в злодеянии, то получившуюся массу с него снимали; после высыхания она сохраняла форму лица и была похожа на театральную маску, в которой танцевал чиновник[10]. Так и родилось оригинальное название пытки «утопление в жалованье».

– На погибшем нет травм от удушения, – напомнил я, – при этом на лице мы обнаружили большое количество туалетной бумаги. Нижний слой бумаги, который прижимался ко рту, имеет следы прорывания. Я подозреваю, это связано с тем, что несчастный пытался языком и губами сделать отверстие для дыхания, но убийца накладывал бумагу слой за слоем – десять, двадцать листов; естественно, у вице-мэра не было и шанса проковырять их, поэтому он умер от удушья.

Дабао с Линь Тао кивнули, соглашаясь.

– «Утопление в жалованье» – это древняя форма пытки, – сказал я. – Наверное, убийца хотел заставить вице-мэра что-то рассказать.

– Он отвечал за культуру и просвещение, – пояснил помощник Шэнь, который все это время был подле нас. – Здесь нет ничего секретного или чего-то, что могло затрагивать чужие интересы.

– А что, если его хотели ограбить? – предположил Линь Тао.

– Вряд ли, – возразил Шэнь. – На дверях и окнах нет следов взлома, никто ничего не разворошил… Как ни крути, это убийство с целью мести, а не грабеж.

– Двери и окна в порядке? – уточнил я. – Значит, жертва знала преступников, иначе не открыла бы дверь поздней ночью, верно же?

Помощник Шэнь с неловкостью сказал:

– Этого я знать не могу – горком требует сохранять секретность, никто не должен ничего знать о произошедшем.

– Я думал, эта тетка – первый секретарь горкома, – возмутился Дабао, – а она, оказывается, возомнила себя шпионкой…

– Сворачиваемся. – Сегодняшний день вымотал меня. – Причина и время смерти установлены. Мы также знаем, что у убийцы был сообщник, а еще он был знаком с жертвой. Перед смертью мужчину связали и жестоко пытали. Есть вероятность, что преступник хотел выудить из погибшего какую-то информацию. Мы выяснили достаточно. Клейкую ленту, которой была связана жертва, Линь Тао заберет на анализ; возможно, завтра удастся найти какие-нибудь улики.

Линь Тао печально помотал головой:

– Без шансов. По краям клейкой ленты прилипло волокно – убийца работал в перчатках.

* * *

По возвращении в гостиничный номер, наплевав на позднее время, я немедленно позвонил начальнику областного бюро судебной медицинской экспертизы Ху. Я честно признался, что мне тяжело сосредоточиться на убийстве вице-мэра, и виной всему – необычное убийство с расчлененкой, произошедшее в столице провинции.

– Учитель Ху, ну как у вас там? – спросил я. – Нашли что-то?

На другом конце провода послышался гул мужских голосов. Похоже, собрание по делу продлилось до поздней ночи.

– Токсикологический анализ подтвердил наши догадки, – устало ответил наставник. – В моче погибшего была обнаружена смертельная доза крысиного яда, он умер от отравления. Поскольку тело расчленили, мы решили характеризовать убийство как отравление с последующим расчленением.

– Меня больше волнует тот одиннадцатый палец, – сказал я. – Он же принадлежит другому человеку?

– Все найденные части тела принадлежат одному человеку, кроме того пальца – его хозяин кто-то другой.

Не выпуская телефон из рук, я включил ноутбук, стоящий на столе, и полистал фотографии частей тела. Перед отъездом я скопировал на свой компьютер все фотоматериалы по данному делу.

– Место, где его отрезали, не имеет очевидных прижизненных реакций[11], – начал описывать я. – Убийца навряд ли случайно отрезал свой собственный палец – скорее всего, он отрубил его у мертвеца уже после смерти. Вероятно, должен быть еще один труп!

– После того как пришли результаты анализа ДНК, мы сразу же направили новый отряд полиции вместе с собаками обыскивать окрестности жилого комплекса, но они ничего не нашли, – сообщил начальник.

После недолгого молчания я снова спросил:

– А личность трупа?

– Как раз сейчас сверяемся со списком пропавших без вести и проверяем их родственников на наличие родства с погибшим. Надеемся побыстрее установить личность. Помимо этого, мы заняты поиском черных рынков, где можно приобрести крысиный яд. Он запрещен к продаже, поэтому, если убийце удалось где-то его раздобыть, мы точно сможем об этом узнать.

Положив трубку, я устало рухнул на кровать и уставился в потолок. Мысли в моей голове путались, и я не заметил, как уснул.

* * *

Ранним утром следующего дня первый секретарь Бао внезапно созвала всех оперативников на собрание. С лица этой красивой, но холодной женщины исчезло прежнее высокомерие и презрение.

– Дорогие эксперты, прошу, присаживайтесь, – она слегка поклонилась, приглашая нас на места.

От ее вежливости мне стало не по себе. Неужели дело зашло в тупик? Или мой вчерашний отпор задел ее самолюбие?

– Я прибыла сюда по поручению горкома, чтобы рассказать вам всем результаты предварительного расследования. – Первый секретарь приклеила к лицу неискреннюю улыбку. – Вообще у нас был подозреваемый – еще один вице-мэр по имени Чэнь Фэн. Чэнь и Дин – противоположности, у них всегда были разные политические взгляды, а на общих заседаниях они спорили так бурно, что это больше походило на личную неприязнь, чем на конструктивные дебаты. Несколько дней назад обком готовился рекомендовать вице-мэра Чэня на пост инспектора, но во время публичного объявления был получен анонимный донос. Человек, пожелавший остаться инкогнито, предоставил доказательства того, что мэр Чэнь брал взятки. Таким образом, не только его назначение было приостановлено, но теперь за него еще и взялась комиссия по проверке дисциплины. Поэтому изначально мы предполагали, что это политическое убийство: вице-мэр Чэнь заказал убийство вице-мэра Дина.

Я начал размышлять вслух:

– Да, такая вероятность существует. По нашим данным, после того как преступник обездвижил жертву, он пытался ее запугать. Вероятно, хотел выбить из пленника какую-то информацию. После ваших слов мне кажется вполне возможным, что вице-мэр Чэнь мог подозревать вице-мэра Дина в доносительстве и хотел от него признания.

– Именно поэтому я попросила вас всех собраться снова, – виновато сообщила первый секретарь Бао. – Вчера ночью мы провели расследование. Основываясь на его результатах, мы однозначно исключили вице-мэра Чэня и всю его семью из списка подозреваемых. Также благодаря определенным техническим возможностям мы можем подтвердить, что вице-мэр не прибегал к услугам наемников.

Эти слова раскрыли истинную причину перемены настроения первого секретаря. Дело все-таки зашло в тупик, и даже ухватиться было не за что. Нет ни доказательств, ни подозреваемых. Теперь эта холодная женщина наконец-то поняла нашу значимость и осознала свою ошибку.

– Что вы, что вы! Если наш руководитель свистнет, мы сразу же должны примчаться, как верные собачки… И даже не думайте говорить нам слово «пожалуйста». – Я холодно хмыкнул.

Линь Тао толкнул меня локтем и взглядом показал, что мне пора заткнуться. Секретарь Бао внимательно посмотрела на него и с благодарностью кивнула. Действительно, мои слова могли подорвать ее авторитет прямо на глазах у ее подчиненных.

– Тогда мы вернемся к работе – и сегодня вечером сообщим вам предварительные результаты.

Мы снова вернулись на второй этаж квартиры, где произошло преступление, и каждый занялся своим делом. В этот раз мы прибыли утром, поэтому распахнутые шторы, через которые в комнату проникали солнечные лучи, были как нельзя кстати. В нас теплилась надежда, что при хорошем свете получится отыскать новые улики, упущенные вчера вечером.

Тем временем солнце вставало все выше над горизонтом, и пучки его лучей, пробиваясь через окно, подсвечивали белоснежные, но сильно запачканные кровью простыни. Как и ожидалось, я обнаружил след, который не заметил вчера.

– Линь Тао, давай глянем, что это за развод… – Я показал на кровать.

Из центра двуспальной кровати к ее краю тянулось крупное зеленое пятно, посередине которого мелькала выцветшая непрерывная полоска; ее можно было разглядеть только под лучами солнца.

– Это какая-то полупрозрачная жидкость, которая впиталась в простыню и высохла, – сказал Линь Тао. – Но точно не вода.

Дабао приподнял простынь в том месте, где было то пятно, и понюхал:

– Ну… мне кажется, это спирт.

– Спирт? – Я засомневался, поэтому тоже понюхал, но не почувствовал ничего, кроме тлетворного запаха. – У тебя похмелье? Ты что, вчера сбежал от нас в ресторанчик и в одиночку накидался?

Линь Тао тоже не почувствовал никакого запаха алкоголя:

– Я возьму эту простыню на химический анализ, тогда и поймем, спирт ли это.

– И вот еще захвати. – Я поднял с пола пропитавшийся гнилостной жидкостью плед, к ворсинкам которого прилипли кусочки разлагающейся кожи, и запихнул его в сумку Линь Тао для вещественных доказательств.

Время близилось к полудню, а мы так и не нашли ничего нового. Внутри изысканно украшенной квартиры царило безмятежное спокойствие. Мы лишь недавно вывезли труп, но уже сегодня здесь, казалось, не было ни малейшего признака недавней трагедии. Птицы за окном по-прежнему пели свои веселые трели, а солнце по-прежнему ярко освещало все вокруг.

– С чего они решили, что вице-мэр Чэнь нанял убийцу? – заподозрил я какой-то подвох. – Вы только прикиньте: если это заказное убийство, то как так вышло, что погибший открыл входную дверь совершенно незнакомым людям глубокой ночью?

– Так они же уже сказали, что исключили эту возможность и что вице-мэр Чэнь никого не нанимал, – напомнил мне Линь Тао.

– Мне вот интересно, – начал я, – кто мог прийти к вице-мэру Дину, что тот не постеснялся открыть им дверь в майке и трусах, а потом притащить к себе в спальню?

– Точно, ты прав! – воскликнул Дабао. – Они не пошли в большую гостиную внизу, а направились в спальню наверху. Да и если уж к тебе кто-то пришел, то нужно хотя бы штаны надеть! В трусах встречать гостей – это никуда не годится, ты сразу потеряешь всякое уважение!

– К чему это вы ведете? – спросил Линь Тао.

– Мы до сих пор не задумались о такой простой вещи… Похоже, у вас, как и у меня, предыдущее убийство из головы не выходит.

* * *

– Мы ошиблись. – Я вернулся к оперативной группе и подошел к секретарю Бао с повинной. – Это был не знакомый, потому что приятелей, какими бы близкими они ни были, не встречают в трусах и майке и не приводят в спальню посреди ночи. Да и вице-мэр Дин приехал сюда как временно исполняющий обязанности, он не местный.

Первый секретарь Бао ранее не сталкивалась с работой уголовного розыска, поэтому не сразу поняла, что я имел в виду:

– А что же тогда произошло? На окнах и двери нет следов взлома; как преступник попал в квартиру?

– Открыл ключом, – ответили хором мы с Линь Тао.

– Но ключи от квартиры есть только у вице-мэра Дина… – Секретарь Бао задумалась. – А еще у домработницы.

Я слегка улыбнулся:

– Проверьте.

* * *

Линь Тао, Дабао и я направились в городскую лабораторию физико-химических исследований. Это была первая аккредитованная лаборатория нашей области с первоклассным оборудованием и плеядой талантливых людей. Я собирался составить компанию Линь Тао и его коллегам в изучении пятен и кусочков кожи, которые мы сегодня обнаружили на простыне и пледе. В конце концов, это были наши единственные зацепки на сегодня. А насчет домработницы я даже не переживал, ибо был уверен, что следователи раскусят девушку за пару часов – у них это проще простого.

Линия на экране контрольного оборудования в физико-химической лаборатории непрерывно извивалась. Линь Тао прилип к монитору:

– И правда, нюх как у собаки… Это точно спирт.

Дабао почесал затылок:

– Хе-хе… ну… просто угадал.

– Спирт? – Я свел брови. – Откуда? Ты из каких мест взял образцы?

– Забор образцов прошел как обычно; мы брали из разных мест, но везде оказался спирт, – ответил Линь Тао. – Мы на сто процентов уверены, что бледное пятно на простыне – это высохший алкоголь, который кто-то пролил до того, как все пропиталось гнилостной жидкостью. – После небольшой паузы он продолжил: – А еще весь плед, которым было укрыто тело, сплошь пропитан алкоголем.

– Спирта настолько много? – удивился я. – Но ведь им совсем не пахло, когда мы вошли в комнату.

– Труп настолько провонял все помещение, что перебил весь запах алкоголя. – Дабао был всем хорош, но у него имелся единственный недостаток – он любил выпить.

– Потому только такой выпивоха, как ты, смог это учуять, – я рассмеялся. – Однако мы не видели никаких бутылок на месте преступления, значит, убийца унес их с собой.

– А зачем вообще убийца все залил спиртом? – в разговор вклинился Линь Тао.

– Преступник и жертва явно хорошо друг друга знали – и соревновались, кто кого перепьет. – Дабао вслух представлял, что тогда происходило. – Они пили, пили, потом поругались, и собутыльник убил вице-мэра.

Его теория осталась без внимания.

– Раз уж мы решили, что убийца и погибший не были близко знакомы, – продолжал я, – тогда, полагаю, преступник спрятался где-то в доме, выжидая удобного случая, чтобы прибить чиновника.

– А алкоголь тут при чем? – спросил Линь Тао.

– Начальник Цинь, – в лабораторию вбежал один из следователей, – мы прижали горничную! Подозреваемого уже схватили.