Фокус с отошедшим спутником имеет существенный недостаток: его нельзя использовать дольше десяти или пятнадцати минут за один раз, да и повторять его лучше не больше двух раз за вечер; и даже единственный его повтор, на самом-то деле, весьма сомнителен, ибо может поставить в неловкое положение. Элис понимала, что ее спектакль выглядит естественным только в течение этого перерыва между танцами, и, ни на секунду не теряя бдительности, она в то же время с интересом поглядывала на незанятых молодых людей, лениво переговаривавшихся в дверях в поле ее зрения. Кто-нибудь из них обязательно должен пригласить ее потанцевать, думала она и, хотя сама не могла обосновать, по какой причине ей кто-то должен, постепенно начинала на них сердиться.

Девушке, некогда пользовавшейся популярностью, сложнее переживать плохие времена, чем той, которая ничего лучшего не видала. Элла Даулинг, словно ярко разукрашенная деревянная кукла, сидела у стены – танец за танцем, равнодушная и невозмутимая; легко быть невозмутимой, если у тебя под боком матушка, размышляла Элис. По крайней мере у таких девиц всегда есть отговорка, что они с мамой просто пришли посмотреть, как танцуют другие, и не намеревались предлагать себя кавалерам, мимоходом скользнувшим взглядом и тут же отвернувшимся – отнюдь не в первый раз. Не в первый раз – вот в чем беда! С чего бы тут питать надежды, что в следующий раз положение изменится? И стоило ли вообще спину гнуть, собирая сотни фиалок?

С каждой секундой все сильнее ненавидя бестолковых парней за то, что вынуждена продолжать спектакль, Элис почувствовала непреодолимое желание вскочить с места и закричать: «Вы идиоты!» Но они по-прежнему стояли, сунув руки в карманы и облокотившись о пилястры; переглядывались, посмеивались и казались Элис настоящими подлецами в брюках. Ее подмывало сказать об этом вслух, если уж жестокие небеса позволяют им вести себя так, словно они юные лорды. А они все бездельничали и убивали время. Неужто они не могли убить время, потанцевав с нею? Эти негодяи и в ус не дули! Когда один из них все-таки соизволил подойти к ней и заговорить, Элис сразу поняла, что предпочла бы одиночество.

– Ожидаете кого-нибудь, леди Алисия? – покровительственно спросил подошедший, и непринужденное искажение имени лишь подчеркнуло фамильярность его обращения с ней.

Это был один из крепких и тяжеловесно красивых молодых людей, сильных и подвижных, но не занимающихся спортом, хотя периодически выезжающих на охоту и рыбалку в дорогие клубы. Такие типы всегда источают лоск. Следуя моде, они перестали бриолинить усы, зато у них поблескивают отполированные в салонах ногти, кожа лоснится от массажного масла, автомобили сияют новой краской – и даже их глаза отчего-то вечно кажутся большими и влажными. Это никак не мешает им быть успешными: они «хорошие дельцы», частенько сколачивающие большие состояния. Их воображение ограничивается двумя сферами – женщинами и деньгами; при этом обе могут выступать дуэтом, что обычно заканчивается хорошо продуманным первым браком. Впрочем, позже в их мечты нередко врывается дама, без которой жизнь вдруг теряет необходимую радость. И они сбегают, оставляя первую жену с весьма солидными отступными. Они никогда не бывают намеренно жестокими со слабым полом, и в конце концов склонны делать ошибочный вывод, что все, что покупается за деньги, у них уже есть. Таким был и мистер Харви Мэлон, юный образчик описанного типа на ранней стадии развития; он собирался когда-нибудь жениться на Генриетте Лэм, а пока снизошел до разговора с Элис, убивая время до следующего танца с будущей невестой.

Элис не ответила на его вопрос, а он лениво опустился в свободное кресло, со спинки которого девушка поспешно отдернула руку.

– Я мог бы посидеть на его месте, пока он не придет, не так ли? Не возражаешь, старушка?

– Нет, – сказала она. – Да и какая разница. Но, пожалуйста, не называй меня так.

– Иными словами, я угадал, кем ты себя чувствуешь? – Мистер Мэлон благодушно засмеялся, впрочем, без особого интереса. – Честное слово, я давно подумывал к тебе заскочить… потому как нам надо переговорить о том, что тогда было. Я знаю, теперь это видится нелепым, после того как я два или три раза в неделю, а то и чаще у вас бывал… Ну, я прекрасно понимаю – ты обижена, я же исчез без всякого объяснения. По правде сказать, причины не существовало: на меня много важных дел навалилось, я не мог найти время… Но я обязательно как-нибудь вечерком к тебе загляну, честно-честно. Не удивлен, что ты…

– Ты ошибаешься. Я об этом никогда не вспоминала.

– Да ладно! – сказал он и апатично посмотрел на нее. – К чему сердиться на такого старика, как я? Он плохого не делал и не сделает. – Харви протянул руку, собираясь дружески хлопнуть ее по плечу, но Элис отстранилась. – Да ладно! Какая ты вдруг строптивая недотрога! Со старыми друзьями знаться не хочешь?

– Только с некоторыми из них.

– Так кто твой новенький? – спросил он. – Давай, Элис, выкладывай. Для кого ты кресло заняла?

– Не важно.

– Подумаешь, мне всего-то и надо, что посидеть здесь и дождаться, кто придет, тут я его и увижу.

– Может, тебе понадобится уйти раньше.

– А вот на этот раз ты меня подловила, – согласился Мэлон и засмеялся, поднимаясь. – Музыканты готовятся, мне пора танцевать. Но я обязательно заскочу к тебе как-нибудь вечерком. – Он направился в комнату, бросив через плечо: – Честное слово!

Элис на него даже не взглянула.

Она тянула свой спектакль, сколько могла, но все равно пришло время оставить самшитовое укрытие; она вышла оттуда, нахмурившись, будто волнуясь, отчего ее спутник так долго не появляется, а освободившиеся кресла тут же заняла влюбленная парочка, решившая пересидеть танец. Элис быстро прошагала по главному коридору, повернула в еще более просторный холл и поспешно скрылась в дамском гардеробе, где лежала ее накидка.

Она медлила и там: сначала притворялась, что приводит в порядок прическу перед зеркалом, потом возилась с пряжкой на одной из туфелек. Однако сообразительная пожилая дама, присматривавшая за комнатой, свела на нет саму возможность долгого пребывания внутри.

– Давайте-ка я помогу вам с этой пряжкой, мисс, – предложила она, приблизившись. – Оторвана?

Элис в отчаянии дернула посильней, и пряжка действительно оторвалась. Опытная женщина была во всеоружии, она достала нитку с иголкой и ловко пришила пряжку назад, а девушке ничего больше не оставалось, кроме как поблагодарить и удалиться.

Она прошла к двери гардероба напротив, возле которой стоял на посту цветной лакей.

– Вы знаете, как выглядит мой брат, мистер Уолтер Адамс? – спросила Элис.

– Да, мэм, знаю.

– Не могли бы вы мне сказать, где он?

– Нет, мэм, не мог бы.

– Хорошо, но, если вы его увидите, пожалуйста, передайте, что его ищет сестра, мисс Адамс, и очень хочет с ним поговорить.

– Да, мэм. Передам.

Она пошла прочь, он проводил ее взглядом; при этом казалось, его прямо-таки разрывает от эмоций. И действительно, он не выдержал и внезапно скрылся в гардеробной, пытаясь унять смех.

Там на него шикнул Уолтер. Укрывшись от чужих взглядов за стеной из пальто и шляп, он, стоя на коленях, играл в кости с другим цветным лакеем, но хохот стал таким яростным, что не только отвлек его от занятия, но грозил привлечь нежелательное внимание надутых типов.

– Ой, не могу, живот тут с вами порвешь, – выдавил весельчак. – Смех, да и только! Таких белых, как ты, в городе еще поискать!

Пары продолжали кружиться в танце, когда Элис нерешительно застыла в дверном проеме. У стены напротив сидели и лениво болтали матроны, не спуская глаз с дочерей; и Элис, собрав остатки мужества в кулак и продравшись сквозь танцующих, присела на крайний стул возле этой пожилой компании и заговорила с ближайшей к ней дамой. Та никак не ожидала заполучить столь оживленную собеседницу и отвечала односложно, тогда как Элис воспаряла на крылья красноречия, ибо считала необходимым притвориться славной девушкой, скрывающейся от досаждающих ей неуклюжих кавалеров и более заинтересованной в мудрости опытных женщин.

Ее покровительница, пусть неохотно, то и дело сдержанно кивала под натиском юной особы, и Элис была благодарна ей за эту передышку после изнурительного представления в гардеробной и на креслах среди кадок. Ей удалось таким образом пережить два танца, а затем опять появился мистер Фрэнк Даулинг с приглашением.

После исполнения этого номера Элис не надо было искать повода для посещения гардеробной: на сей раз заботы о внешнем виде были подлинными и необходимыми. Даулинг дожидался ее снаружи, а когда она вышла, бросился в пятый или шестой раз объяснять, почему все так получилось.

– Во всем целиком и полностью виноваты другие пары, – сказал он. – Они как бы зажали меня в угол, ни один из тех парней не умеет правильно себя вести, просто напирают и думают, что все им начнут уступать. А за ваше платье сзади зацепилась бриллиантовая булавка Шарлотты Том, она дернула, вот и…

– Забудьте, – устало проговорила Элис. – Горничная уже зашила мне платье и уверила, что почти ничего не заметно.

– Да, ничего не заметно, – подтвердил Фрэнк. – Так и не скажешь, что там что-то было. Вы куда теперь пойдете? Мама опять влезла в мои дела, и я на следующий танец занят.

– Я еще посижу с миссис Джордж Дрессер. Можете проводить меня обратно к ней.

Он оставил ее при матроне, и Элис вновь занялась спектаклем: каждый желающий в течение двух последующих танцев мог полюбоваться на то, как оживленная барышня набирается ума-разума у старших. Но вдруг перед ней остановилась ее подруга Милдред и представила девушке мистера Артура Рассела, сразу пригласившего Элис потанцевать с ним.

Поначалу Элис замешкалась, будто бы вспоминая, не ангажирована ли она уже кем-то другим, а когда ее замешательство прошло, она кивнула и, ритмично покачиваясь, последовала за рослым партнером. В ней не было благодарности за перепавшую милость. Элис знала, что первое, о чем просит юная хозяйка бала своего жениха, – это развлечь засидевшихся у стены девушек. Мистер Артур Рассел, подумалось ей, наверняка успел потанцевать с Эллой Даулинг.

Впрочем, и самой невесте вряд ли приятно одалживать всем подряд своего избранника; Элис, сияя улыбкой, не знала, о чем с ним говорить, надеясь, что у мистера Рассела все же найдутся слова для нее. «Любопытно, – прикидывала она, – как ему эту ситуацию представила Милдред? Может, сказала, мол, дорогой, нужна твоя помощь с еще одной девицей? Она тебе особо по вкусу не придется, однако танцует неплохо, а времена у нее нынче препаршивые. За ней никто больше не ухаживает».

Музыка смолкла, Рассел зааплодировал вместе с остальными гостями, побуждая оглушительный оркестр продолжить, а когда они грянули опять, с чувством произнес:

– Великолепно!

Элис с вынужденно близкого расстояния посмотрела на него и встретила ответный взгляд – открытый и довольный. Кажется, перед ней стоял добряк, которому «по душе» все без разницы. Она не сомневалась в искренности его рукоплесканий и после танца с Эллой Даулинг: на нее он посмотрел точно так же и так же сказал свое «великолепно».

Они опять потанцевали, а затем Элис впервые подала голос:

– Милдред будет вас искать. Полагаю, мне пора отправляться на свое место.

Он удивился:

– Значит, вам…

– Милдред вас уже ждет. – Она взяла его за руку, и они прошли обратно к миссис Дрессер, но Элис вдруг решила воспользоваться одолжением еще на некоторое время. – Впрочем, я хотела вас попросить… – начала она.

– Слушаю, – с готовностью откликнулся мужчина.

– Вы не знакомы с моим братом, Уолтером Адамсом? Он находится где-то здесь, возможно, в курительной или поблизости, там, куда девушек не пускают, и, если вас сильно не затруднит, не могли бы вы поинтересоваться…

– Я найду его, – быстро ответил Рассел. – Сердечно благодарю за танец. Через минуту я приведу вам вашего брата.

Минута, по мнению Элис, затянулась надолго. Миссис Дрессер уже начала ерзать, а ее кивки и неловкие ответы на веселую болтовню юной протеже становились все отрывистее и короче. Матроне откровенно не нравилась мысль показаться людям дуэньей при Элис Адамс, и наконец она решилась прояснить данный вопрос. Буркнув пару слов извинения прямо посреди рассказа девушки, она поднялась с места и пересела к матери Милдред, центру притяжения всей дамской компании. Таким образом Элис оказалась в одиночестве у стенки в окружении пустых стульев. Ее спектакль закончился, и оставалось только притворно разглядывать подлокотник.

Она смирилась с мыслью о том, что мистер Рассел успел позабыть о своем обещании найти Уолтера. «Он-то думает, что никакая я не подружка Милдред, и поэтому даже не потрудился прийти и соврать мне, что искал Уолтера, но не нашел», – размышляла девушка. А потом внезапно увидела, как к ней через зал идут мистер Рассел с ее братом. Элис подпрыгнула от радости.

– Спасибо огромное! – вскричала она. – Я-то знаю, как трудно отыскать этого негодника. Но Милдред никогда меня не простит! Я заставила вас так долго…

– Ничего страшного, – дружелюбно заверил Рассел и зашагал прочь, оставив брата с сестрой наедине.

– Уолтер, пойдем еще потанцуем, – попросила Элис и ласково дотронулась до его руки. – А потом… наверное, сразу поедем домой.

Но Уолтер выглядел как человек, которого оторвали от чего-то важного.

– Ну уж нет, – отрезал он. – Раз мы здесь столько проторчали, я намерен дождаться и отведать, чем тут угощают. А ты смотри у меня! – В его голосе звучала злость. – Только попробуй проделать подобное повторно!

– Проделать что?

– Послать за мной типа, который станет совать свой нос во все закутки, пока меня не отыщет! «Вы мистер Уолтер Адамс?» – спрашивает. И он наверняка задавал тот же вопрос всем, кого встретил! Зуб даю, ты никого не отправила бы за мной, если б догадывалась, где меня найдут!

– Так где ты был?

Уолтер решил, что Элис следует наказать, поэтому произнес:

– Резался в кости с черномазыми в гардеробной.

– И он это увидел?

– Он же не слепой! Вставай, пойдем потанцуем разок. Затем намечается ужин, и только после него мы поедем домой.

* * *

Миссис Адамс услышала, как Элис ключом открывает дверь, и поспешила вниз.

– Солнышко, ты не промокла по дороге? – спросила она. – Хорошо повеселилась?

– Было чудесно! – прощебетала Элис, оставив дверь незапертой на засов – для Уолтера, которому надо было вернуть машину.

Затем поднялась вслед за матерью на второй этаж, насвистывая по пути танцевальный мотивчик.

– Ох, и рада же я, что ты все-таки повеселилась, – сказала миссис Адамс, стоя у двери в спальню дочери. – Ты это заслужила, и я счастлива от мысли…

И вдруг, без предупреждения, Элис бросилась в объятия матери, рыдая так громко, что в соседней комнате проснулся задремавший было отец.