Я забилась в угол домика, где связь была лучше всего. На экране появились две палочки, и я позвонила в Бенедикт-Хаус.

– Это Виола. Что? – ответила Виола.

– Это Бет. Можно поговорить с Грилом?

Она замялась.

– Сейчас спрошу. – Я услышала, как она положила трубку на стол.

И тут же ее поднял Грил.

– Бет?

– Витнер уже очнулся?

– Да.

– Грил, в домике «Петиции» была моя мама. Она уже ушла, но рассказала, что случилось.

– Я бы сам хотел это услышать, Бет. Есть ли шанс, что она придет сюда?

– Нет.

– Тогда возвращайся сама и расскажи.

– Так и сделаю, но тебе нужно знать, что, по словам Мил, Неда убила Люси. Витнер все видел, но он невзлюбил Неда и пообещал Люси, что прикроет ее.

– Вот как. – Грил помолчал. – Витнер вроде пришел в себя, но рассказывает совсем другую историю.

Я немного подумала.

– Он нюня, Грил. Чуть надави, и он все выложит, но Люси стоит опасаться. Я хотела передать тебе информацию как можно быстрее. А, вот что еще поможет его разговорить. Украшения, которые украла Люси, в бардачке его фургона. Он сказал ей, что присмотрит за ними.

– Спасибо, я со всем разберусь. Приезжай в Бенедикт-Хаус, Бет. Нам надо еще поговорить.

– Выхожу.

Я отключилась и села в кресло. Пара минут ничего не изменят. Я глянула в сторону библиотеки – рядом с ней все еще стояла машина Орина. Чье письмо открыть первым? Я выбрала Стеллана.

Когда картинка загрузилась, я испугалась, узнав в одном из трех мужчин на фото отца, а в другом – Тревиса Уокера. Третьим, видимо, был Хью Гивенс.

Им всем, похоже, едва перевалило за тридцать, они улыбались и обнимали друг друга за плечи. Папа сидел слева. Такой молодой. Они все такие молодые.

Живот скрутило, когда я снова перевела взгляд на мужчину в середине. Тревис Уокер. Никаких признаков того, что он станет воплощенным злом. Я не смогла долго смотреть.

Мужчину с другой стороны я тоже узнала. Хью Гивенс. Он же Элайджа Уайетт. Узнавание не было мгновенным, как с папой или Тревисом, но, присмотревшись, я убедилась – это он.

Каковы были шансы того, что я сбегу туда же, куда и Хью? Боже, должно быть, несколько миллиардов к одному.

Но я напомнила себе, что мы были не единственными беглецами в Бенедикте. Чем больше я узнавала о местных жителях, тем больше убеждалась, что это идеальное убежище. Только если ты не скрываешься от того, кто тоже прячется здесь.

Я вздохнула и снова посмотрела на фотографию. Теперь я заметила четвертого человека. Она стояла с краю, и попала в кадр не полностью. Женщина, тоже молодая.

– Мил, – сказала я сорвавшимся голосом.

Она не улыбалась в камеру вместе со всеми. Ее улыбка предназначалась мужчинам. Точнее, всего одному из них.

Если я все правильно понимала, Мил улыбалась Хью – не папе, определенно не Тревису, а Хью.

Это что-то значило? У меня была только эта фотография, но я знала, что она приехала в Бенедикт не просто повидаться со мной или рассказать о Гивенсе лично. Были и другие причины. Я не знала, какие точно, но у меня были некоторые подозрения, и эта фотография их подтверждала.

Она солгала… обо всем?

Я ответила сама себе.

– Вероятно.

Когда Мил приехала, Элайджа с Гасом были на пристани. Это случайность, или он приходил встречать ее? Действительно ли ему нужно было уехать из города? Мил сказала, что у него теперь тоже неприятности, но откуда у него неприятности, если это не он ранил Витнера? Если это вообще был несчастный случай? Зачем ему уезжать из Бенедикта? Все это время они поддерживали связь? И спланировали отъезд? Что случилось на самом деле?

Не было никакой уверенности, что узнаю все это хоть когда-нибудь, но я отложила эти мысли на потом.

Я помотала головой, открывая фотографию от Орина. Теперь мне не терпелось узнать, как Элайджа мог оказаться в Мексике пять лет назад.

На фото я увидела открытый бар с одной лишь соломенной крышей и много людей со стаканами в руках, явно хорошо проводящих время. Фигура бармена была обведена. В бейсболке и больших солнечных очках, намного старше, чем я помнила, но я узнала бы отца где угодно. Несмотря на все, что произошло, и все, что я узнала, я не смогла сдержать улыбки.

Я тут же догадалась, что папа стал Хью, когда Хью стал Элайджей.

– Папа.

Я улыбнулась фотографии, которая не должна была вызывать никаких теплых чувств. Но вызывала.

Неожиданно у меня в руке завибрировал телефон. Я откинула крышку.

– Привет, Орин, я только получила письмо. Спасибо.

– Не за что, Бет, – напряженно сказал он. – Узнаешь его?

– Это мой отец, Орин.

– Понятно.

– Что?

– Я нашел кое-что еще.

– Что? – повторила я, приготовившись к плохим новостям.

– Твоя мама только что заходила… не знаю, куда она ушла.

– Я тоже.

– Она мне кое-что оставила. Хотела, чтобы я передал тебе. Понятия не имею, откуда у нее это.

– Ладно, – неуверенно сказала я, удивившись такому способу передачи.

– Это номер телефона. В Мексике.

– Черт. Это папин номер?

– Думаю, да, но я не звонил. Пришлю тебе.

Наверное, она узнала его от Элайджи, но проверить не было никакой возможности.

– Спасибо, Орин. Спасибо тебе.

Спустя мгновение я получила номер своего давно пропавшего отца.

По крайней мере, предположительный.