– Текс? – сказала я, войдя в дверь, и резко затормозила, чтобы не налететь на него.

Хоть в небольшом баре особо не спрячешься, Текса с его ростом можно было и на стадионе найти с легкостью.

– Бет, привет. – Он стоял, прислонившись к стене прямо за дверью, а теперь быстро выпрямился. – Я тебя ждал.

– Правда?

– Да, Бенни сказала, что ты скоро придешь.

Я оглядела толпу. Бенни стояла за барной стойкой, но, похоже, не заметила меня. Моя мать и Виола сидели за небольшим столиком, за соседним – Орин и Клаудия. На другом конце зала Элайджа показывал Грилу и Доннеру какой-то лист бумаги.

Все были заняты и не обращали ни малейшего внимания на то, что я разговаривала с Тексом.

В баре были и другие, но из знакомых только Рук, который отвез тело Неда в морозильную камеру. Он стоял рядом с барной стойкой и разговаривал с Бенни.

Никто на нас не смотрел, да и вряд ли кому-то было дело до того, что двое взрослых людей, недолго встречавшихся, перебросились парой слов. Но я чувствовала странный дискомфорт.

Я осознавала, что, возможно, чувствовала бы себя в своей тарелке, не будь здесь Мил. Моя прежняя жизнь будто столкнулась с моей жизнью на Аляске, и контроля над этим у меня не было. Чем это кончится, я не знала, но выносила уже с трудом.

Я все равно не могла удержаться от улыбки Тексу. Он был хорошим парнем и напоминал огромного плюшевого мишку. Еще он был отличным отцом для приемных дочерей. У нас было пять приятных свиданий, и на всех дело едва не дошло до романтики, но все же не дошло.

Сегодня он собрал длинные волосы в хвост и аккуратно подстриг длинную бороду.

Я отбросила дискомфорт и решила, что если при его виде мне хочется улыбнуться, то стоит просто насладиться моментом.

– Рада тебя видеть, – сказала я.

– Обстоятельства странные, я знаю. Я не слышал об… убийстве. – Он прочистил горло. – Я несколько раз пытался дозвониться до тебя в Бенедикт-Хаусе, но никто не отвечал. Я подумал, что, раз погода хорошая, надо съездить посмотреть, специально ты меня игнорируешь или стоит продолжать звонить.

Я не знала, что ответить, поэтому сменила тему. Я кивнула в сторону Клаудии – она выглядела расстроенной, но явно не убитой горем. Они с Орином разговаривали, а другие подходили к столику, чтобы вручить подарки.

– Это Клаудия, жена убитого. Не знаю, чего я ждала, но атмосфера не очень-то мрачная. Может, народ считает, что это дело рук серийного убийцы или что Неда убили прицельно, в любом случае мужик он был неприятный.

– Это он… ей так лицо разукрасил?

– Да.

– Жалко ее, конечно, но она не под подозрением? – серьезно спросил он.

– Я думаю, мы все под подозрением, но нам некуда деваться, а здесь не так много мест, где можно запереть тех, кто представляет опасность. – Я посмотрела на Грила, и мне в голову пришла одна мысль. Надо будет обязательно поговорить с ним наедине. – Мы все на нервах, но долго дрожать от страха не получится, в итоге придется приспособиться и жить дальше. – Я помолчала, раздумывая, смогу ли сама последовать своему совету.

Внимательно посмотрев на Текса, я спросила: – Хочешь познакомиться с моей мамой?

Глаза Текса расширились, но потом он улыбнулся.

– Конечно. Будет, несомненно, очень приятно познакомиться с одним из твоих родителей на поминках сразу после убийства.

– Идеальный же момент, правда?

Мы подошли к столу. Виола поздоровалась с Тексом, а потом тактично ушла. Я представила маме человека, который ближе всех подобрался к званию моего бойфренда за очень долгое время.

– Очень приятно, Текс, – сказала Мил, не скрывая недоумения. – Вы что… вместе?

– Мы друзья, – сказала я.

– Друзья, – сказал Текс, будто бы примеряясь к этому слову.

– А, понятно. – Мил вытряхнула сигарету из пачки, сунула ее в рот и продолжила: – Насколько я поняла, курить здесь нельзя, но притворяться можно.

– Жалко, – сказала я.

– Да ничего. – Мил разглядывала Текса. – Расскажи о себе.

Не замешкавшись ни на секунду, Текс выдал краткую версию рассказа о своей жизни в ближайшей тлинкитской деревне. Я все это уже знала, однако второй раз слушать было так же интересно, как в первый. Он был самодостаточен, но не одинок. Вырос в племени, его мать была еще жива и здорова – и, похоже, я ей очень нравилась. Наше знакомство началось не слишком удачно, я была рада, что с тех пор наши отношения улучшились.

Текс удочерил двух девочек, хотя законность усыновления была сомнительной из-за удаленности этого уголка мира от всех инстанций, что, естественно, заинтересовало мою мать.

Она постоянно всех оценивала, и критериями были трудолюбие, беспристрастность и честность. Я это знала, и мне было совершенно все равно, понравится ей Текс или нет, но, похоже, они ничего друг против друга не имели, и это было приятно. Никто особо не пытался произвести впечатление, разговор шел легко. На удивление, дискомфорта я больше не испытывала.

Текс какое-то время постоял у барной стойки, болтая со мной и Мил, а потом отошел поговорить со знакомыми. Никто не был раздавлен горем, но никто и не веселился: собрание казалось… необходимым. Люди приходили с конкретными целями: подарить что-нибудь Клаудии, выпить, поговорить с друзьями, а затем уходили, пока снова не разразилась буря.

Иногда Клаудия выглядела печальнее остальных. Веселой я ее не видела. Иногда она немного плакала. Она всех благодарила. Ее раны заживали, но синяки на второй день стали темнее.

В какой-то момент Орин встал из-за стола – я как раз проходила мимо. Он ничего не сказал, только коротко грустно улыбнулся и направился к столику Грила. Я воспользовалась моментом и села напротив Клаудии.

– Мне жаль, что так вышло, Клаудия. Не уверена, что называла свое имя. Я…

Она кивнула.

– Я знаю, кто ты. Элизабет как-то-там. Спасибо.

Она глубоко, почти судорожно вздохнула и посмотрела на руки, сложенные на столе.

У меня перехватило дыхание. Простая и распространенная ошибка, но она назвала меня тем именем, которое я скрывала, и это настораживало. Я приказала себе успокоиться.

– Все зовут меня Бет.

Она, казалось, удивилась моей поправке, ну или я слишком резко ответила. Я прочистила горло.

– Бет. Точно, – сказала она.

Она была так молода, и в конечном счете ей будет лучше без мужчины, который ее избивал, но решать это было не мне.

– Тебе нужно что-нибудь? – спросила я.

Она покачала головой, затем подняла на меня взгляд.

– Как Люси? Ты не знаешь?

– Она в Бенедикт-Хаусе. Я думаю, с ней все в порядке, она расстроена из-за брата.

Клаудия рассмеялась.

– Ну уж нет. Она ненавидела его.

– Понятно. – Я помолчала. – Ты Грилу сказала об этом?

– Конечно. Я все ему рассказала, даже…

– Даже?

– Да это ерунда. Я даже рассказала ему про украшения, которые Люси привезла с собой.

– Украденные?

– Да. – Она посмотрела на меня, и горя в ее глазах я не увидела. Она раздумывала, стоит ли ей продолжать, – такое же выражение лица у нее было, когда она побитая пришла в бар. Я сразу поняла, что секреты она хранить не умеет. – Нед забрал их, и она взбесилась.

– Понятно. А когда это было?

– Да все тогда же, после того как ушел переписчик. Нед уже разозлился, потом забрал украшения, потом… ударил меня. И я убежала.

После этого Грил и Доннер разговаривали с Недом. По крайней мере, такой у них был план. Я не знала, удалось ли им это. Мой взгляд скользнул к столику, где сидели Грил, Доннер, Элайджа, а теперь еще и Орин. С Грилом я все еще надеялась поговорить. Я снова обвела взглядом весь бар. Убийца здесь с нами? Я повернулась к Клаудии. Интересно, ее кто-нибудь подозревает?

Теперь я поняла, что делала ночью Виола, но чем занимались Грил и Доннер? Я сглотнула. Я их знала. Я им доверяла. Этого достаточно или нет? Если они что-то сделали Неду, мне стоит просто это принять? И верить, что они поступили правильно?

Клаудия заметила, как я смотрю, и выпрямилась, заглядывая мне в глаза вроде как с вызовом. Мне не показалось? И в чем это вызов заключался?

– Думаешь, Люси могла убить брата? – спросила я.

– О, конечно, – ответила Клаудия. – Она бы кого угодно могла убить.

У меня по спине пробежал холодок. Чувствовалось, что в ее словах есть правда, которая смешивалась с моими нежеланными и туманными, но в то же время обоснованными подозрениями относительно Грила и Доннера.

Я знала, что на свете существуют люди, которые могут убить кого угодно. Социопаты, психопаты, люди, лишенные эмпатии. Если бы я давала характеристику Люси, этих слов я бы не использовала. Или я неверно расшифровала правду за ее маской крутой девахи?

Вы, Риверсы, никогда не слушаете.

Я задвинула Тревиса Уокера и его слова подальше.

В глазах Клаудии я увидела то, что видела и у Люси, и у Уокера. Вызов, смешанный с холодом, который невозможно растопить. Я не могла дать Клаудии понять, что заметила что-то такое – или вообразила, – поэтому я постаралась смотреть на нее с максимальным сочувствием.

Подошли новые люди, чтобы выразить соболезнования и вручить подарки, и я воспользовалась возможностью уйти. Прежде чем встать, я сунула Клаудии деньги. Она кивнула мне в знак благодарности и переключила внимание на других.

Это был странный вечер. Но, как показал приезд Текса, жители Бенедикта не упускали возможности пообщаться. Я все время пыталась поговорить с Грилом, но он никогда не оставался один.

Мое настроение испортилось, когда в бар вошел Даг Витнер. Он замер на пороге, хмуро оглядывая толпу. Что-то в нем как будто изменилось. Мне было не по себе от его мрачного взгляда.

– На что уставились? – громко спросил он.

Грил встал из-за столика, который делил с Доннером, и подошел к Витнеру. Все напряженно прислушивались.

– Все нормально? – спросил его Грил.

– Нет, не нормально, – сказал Витнер. – Я хочу убраться отсюда, но раз это невозможно, пришлось вернуться в этот чертов бар. Так сложно дать человеку выпить и не пялиться, будто хотите, чтобы он тоже сдох?

– Никто не хочет, чтобы вы сдохли, Даг. – Грил положил руку ему на плечо. – Зимой здесь бывает тяжело. У всех немного едет крыша. Может, посидите со мной и Доннером?

Витнер отдернул руку.

– Не надо со мной нянчиться.

Грил тут же сбросил маску дружелюбия и превратился в представителя закона, расправив плечи и понизив голос, чтобы никто кроме Витнера его не услышал.

Тихо произнесенные слова возымели свое действие, и Витнер послушно прошел к столику, за которым теперь ждал один Доннер. Грил посмотрел на Бенни, сообщив ей что-то одними глазами. Она кивнула и вернулась к работе.

– Кто это? – спросил Текс, подойдя ко мне.

– Переписчик, – сказала я.

– Что? Правда? Никогда не слышал, чтобы здесь проводили перепись населения. Это что-то новенькое.

– Ни сюда, ни в твою деревню ни разу не приезжал переписчик?

– Ни разу.

– Интересно. – Я мысленно добавила еще один пункт в список вопросов к Грилу.

Мил тоже подошла.

– Спорим, он убийца.

– Может и так, – сказала я.

– А кто еще? Я только приехала, но он уже первый в моем списке. – Мил пригляделась к троим мужчинам за столиком. – Я выйду покурить. Поверить не могу, что в барах теперь курить нельзя.

Мил обошла меня и направилась к двери. Я заметила, что она снова с подозрением глянула на Витнера, но вряд ли это заметил кто-то еще.

– Мне нравится твоя мама, – сказал Текс, когда она ушла.

– Ей ты тоже нравишься.

– Ты похожа на нее.

– Правда? Скажу честно, такого мне еще никто не говорил.

– Вы обе не рассказываете о своем прошлом. Мне кажется, что я знаю тебя процентов на двадцать, Бет. Я открытая книга, а вы с мамой – нет.

Я кивнула.

– Все так, прости за это. Мы никогда не рассказываем о нашем прошлом, но на то есть весомые причины.

Текс внимательно на меня посмотрел.

– Я так понял и уважаю ваше решение. Но я хотел бы получить ответ на один важный вопрос.

– Ладно.

– Мне продолжать звонить или нет? Я взрослый человек, Бет. Я приму любой ответ, хотя и предпочел бы один конкретный.

– Продолжай. Прости, что не звонила сама. Я думала об этом. Это все зимняя изоляция. Даже телефонный звонок требует слишком много сил.

– Твоя правда, – сказал Текс. – Все так. Но не поддавайся хандре. Заставляй себя делать дела. Хорошо?

Я кивнула.

– Моя мама, скорее всего, пробудет здесь пару недель или пока не придет паром в Джуно. Я буду занята с ней, но потом продолжай звонить. Я тебе тоже позвоню. Виола сказала, что я могу пользоваться ее телефоном.

– Хорошо. Я понял. Я рад. Ты мне нравишься. Мне нравится проводить время с тобой и твоими секретами.

– Ты тоже мне нравишься, Текс, – сказала я.

Я не обещала раскрыть свои секреты. Я не могла дать никаких прогнозов относительно нашего совместного будущего, но я действительно хотела, чтобы он продолжал звонить. Это была правда, о таком я бы не стала лгать. Я ведь тоже была взрослым человеком. По большей части.