Когда мы прибыли в Цинсян, уже наступила ночь. Ложиться спать не имело смысла, и под звук ревущих служебных машин, сопровождавших нас, мы решили сразу же отправиться на место преступления – в элитный коттеджный поселок.

Он располагался в зоне развития города, в довольно укромном уголке, поэтому, кроме нескольких десятков полицейских машин, припаркованных абы как, людей практически не было. В северной части поселка располагалось примерно семь-восемь шестиэтажек, а в южной – около десяти двухэтажных зданий. Преступление произошло в одной из десяти малоэтажек. Южные строения отличаются тем, что каждое из них имеет только две входные двери: с западной и с восточной стороны. Каждая из дверей является общей для двух квартир-дуплексов. Всего в здании четыре квартиры.

– Ну… это типа слепленные частные дома? – Дабао поправил очки на переносице.

– Кажется, мы можем приступать к работе. – Я увидел нескольких криминалистов городского управления, собиравших свою аппаратуру. Должно быть, они закончили первичный осмотр места преступления в поисках улик.

Из одной из сопровождающих машин вышел инспектор первого ранга, подошел к нам и негромко сказал:

– Преступление произошло в восточной части здания. Мы временно заняли пустующие квартиры в западном крыле. А вы, наверное, временно командированные для расследования особо важного дела? Тогда вам нужно перво-наперво повидаться с первым секретарем горкома.

– Это же самое обычное убийство, – нахмурился я. – К чему такая суета?

Линь Тао притянул меня за рукав и шепнул:

– Прекрати уже, нигилист! Из-за тебя все остальные будут говорить, что областное ведомство не поддерживает политику страны…

В дверь вошел инспектор первого ранга и представил нам высокопоставленную женщину лет тридцати:

– Это первый секретарь нашего горкома Бао Чэньбинь.

Женщина была одета в классический черный костюм, ее шелковистые волосы спускались до плеч; лишь брови на миловидном лице выдавали ее высокомерие. Если б не чиновники, которые то и дело раскланивались и пресмыкались перед ней, то я даже не понял бы, что такая молодая женщина занимает настолько высокий пост.

Секретарь Бао, даже не пытаясь взглянуть на нас, уставилась на свои часы и сказала:

– Горком и горсовет придает большое значение этому делу и надеется, что вы сможете расследовать его в течение недели. Можете приступать к работе. Мы просим вас сделать все возможное и приложить максимум усилий.

Ее надменность вызвала у меня гнев. Я кинул на стол блокнот, выдвинул стул и бесцеремонно уселся на него:

– Сначала ознакомьте меня с результатами предварительного расследования.

Главный секретарь обдала меня холодным взглядом и выплюнула:

– Это секретно!

– Вы уж извините, – ответил я, – но, как у эксперта, у меня есть право отказаться от экспертизы, которая не поддается оцениванию. Если я не знаю результатов предварительного осмотра места преступления, это значит, что у меня недостаточно вводных данных для экспертизы.

Договорив, я забрал блокнот и направился к выходу.

К нам тут же подскочил инспектор первого ранга; он боязливо глянул на секретаря Бао, после чего схватил меня за локоть и отвел в сторонку.

– Остыньте, – начал он. – Власть развращает людей. Я новый заместитель начальника городского отдела полиции, меня зовут Ван Цзе. Дело обстоит так: гувернантка вице-мэра Дина сообщила сегодня вечером, что его убили.

– Гувернантка?

– Если быть точнее, то приходящая домработница, – поправился заместитель начальника управления. – Она должна была через каждые два дня приходить в дом вице-мэра Дина и убираться. У нее недавно умерла мать, поэтому женщина попросила недельный отпуск. Сегодня она должна была из него выйти, поэтому, как полагается, пришла в дом вице-мэра примерно в двенадцать часов дня. Как только заметила неладное, сразу же позвонила в полицию.

Штаб управления по особо важным делам расположился через коридор от места преступления, поэтому в ходе нашей беседы мы постепенно переоделись в спецодежду и подошли на место убийства.

– Почему здесь так сильно пахнет тухлятиной? – спросил я, прижимая нос рукой.

– Да, – ответил заместитель начальника городского отдела полиции Ван, – труп сильно разложился. Домработница, еще поднимаясь на второй этаж, учуяла вонь, тогда и позвонила в полицию.

Я обернулся на входную дверь и взглянул на термометр, висевший сверху. Температура в помещении составляла тридцать один градус по Цельсию.

– Прошла по крайней мере пара дней; неужели никто с работы не поинтересовался им?

– По данным следствия, последним человеком, который видел его живым, был личный водитель, – ответил начальник Ван. – Он привез его домой вечером первого июня. Вице-мэр Дин сообщил, что в течение недели будет писать статью-исследование, и попросил не беспокоить его все это время.

– Не могу поверить, что в наше время все еще есть руководители, которые самостоятельно пишут статьи, – сказал Линь Тао. – А кто ему готовил на этой неделе?

– Вице-мэр был действительно неплохим человеком… – Начальник Ван поник. – Он был временно исполняющим обязанности начальника отдела пропаганды провинциального партийного комитета. Его жена рано ушла из жизни, и он один растил своего единственного сына, который уже вырос и поступил в университет. Вице-мэр Дин всегда был бескорыстен, редко устраивал застолья и готовил себе сам. Даже эту квартиру он арендовал.

Весь мой негатив в мгновение ока улетучился.

– Первого июня была суббота, а сегодня… – Дабао загибал пальцы.

Мы поднялись в спальню на втором этаже и встретились с источником зловония лицом к лицу. Под тусклым светом лампы на кровати смутно виднелась человеческая фигура.

– Местный судмедэксперт – родственник подозреваемого, – продолжал заместитель начальник Ван, – поэтому весь наш отдел судмедэкспертизы получил отвод.

– Всех подозревают? – удивился я.

Заместитель Ван отвел взгляд:

– Ну, это дело секретное… Давайте лучше приступим к работе?

Я не стал лишний раз ставить заместителя в неловкое положение и решил взглянуть на заметки в ноутбуке вице-мэра:

– Криминалисты уже сняли отпечатки?

Заместитель начальника Ван взглядом перебросил вопрос стоящему рядом помощнику командира отряда криминальной полиции Шэнь Цзюньи. Тот, кивнув, произнес:

– Были обнаружены папиллярные узоры, но они не представляют ценности.

Я увидел, что ноутбук находится в спящем режиме, поэтому надел перчатки и нажал клавишу ввода. На загоревшемся экране всплыл документ под названием «Доклад о практической осуществимости поощрений для развития литературного творчества в рамках города». Было написано всего три строки. Я заглянул в свойства файла и узнал, что он был создан 1 июня в 22:05.

– На покойного напали в это время, – сказал я, показывая на дисплей.

– Ну… согласен, – сказал Дабао. – Всего три строки… очевидно, на него напали, пока он работал.

Я обошел вокруг кровати. Вид комнаты вызывал умиротворение и спокойствие – конечно, если не смотреть на уродливый труп.

– Ничего необычного не нашли? – спросил я.

– Нет, – ответил Шэнь. – В доме все чисто, есть только несколько пылевых поверхностных следов обуви[8], но они хаотичные и перекрывают друг друга – в общем, бесполезны.

– Боже мой! – внезапно вскликнул Дабао. – Где его лицо?

Когда мы впервые увидели тело, оно было укрыто с головой одеялом. Народная полиция, прибывшая на место раньше всех, приоткрыла только ноги, увидела пару позеленевших конечностей и вернула одеяло в прежнее положение. А поскольку судмедэксперты приехали на место происшествия позже всех, то криминалисты тоже еще не прикасались к телу. Таким образом, никто толком не видел погибшего и не заметил этой странной особенности.

Крик Дабао так сильно испугал меня, что мое сердце бешено заколотилось. Я нашел в себе силы успокоиться и подошел к краю кровати, чтобы посмотреть на лицо трупа. Дабао был полностью прав: ниже зоны роста волос на голове однозначно находилась темно-зеленая область лица, где худо-бедно можно было опознать только нос – все остальные органы чувств словно исчезли.

В слабом свете комнаты казалось, что передо мной лежит грабитель с чулком на голове или герой из фильма «Вышибала». Я приблизился к нему ближе, чтобы попробовать найти хоть какие-то черты лица, но не смог.

– Как? – в один голос спросили заместитель Ван и помощник Шэнь. – Может, погибший не вице-мэр Дин?

Они подошли посмотреть – и тут же хором ахнули от испуга.

– Если б это был не вице-мэр Дин, то какой смысл прятать лицо? – К тому моменту я уже пришел в себя и ткнул пальцем в погибшего. «Кожа» сморщилась.

– А! – догадался я. – Лицо трупа покрыто большим количеством слоев бумаги.

Во время разложения вытекающая из тела жидкость пропитывала бумагу, которая в результате слилась с цветом всего тела. Вдобавок в помещении очень плохое освещение, поэтому и показалось, что у трупа нет лица. Температура и влажность в квартире были настолько высокими, что тело всего за пять дней успело раздуться. Белые простыни полностью пропитались разводами темно-зеленой гнилостной жидкости.

Труп лежал на спине, под ней были спрятаны руки – по всей видимости, кто-то их связал. Ноги, лежавшие прямо, преступник обмотал широкой желтой клейкой лентой и привязал ею же к спинке кровати. Я приподнял тело и разглядел пару морщинистых ладоней – руки убийца тоже замотал клейкой лентой.

Когда я повернул труп, весь застоявшийся под спиной смрад ударил мне в нос, вызвав головокружение. Стоило лишь немного подвинуть убитого, как бумага в зоне рта покойника сползла. К этому моменту трупное окоченение челюсти исчезло, и рот широко раскрылся, будто пасть хищного животного. Со свистящим звуком оттуда полилась гнилостная жидкость болотного цвета.

Дабао в это время изучал прикроватную тумбочку, и его взгляд случайно упал на труп. Он подпрыгнул от испуга:

– Ой, мамочки! Погоди… До смерти меня напугал.

Местный судмедэксперт не мог нам помочь, а сотрудники городского морга отказались транспортировать уже разложившееся тело, поэтому у нас с Дабао не было иного выбора – пришлось перевозить его самостоятельно.

Дабао ухватился за локти, а я взял тело за ноги. Степень разложения тела была высокой: под кожей скопился газ, находящийся под сильным давлением, и жидкость после трупного аутолиза. Сама же поверхность кожи стала маслянистой, поэтому при поднятии руки Дабао соскользнули, и тело с грохотом рухнуло обратно на кровать. Под тяжестью свалившегося веса брызнула жидкость, накопившаяся в матрасе. Дабао посмотрел на свои перчатки, к которым прилипли зеленоватые кусочки эпидермиса, потом на свою новенькую рубашку, забрызганную жидкостью из матраса; на лице у него было написано, как же ему противно и как жалко новую вещь.

Дабао случайно сорвал кожный покров с локтя погибшего, обнажив плотные зеленые дольки гниющей гиподермы. Из неприкрытой части сочилась, пузырясь, собравшаяся жидкость. Страшное зловоние, заполнявшее спальню, усугубилось.

– Повезло, что ты схватился за локоть, – заметил я. – Он поврежден. По кожному покрову это было невозможно понять, а вот без него все сразу стало ясно. Не забудь напомнить осмотреть суставы погибшего на руках и ногах.

* * *

Мы с Дабао работали за секционным столом полуночного морга, освещенные бестеневой лампой.

На погибшем были надеты семейные трусы и майка-борцовка. Высокопоставленный чиновник мог появляться в таком виде только дома.

– Точное время смерти ясно, – сказал я. – Судя по содержимому желудка, вице-мэр умер примерно через пять часов после конечного приема пищи. Последний раз он ужинал с водителем первого июня в полшестого. Принимая в расчет время создания документа на компьютере, можно высчитать, что мэр погиб первого июня в половине двенадцатого вечера.

– В десять часов вечера произошло нападение, в полдвенадцатого – смерть, логично, – пробормотал про себя Дабао.

– Ногтевое ложе находится в состоянии цианоза, во внутренних органах есть кровеносный застой. – Я вскрыл оба предсердия и желудочка. – Сердце обескровлено, внутри осталась только гнилостная жидкость, застоя нет. По всей видимости, он умер от удушья.

Мы вскрыли кожу на локтевом, запястном и коленном суставах. В местах сочленений была заметна подкожная геморрагия – травма, возникающая во время связывания. Если преступник связал жертву перед убийством, то, скорее всего, именно в этих местах; к тому же только так можно полностью обездвижить жертву.

Как и следовало ожидать, везде на суставах рук и ног были обнаружены подкожные кровоизлияния.

– Что это значит? – Мой голос звучал приглушенно из-за противогаза.

– Это значит, что его связали перед смертью, – так же глухо ответил Дабао.

Я покачал головой:

– В одиночку без чьей-либо помощи невозможно так связать другого человека.

Дабао, недолго думая, жестом согласился.

– Исходя из этого, – продолжил я, – предполагаю, что убийца действовал не один.

– На теле нет механических повреждений и кровоподтеков в области шеи и носа; как же он задохнулся? – Дабао, нахмурив брови, еще раз внимательно осмотрел позеленевшую кожу трупа.

– Как это нет? – возмутился я, показывая на шею. На ней, под раздутыми складками мягких тканей, виднелись два небольших продольных полнослойных кожных лоскута.

– Это всего лишь царапинки, – возразил Дабао. – Не думаю, что наличие царапин можно считать доказательством механической асфиксии.

– А я и не говорил, что это доказательство, – ответил я. – Это насильственные повреждения, которые ему нанесли, угрожая.

– М-м… Убийца связал жертву и угрожал ей… Что он хотел выпытать?

– Не могу понять, как снять отпечатки пальцев погибшего, – перебил нас Линь Тао. – Тут такая кожа: только тронешь, уже рвется…

Я посмотрел на морщинистую ладонь трупа и ухмыльнулся, проводя скальпелем по кругу запястья, после чего аккуратно начал стягивать кожу с ладони. Пространство между верхним слоем кожи и подкожной клетчаткой ладони заполнилось гнилостной жидкостью и газом, отчего кожа стала отслаиваться сама по себе. Через некоторое время в моих руках, словно резиновая перчатка, оказалась ладонь трупа. Я аккуратно надел эту перчатку смерти поверх своей медицинской и обратился к Линь Тао:

– Ну давай, тащи свой дактилоскопический планшет, я нажму.

Линь Тао смотрел на меня в молчаливом ужасе; казалось, глаза у него вот-вот выпадут из глазниц:

– Ты, ты… я, я…

– Что ты? Что я? – рассмеялся я. – Давай побыстрее.

Держа в руках планшет для снятия отпечатков пальцев, Линь Тао лишь промямлил:

– Какой же ты мерзкий, я прямо не могу…

Дабао, изучавший немного поодаль налипшую на лицо покойника бумагу, произнес:

– Цинь, старик, я понял. Это кусочки туалетной бумаги, и их довольно много.