– Давай кое-куда заедем перед обедом? – спросила Мил, когда мы сели в машину.

– Ладно.

– Навестим Элайджу Уайетта.

– Потому что тебе нравятся его собаки или потому что он любовник Клаудии?

– И то и другое.

Я помедлила.

– Ты же не собираешься говорить ему, что он слишком стар для Клаудии?

– Нет. Не мое дело, дочка.

Я посмотрела на нее. В словах осуждения не было, а вот в тоне было.

– Поверить не могу, что Орин все это время был у тебя под боком, – продолжила она. – С ума сойти – сокровище, а не человек. Если бы он давал мне ответы на все вопросы, я бы покорила мир.

– Ну, сомневаюсь, что он бы это допустил.

– Вряд ли, но боже мой, он просто что-то с чем-то. – Она вздохнула. – Слушай, эта записка не принесла ничего плохого, однако я рада, что Грил и Орин о ней знают. Жаль, что ты не сказала мне, хотя я бы все равно ничего не смогла сделать.

– Адреса-то такого нет.

– Не в этом дело. Кто-то намекнул, что знает, кто ты такая, а мне такие подмигивания не нравятся. – Увидев мой взгляд, она подняла палец. – Пока все хорошо. Я просто пытаюсь сказать, что теперь разрываюсь. Ты хочешь уехать из Бенедикта, но здесь Орин. Не знаю, что ты решишь, Бет, умоляю, будь осторожна.

– Я всегда осторожна.

– Ладно. Хорошо, – сказала она, закрывая тему. Пока что.

Я объехала «Тошко» и остановилась рядом с сараем, прилегавшим к небольшому домику.

Мы вылезли из машины и подошли к двери. Я постучала, никто не отозвался.

– Давай посмотрим в сарае, – сказала Мил и пошла, не дожидаясь ответа.

Я поспешила за ней, но она открыла дверь раньше, чем я предложила не вламываться в чужой дом.

Догнав ее, я снова столкнулась с той версией матери, которая так меня удивила.

Сарай отапливался, но слишком тепло внутри не было. Каждая собака сидела в своем стойле с одеялами на свежем сене, а также полной миской воды и пустой миской для корма. Пахло животными, но не противно. Все указывало на то, что за ними хорошо ухаживают.

За стойлами хранились сани – три штуки, – новых среди них я не заметила. Мил до них не добралась, потому что не могла оторваться от собак. Она перегибалась через дверцы, гладила и разговаривала с каждой. Я не отставала. Я сразу узнала Гаса, но с ошейниками остальных пришлось сверяться.

Эти собаки запали матери в душу. Они сделали ее мягче, более человечной. Я никогда такого не видела.

На меня они производили тот же эффект, но мои изменения не были такими заметными. Улыбка матери стала дружелюбнее, взгляд – не таким жестким.

– В чем дело? – спросила я, когда мы поздоровались со всеми. – Я не знала, что ты так любишь собак.

– Я так их люблю, что никогда бы не завела собаку, потому что не могу сидеть на одном месте и заботиться о ней. Это было бы нечестно. В детстве у меня были собаки, и я по ним скучаю.

– Почему ты не рассказывала?

Мил пожала плечами и снова улыбнулась Гасу.

– Видимо, была занята другим.

– Видимо.

Я огляделась. Элайджи нигде не было.

– Эвакуатора нет. Может, он кому-нибудь помогает.

– Может, он помогает Витнеру, – сказала Мил, и ее улыбка исчезла, а голос снова стал жестким.

– Тебе не нравится Витнер.

– Ни капли. Все просто. Я подозреваю, что он убил Неда. Думаю, он приехал сюда именно поэтому. Но он не глуп. Он прикрылся переписью. До такого не каждый додумается.

– Но зачем ему убивать Неда?

Мил нахмурилась и продолжала чесать Гаса за ушком.

– Та еще задачка, но я ее решу. Обещаю.

– Не сомневаюсь.

Мы изучили старые календари с гонками на упряжках, висевшие на стене, а потом подошли к саням.

– Это площадка для грузов. – Мил указала в середину саней. Потом присела и указала на палки, похожие на лезвия коньков. – Это полозья. Дуга впереди – это передний баран, а это тормоз. На него наступают.

– Откуда ты это все знаешь?

– Спросила у Виолы. Она все про упряжки знает.

– Правда?

– Да. У нее раньше тоже были собаки.

– Как много я пропустила.

– Ты тоже была занята другим. – Мил улыбнулась и встала.

– Хочешь переехать сюда и завести собственную упряжку? – спросила я, и в вопросе была только доля шутки.

– Больше всего на свете, но меня ищет полиция. Сомневаюсь, что смогу достаточно быстро уехать на упряжке. – Мил грустно улыбнулась собакам, которые хотели еще больше нашего внимания.

Мне так хотелось, чтобы она могла переехать на Аляску и завести собак, пусть это бы и значило, что нам придется постоянно быть рядом. Ужасно, что это было невозможно. Грустно, что она скрывалась от полиции из-за меня – по крайней мере, в каком-то смысле.

В темном углу, где не было собак и саней, стоял стол. Даже без Мил я бы не удержалась и посмотрела на него. Но она была со мной, так что простым беглым осмотром мы не ограничились.

Мил даже рискнула включить настольную лампу, листая папки с бумагами. Я порадовалась, что она не стала изучать их тщательно. На секунду мне стало стыдно, когда она нахмурилась, поняв, что счета и другие личные документы никак ее не касаются.

Однако ее внимание мгновенно привлекла маленькая книжечка, сантиметров восемь на восемь: цветной интерактивный буклет для детей с плотными страницами и фотографиями гонок на упряжках. Она быстро ее пролистала и сунула в карман.

– Мил. Ты не можешь ее забрать.

– Ты ничего не видела, – сказала она, а потом развернулась и ушла, чтобы снова перегладить всех собак.

Мы прождали довольно долго, Элайджа так и не появился. Я была почти уверена, что он в порядке, но только почти. Мы никак не могли в этом убедиться и даже утомили собак. Многие из них уже улеглись отдохнуть.

Мы остановились у двери, и Мил сказала:

– Ну фотографий Клаудии здесь нет. Никаких знаков, что они вместе. В дом я сегодня вламываться не буду, но потом, возможно, и вломлюсь, если нужно будет.

Я сдержала упрек. Он бы все равно ни к чему не привел. Мне оставалось только надеяться, что паром увезет ее раньше, чем она найдет проблем на свою голову.

– Пойдем поедим, – сказала я.

Взглянув на собак в последний раз, она первой пошла к машине.

Сначала мы решили зайти в бар к Бенни. Они с Клаудией работали, а Виола и Люси сидели за столиком. Первое, что мы услышали от Люси, было:

– Хочешь меня голодом заморить?

Сказав Виоле, что все организую, я позвонила в кафе по соседству и заказала чизбургеры и картошку фри на всех.

Люси уплетала второй бургер, когда они с Мил разговорились – кто бы мог подумать – о хоккее. Виолу тема не увлекала, и она встала и подошла к барной стойке, чтобы поговорить с Бенни.

Мать, преданная болельщица «Сент-Луис Блюз», и Люси, преданная болельщица «Чикаго Блэкхокс», были по разные стороны баррикад, но их общая любовь к игре перевесила ненависть к команде соперника.

Съев чизбургер, я взяла тарелку и принесла Виоле.

– Хочешь есть? – спросила я.

– Да, – немного подумав, сказала она.

– Можно я сяду к тебе?

Виола обернулась на столик.

– Они тебя достали?

– Невероятно.

– Ладно, садись. Но каждый раз, когда открывается дверь, будь готова дать мне пройти. Если придет Витнер, придется быстро его хватать.

Я сдержала порыв спросить, нужна ли ей помощь, и кивнула, сев на соседний стул.

– Грил с Доннером что-нибудь нашли?

Виола покачала головой, жуя бургер.

– Неа. – Она проглотила кусок. – Но я не говорила с ними уже пару часов, так что кто знает.

– Что ты думаешь по поводу Элайджи Уайетта и Клаудии? – спросила я.

Она опустила чизбургер.

– Бет, здесь все иначе. Не в смысле, что мы одобряем всякие опасные вещи, но эти двое – взрослые, и у них все по согласию. Самое плохое – это то, что Клаудия изменяла мужу, но она совершеннолетняя.

Я кивнула.

– Честно говоря, разница в возрасте меня не волнует. Сильно. Даже измена меня не удивляет. Я просто хотела узнать, считаешь ли ты, что Элайджа мог убить Неда?

Виола пожала плечами.

– При определенных условиях убить Неда мог кто угодно. Он никому не нравился.

Но я услышала сомнение в ее голосе.

Она нахмурилась, покачала головой и продолжила:

– Но нет, я не считаю, что Элайджа способен на убийство, разве что не было другого выхода. Когда нет выхода, чего только не сделаешь.

– Куда Витнер мог уехать, кроме очевидных мест?

– В Брейн, где живет твой ухажер.

Я не стала ее поправлять.

– На севере есть еще одна деревня, Флинн, – продолжила она. – Но сейчас туда очень тяжело добраться. А может, он вообще в океан уплыл? Кто его знает?

– Я тебя еще не спрашивала. Он приходил к тебе с переписью?

– Да.

– Значит, тебе пришлось рассказать ему обо мне?

– Ну технически, по закону, я должна была, но не рассказала.

– Почему?

– Потому что ты мне нравишься больше, чем он, так что он эту перепись пусть куда хочет засунет. Не очень патриотично с моей стороны, но я всегда чувствую, когда лучше держать рот на замке.

Ей не стоило этого делать, однако я была благодарна.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Открылась дверь, Виола напряглась. Она повернулась на стуле и положила руку на пистолет. Я почувствовала, как занервничали остальные.

Вошел Рук и кивнул тем, кто обратил на него внимание. Он поймал взгляд Виолы и кинулся к нам.

– Не знаю, что случилось, но Грил попросил привести тебя, Клаудию и Люси к нему в участок.

– Он там? – спросила Виола, вставая.

– Да.

Виола прикусила губу.

– Лучше бы нам всем вернуться в Бенедикт-Хаус. Там теплее.

Рук пожал плечами.

– Грил зовет вас к себе.

– Я ему позвоню. – сказала Виола и ушла в подсобку.

Теперь я видела столик, где Люси осталась одна. Я огляделась в поисках Мил. Пока Рук говорил с Виолой, я краем глаза заметила, что дверь пару раз открывалась.

Мил ушла?

Нет, точно нет. Куда ей идти? Зачем уходить, не предупредив меня?

Я снова огляделась, уже внимательнее. Ее не было.

Я подбежала к Люси.

– Где моя мама?

– Ты не видела, как она ушла?

– Нет. Что значит, ушла?

– Свалила через дверь. Что это еще может значить?

Я еще раз обвела взглядом бар. Нет, она бы так не поступила.

Конечно же, поступила бы.

Я выскочила наружу. Люси звала меня, но я не обернулась.

За всю свою жизнь я ни разу не выходила в такую ледяную тьму.

– Мил? – крикнула я в сторону Бенедикт-Хауса.

Над дверью и на стене у небольшой парковки висели фонари, но ни один не горел. Виола забыла нажать на выключатель или они просто не зажглись?

– Мил! – Я зашагала по тротуару и срезала угол по дороге к Бенедикт-Хаусу.

Матери нигде не было видно, но я не додумалась поискать следы от ботинок или другие знаки.

Я открыла дверь и забежала внутрь, продолжая звать ее.

Я бросилась в ее комнату. Дверь была не закрыта, но Мил нигде не было. Моя дверь, конечно, была заперта, однако я смогла открыть ее без особой возни. Здесь ее тоже не было. Я проверила кухню и столовую, но ничего не нашла.

Куда она могла уйти?

– Черт, – пробормотала я. Нужно было поговорить с Люси, задать побольше вопросов, выслушать.

Я понеслась обратно в бар – конечно же, она уже ушла с Виолой, Клаудией и Руком в участок. Слава всем богам, что хотя бы Бенни на месте.

– Бет, что не так? – спросила она, увидев мой безумный взгляд.

– Моя мама…

– Виола сказала, вы ушли вместе.

– Нет!

– Она где-то тут, Бет, – совсем неуверенно сказала Бенни.

– Где Люси? Она говорила с Люси.

– Ушла с Ви. Слушай, они в участке у Грила. Я думаю. Хочешь, я туда позвоню? – Бенни положила тряпку, которую держала в руках, и двинулась в сторону подсобки.

– Нет, – сказала я, разворачиваясь в другую сторону. – Я туда схожу.

Перед тем как за мной закрылась дверь, я услышала:

– Ты уверена…

Я не была уверена ни в чем, кроме того, что мать что-то замышляет. Но в голове прояснялось: это точно связано с истинной причиной ее приезда на Аляску. Она не просто хотела найти меня.

У Мил были скрытые причины. Я это всегда знала.

Но вспомнила слишком поздно.