Когда мы подъехали к домику «Петиции», солнце уже село. Из-за густых облаков казалось, что уже наступила ночь, хотя не было и пяти часов. Было по-прежнему холодно, но снег не шел.

– В этом баре ведь можно курить? – спросила Мил.

– Думаю, нет.

– Ну по сравнению с моими недавними преступлениями, это будет не таким уж серьезным.

– Но последствия могут быть намного хуже. Бенни лучше не злить.

– Поняла тебя.

Хотя около библиотеки интернет был лучше, чем в остальном городе, мой телефон звонил так редко, что я аж подпрыгнула, когда он зазвенел в кармане.

Пришлось доставать его из-под трех слоев одежды.

– Это детектив Мэйджорс, – сказала я, увидев номер.

Мил только пожала плечами и отвела взгляд. Это значило, что мне самой решать, насколько подробно рассказывать детективу о поездке матери на Аляску. С одной стороны, мне не хотелось отвечать, чтобы не пришлось врать, но с другой – и она явно перевешивала, – мне хотелось узнать, есть ли новости по поискам Уокера.

Я остановила машину, боясь потерять связь, и открыла крышку телефона.

– Здравствуйте, детектив.

– Бет, здравствуйте. Боже мой, вас так хорошо слышно.

– Тут хорошо ловит. Как вы? Как дела?

Детектив Мэйджорс вздохнула.

– Я в порядке, Бет. Простите, что мы так давно не общались. Я надеюсь, что у вас все хорошо.

– Все отлично. – Я посмотрела в лобовое стекло на холодную темноту и, кажется, заметила в лесу мерцание глаз медведя или, может быть, лося. Я сделала Мил знак посмотреть, но животное так полностью и не показалось. – У вас есть новости?

– Об Уокере новостей никаких. Мне очень жаль. У нас была зацепка, его как будто видели в Канзасе, но это ни к чему не привело. Мы найдем его. Мы его достанем. Он не может скрываться вечно.

– Надеюсь, – сказала я.

– Но у меня есть новости… о вашей матери.

– О Мил?

Мать посмотрела на меня, но ничего не сказала.

– Да, мы получили сообщение, что в Джуно видели женщину с удостоверением личности на ее имя. Описание соответствует вашей матери.

– В Джуно? Правда? Когда? – Я была не уверена, должна ли упоминать, что Грил мне об этом говорил. Я надеялась, что в своей лжи пошла по правильному пути.

– На прошлой неделе. Я сообщила вашему шефу полиции, он вам не сказал?

– Пока нет. – Надо будет рассказать Грилу, о чем я предположительно узнала и когда. Присутствие моей матери слишком сильно повлияло на мою память. – У него сейчас дел невпроворот.

– Ну, возможно, он не хотел вас волновать и еще сказал, что сейчас все равно трудно добраться в Джуно.

– Да, из-за непогоды не ходит паром. Самолеты в метель не летают.

– Но я хочу, чтобы вы были начеку, Бет. Ваша мать может быть опасна. Я понимаю, вам она вряд ли навредит, но все же… Она в розыске.

– Я знаю. Я буду осторожна, но не понимаю, как она сможет меня найти. Я не говорила ей, где я.

– Это хорошо, но она способна на многое.

– Я знаю. Я буду осторожна. Спасибо, что сообщили.

– Не за что. Еще созвонимся. Обещаю, Бет, Уокер совершит ошибку. Он слишком высокого о себе мнения.

Я надеялась, что она права.

– Я знаю. Спасибо еще раз.

Я повесила трубку.

– Похоже, все прошло хорошо, – сказала Мил.

– Насколько возможно, – сказала я. – Напомни мне сказать Грилу об этом разговоре. Вряд ли детектив Мэйджорс поняла, что я вру, но уверенной быть нельзя.

– Хорошо. – Она сделала паузу. – Слушай, дочка, прости, что ставлю тебя в такое положение.

Я улыбнулась. В «такое положение» она ставила меня почти всю жизнь.

– Мил.

– Знаю, знаю, но все равно.

– Я рада тебя видеть.

– Пока что.

– Пока что, – засмеялась я.

– Посмотрим, что ты будешь думать завтра, – сказала она.

Я не ответила, потому что Мил постоянно выдавала что-то подобное, однако в этот раз ее слова прозвучали как-то зловеще. Я не стала на этом задерживаться, но это заставило меня задуматься. Как и ее глубокий интерес к Витнеру.

Что же я упускала?

Она до сих пор не знала о записке с адресом Тревиса Уокера, которую я нашла на своем столе. В этот момент, в машине на дороге между библиотекой и домиком «Петиции», в мою голову снова закрались подозрения, что Мил нашла меня не просто так. Мне стоило показать ей записку. Но я этого не сделала.

Я ее знала. Она бы сровняла город с землей, дом за домом, в поисках того, кто ее написал. Я этого не хотела. Меня больше не накрывало страшными воспоминаниями, и ее приезд заглушил навязчивую мантру. Все было хорошо. Я не хотела это портить. Пока.

Мама одновременно и отвлекала, и придавала сил. Она никогда не была особенно заботливой – может быть, потому что была моей матерью. Она была сильна духом, и сейчас мне нужно было именно это. Даже если она внезапно уедет, ее стойкость останется. Она что-то замышляла, и я была настороже, но в то же время благодарна ей за компанию, пусть и временную.

Я подумала о мантре: вы, Риверсы, никогда не слушаете.

На этот раз я почувствовала силы бороться, это было приятно. Ты ошибаешься, Уокер. Сейчас я слушаю и готова ко всему, что бы ни случилось.

В лавке было больше людей, чем обычно, но мы быстро поняли, что это из-за Клаудии.

Оказывается, когда в Бенедикте кто-то умирает, для его семьи собирают своего рода поминки. Положение Клаудии было особенно тяжелым, и многие приехали не только поговорить с ней в баре, но и купить для нее что-нибудь в лавке. Кроме того, погода была неплохая, поэтому собрание превратилось в общественное мероприятие, пусть и печальное.

Пришедшим полагалось дарить подарки семье умершего – вещи и деньги. Это была такая же давняя традиция, как и весенний обход смерти.

– Сборище зевак, – тихо сказала мне Мил. Мы смотрели куртки на вешалке. – Пришли поглазеть на скорбящую вдову и понять, как же произошло ужасное убийство.

– Вероятно, убийца тоже придет, – сказала я.

– Я уверена, что шеф на это рассчитывает. – Мил помедлила. – Тут живет так мало людей. Интересно, будет ли он высматривать, кто не пришел. Я передумала. Это будет увлекательно.

– Снег не идет. Погода довольно хорошая, и, насколько я знаю, не изменится до позднего вечера. Бар, наверное, переполнен.

Мы купили Мил новую куртку, перчатки и шапку. Пусть она скоро уедет, – даже тем, кто приезжал ненадолго, нужна была одежда потеплее.

Оглядев других посетителей, которые явно знали Клаудию гораздо лучше меня, я решила просто дать ей пару купюр. Я познакомила Мил с Рэнди – управляющим лавкой, когда он пробивал наши покупки. Образовалась очередь, и мы не смогли с ним толком поболтать, только спросили, не собирается ли он в бар. Он не был уверен.

– Я сбегаю к себе, возьму денег для Клаудии. Хочешь со мной или пойдешь дальше одна? – спросила я Мил, когда мы вышли на улицу.

– Я, пожалуй, пока покурю. – Мил мысленно приметила место для этого. – Увидимся там.

Когда мы расставались, меня кольнула тревога. С ней все будет в порядке, – сказала я себе. – Она ни во что не влипнет. Мы скоро снова встретимся.

В холле Бенедикт-Хауса было тихо, запаха готовящейся еды не чувствовалось. Я не видела Виолу несколько часов, и мне внезапно захотелось узнать, как она.

Я поспешила к ее двери мимо пустой столовой и кухни и постучала. Ответа не было. Я решила подняться, но затем остановилась у двери Люси.

Я постучала.

– Что? – спросила она, открыв дверь.

Я забыла, что Грил не запер ее. И постаралась скрыть удивление.

– Я ищу Виолу. Ты знаешь, где она?

– Откуда мне знать?

– Блин, Люси, я не знаю. Может, она сказала тебе, куда идет, или ты ее где-то видела.

Я уперла руки в бока. Она не шелохнулась.

– Не знаю я, где она. Где-то час назад принесла мне сэндвич из черствого хлеба. Вкуснятина. Сказала, чтобы я не выходила из комнаты без разрешения, но как это разрешение получить, если ее нет?

Я внимательно на нее посмотрела.

– Есть причина, по которой тебе нужно выйти из комнаты?

– По-моему, «просто так» – достаточно веская причина, но остальные, видно, другого мнения.

– Ладно. Извини, что побеспокоила, – сказала я, разворачиваясь.

– Эй, – окликнула она, неожиданно умоляюще.

Я приказала себе не оборачиваться, но все равно обернулась.

– Кто-нибудь знает, что случилось с моим братом? – спросила она, и ее глаза наполнились слезами.

Мне не было ее жаль. Я чувствовала, что все это лишь манипуляция. Но я ответила:

– Насколько мне известно, нет. Ты рассказала Грилу все, что может помочь в расследовании?

– Конечно, но рассказывать было нечего.

– Сколько ты пряталась в доме Неда и Клаудии?

– Всего пару недель. Приехала на последнем пароме.

– Ты видела что-нибудь, что могло бы послужить уликой?

– Кроме того, что Клаудия – плаксивая сучка, а мой брат плохо это выносил, ничего.

– Думаешь, Клаудия могла убить Неда?

– Да. – Она пожала плечами. – Я видела, как она злится. Она хоть и маленькая, а силы ей не занимать. Но она вроде как была всю ночь в баре с женщиной, которая не закрывает его круглые стуки.

Вот только Клаудия выходила покурить, на то же место, где Мил, вероятно, курила прямо сейчас. Люси было не обязательно знать об этом пробеле в алиби.

Люси и Клаудия были примерно одного роста – где-то метр шестьдесят, обе подтянутые, но не худые. По правде говоря, у меня были те же параметры. Мы все были женщинами среднего размера и в верхней одежде выглядели примерно одинаково; я вспомнила о своих мокрых ботинках, но у меня не хватало фактов, чтобы развить эту мысль. Никто не говорил, что видел убийцу Неда, но я внимательно посмотрела на Люси. Могла ли она убить брата?

В ночь убийства она была заперта в своей комнате, а Виола стояла на страже. Мимо Виолы никому не пройти, даже если как-то отпереть дверь.

– Больше ничего не помнишь? – спросила я.

– Я больше никого не видела. Я жила в сарае на заднем дворе. Нед поставил обогреватель, но мне все время было холодно. Вот и все.

– Ты просто сбежала из Джуно? Поэтому приехала сюда? – Эту историю я примерно представляла.

– Да. Мне больше негде было прятаться.

Я хотела спросить об их с Недом родителях, о других родственниках, но эта информация была не слишком важна, да и не мое это было дело.

Я не хотела, чтобы она подумала, что мне ее жаль, но некоторое сочувствие все же испытывала. Я умела сочувствовать преступникам и кошмарным обстоятельствам, в которых они оказывались, – эта черта мне часто мешала. Дед старался это вытравить, но безуспешно.

– Мне жаль, что так вышло.

Она отреагировала так, как я и ожидала: мгновенно взъершилась и закрылась. Она поняла, что я не собираюсь ей помогать.

– Ага. А тебя как звать? Ты почему здесь?

– Бет, – сказала я. Руку не протянула. – Я подруга Виолы.

Она на мгновение замешкалась.

– Поняла. Ладно, раз уж мне нельзя выходить, я закрою дверь и попытаюсь как-нибудь убить время. Удачи в поисках Виолы.

Как ни странно, она не захлопнула дверь, а спокойно закрыла.

Я вздохнула и взбежала по лестнице, чтобы посмотреть, нет ли Виолы на втором этаже. Обычно в этих комнатах жили клиенты – Виола не приносила туда красивое постельное белье и лампы. Обстановка в комнатах была строго практичная.

Сейчас кровати были не застелены, двери распахнуты настежь.

– Ви? – позвала я, проходя по коридору.

Ответа не последовало. Я посмотрела на окно в дальнем конце. Оно было не просто плотно закрыто, но заклеено и утеплено. Изнутри створку закрывал большой лист пластика, прикрепленный к раме множеством скобок строительного степлера.

Я поднималась сюда всего за пару дней до смерти Неда – окна были не утеплены. Виола сделала это в ночь убийства?

Я развернулась и пошла обратно, но остановилась у первой же комнаты. Я вошла, раздвинула шторы и снова увидела пластик. Как и на окне в коридоре, пластиковый щит был прикреплен плотно, старательно.

Я проверила остальные окна на этаже. Все были одинаково хорошо утеплены. Мой дед так же закрывал окна в холодные ветреные зимы в Миссури. Даже он бы не справился лучше.

Логично было предположить, что это дело рук Виолы, но как она справилась одна? Это объясняло шум, который я слышала, – он вполне соответствовал щелканью и стуку строительного степлера. Теперь я поняла, почему Виола выглядела замерзшей: столько времени провести рядом со сквозящими окнами – кто угодно окоченеет.

Я пожалела, что она не попросила меня помочь, но с облегчением расслабила плечи, поняв причину ночного шума. В том, чем занималась Виола, не было ничего подозрительного. Скорее всего, ей не спалось, и она решила поработать. Это была не великая тайна, но приятно разгадать хоть что-то.

С чувством облегчения я спустилась по лестнице, мельком глянула на дверь Люси и прошла к своей комнате. Я надеялась, что найду Виолу в баре.

При взгляде на ручку я снова почувствовала вину. Это пятно – возможно, кровь, – могло оказаться важным.

Эх, Мил. Пришлось задвинуть вину подальше.

Я взяла несколько купюр из пакета, приклеенного к задней стенке унитазного бачка – выбор мест для тайников в моей комнате был небольшим, – и поспешила в бар, молясь, чтобы мать не создала никаких проблем.

К сожалению, всех проблем предвидеть нельзя.