Примерно в пять часов вечера пожилой джентльмен вернулся в дом Адамсов; Элис открыла дверь, он кивнул и молча прошел в гостиную, где остановился и нахмурился, словно решая некую неприятную задачу.

– Ну, как он сейчас? – наконец произнес Лэм.

– Доктор приходил и только что ушел. Он думает, папа выдержит. Вполне уверен, что выдержит.

– То же самое, что прошлой весной?

– Да.

– Какая-то бессмыслица! – проворчал старик. – Когда он начал выздоравливать в тот раз, доктор говорил мне, что это не совсем обычный удар, а, как бы сказать, «мозговое излияние». И оно, по его словам, не повторится, если себя беречь. Сказал, ваш отец поправится и будет здоров, ведь всего-то и требуется немного осмотрительности.

– Да. Но он себя не берег!

Лэм кивнул, издал громкий вздох и прошагал к стулу в другом конце комнаты.

– Ясное дело, не берег, – продолжил он, присаживаясь. – Полагаю, он надорвался на этом своем клеевом заводике.

– Да.

– Понятно, да, понятно. – Лэм с беспокойством в глазах посмотрел на Элис. – Он в себя-то пришел?

– Да. И даже немного заговорил. Мыслит вполне ясно, сказал пару слов маме, мне и мисс Перри. – Элис печально усмехнулась. – Нам повезло, что она согласилась вернуться, хотя папе так совсем не кажется. Как только он ее узнал, так сразу буркнул: «Господи, опять вы тут!»

– Он сердится, и это хороший знак. А он… он ничего не говорил, например обо мне?

Услышав этот неловкий вопрос, девушка зарделась.

– Он… да, говорил. Он, конечно, сильно расстроен из-за… из-за… – Элис замолчала.

– Из-за вашего брата, полагаю?

– Да, из-за произошедшего с…

– Теперь послушайте, – начал Лэм, когда Элис опять замялась. – Да, послушайте меня, барышня: пока это обсуждать слишком рано. Лучше ответьте мне на такой вопрос: вы всё знаете про его клеевой заводик, правильно?

– Не уверена. Я лишь знаю…

– Тогда я расскажу, – нетерпеливо перебил ее старик. – Опишу все в двух словах. Технология принадлежала мне, а ваш отец ее у меня украл и сбежал, не будем ходить вокруг да около.

– Неужели это так? – Элис не сводила с него удивленного взгляда. – Я думаю, вы ошибаетесь, мистер Лэм. Разве папа не улучшил производственный процесс, тем самым получив на него право?

Голубые глаза старика тут же сверкнули.

– Что? – воскликнул он. – Это ваш батюшка вам все так представил? В жизни не слышал подобной… – Он не договорил, из хриплого голоса вдруг исчезла сварливость, потух злой блеск в глазах. – Хорошо, вероятно, в этом тоже что-то есть. В любом случае вы правы, защищая отца, а если вы действительно думаете, что у него…

– Да, я так считаю! – громко подтвердила Элис.

– Ладно, – мирно ответил старик. – Пусть так, наверное. Как ни крути, обсуждение этого вопроса сейчас не к месту. Я вот что хотел у вас спросить: ваш отец упоминал, что мы с ним нынче утром парой слов перемолвились?

– Нет.

– Ага, но мы поговорили. – Лэм вздохнул и покачал головой. – Ваш отец, ну… как бы не стеснялся в выражениях, барышня. Не то чтоб сильно грубил, надо отметить, однако пару раз меня обозвал, и самое плохое заключается в том, что он и впрямь в это верит. Ладно, я на досуге все обдумаю, а пока просто предупредил вас, чтобы между нами недомолвок не оставалось.

– Понятно, мистер Лэм.

– Я, к примеру, вот о чем говорю. Надеюсь, вы не сочтете меня излишне прямолинейным, но возьмем происшествие с вашим братом, раз уж на то пошло: отец ваш напридумывал себе всякого такого, чего в действительности не было. Если бы я правда поступил так, как насочинял себе ваш батюшка, то меня за подобное пристрелить было бы мало! Вы знаете, что он вообразил?

– Вроде нет.

– А вы сами что про все это думаете?

– Не знаю, – сказала Элис. – По-моему, сегодня я вообще ни о чем думать не могу.

– Ладненько, пусть так, допустим. Вот смотрю я на вас, барышня, и вижу, что вам самой неплохо бы прилечь.

– Нет, что вы.

– Полагаю, ответ должен был быть: «Конечно, вы правы». Посему постараюсь вас не задерживать, однако надо уладить кое-что еще, и лучше я поговорю об этом с вами, чем с вашей матушкой, потому как вы у нас умница и всегда доброжелательны, а я хочу, чтобы меня поняли правильно. Итак, послушаете?

– Конечно, – согласилась Элис, слабо улыбнувшись.

– Я и помнить забыл, что ваш брат на меня работает, – честно признался Лэм. – Никогда про это не думал. Мои сыновья по поводу вашего отца пытались меня поддразнивать, мол, собственный клеевой бизнес начал; а как-то раз Альберт Младший меня спросил о том, нормально ли оставлять вашего брата в конторе после произошедшего, а я просто попросил его заткнуться. Раз уж мальчик решил остаться, то не мое дело его с работы выгонять, что бы я по отношению к его отцу ни чувствовал; тем более работал он хорошо, и все бумаги это подтверждали. Допустим, сейчас это выглядит как вынужденный шаг: он не мог уволиться сам, потому что тогда всплыли бы его проделки. Он довольно долго скрывал недостачу, но известно ли вам, что ваш отец в этом обвинил меня?

– Нет, мистер Лэм.

Старика опять начал одолевать гнев: лицо раскраснелось, и без того хриплый голос огрубел еще сильнее.

– Думает, я держал парня поближе, потому что уже подозревал его! Думает, я так с ним расквитаться хотел! Неужто я напоминаю вам человека, способного на подобное?

– Нет, вы бы так не поступили, – вежливо согласилась Элис.

– Конечно нет! – воскликнул Лэм. – Будь ваш отец в себе, он сам бы так не считал, мы для этого слишком долго знакомы. Впрочем, он заранее продумал весь этот свой новый бизнес, то бишь начал слишком много размышлять и переживать о происходящем еще до беды с Уолтером. Думал, я его теперь ни во что не ставлю; наверное, прокручивал в голове то, что я с ним собираюсь сделать, а подобные подозрения влекут за собой преподлейшие мыслишки. Так вот, стоял он передо мной и фактически бросал мне в лицо обвинения, мол, я подстроил все так, чтоб он не смог заработать и за Уолтера расплатиться, не смог убедить меня не преследовать мальчишку по закону. Вот до чего додумался ваш отец, барышня: обвинил меня в такой вот уловке!

– Простите, – сказала девушка. – Я знаю, вы бы ни за что не…

Старик сердито хлопнул себя по крепкой коленке.

– Да что он за дурачина-то такой, этот Вёрджил Адамс! Даже возможности поговорить не дал… Впрочем, я так на него разозлился, что все равно никакого разговора не получилось бы! Он же знал, что я просто так ему уйти с моим добром не позволю… Должен был знать, что меня в бизнесе еще никто не обставлял… А уж чтобы при этом мои мальчишки надо мной то и дело подшучивали… Да и как он со мной нынче утром разговаривал… С катушек слетел – и только! Нет-нет, подождите-ка минутку, – прервался он, увидев, что Элис хочет что-то сказать ему. – Прежде всего, мы не собираемся подавать в суд на вашего брата. Закон я уважаю, это верно, и мы, деловые люди, должны как-то себя защищать, но в случае, если семья готова возместить ущерб, почему бы немного не воспользоваться своим влиянием и тихо все не уладить. Конечно, вашему брату придется уехать из штата, тут не поспоришь.

– Но… вы говорили… – начала Элис.

– Да? Что я там говорил?

– Говорили, что если «семья готова возместить ущерб». Папа очень сильно беспокоится из-за этого, потому что… потому что возмещение не…

– Оно вполне возможно. Про это я вам и толкую.

– Не понимаю…

– Так я и собираюсь вам все разъяснить, разве нет? – проворчал Лэм. – Просто попридержите лошадей. – Он кашлянул, поднялся со стула и начал ходить по комнате, потом остановился перед девушкой. – Дело такое. Этим утром я вез вашего батюшку к вам домой, и у меня из головы никак не выходила одна вещь, которую он мне сказал еще на своем заводе, когда обвинял меня во всяком; в памяти из всего сказанного у меня задержалось одно. Он что-то пытался толковать о правах на клей и о том, как мало это значит для меня и как много для него и всей вашей семьи. Понимаете, он совершил две основных ошибки. Во-первых, мне было очень важно, чтобы он вернулся ко мне после стольких лет совместной работы. Не буду об этом распространяться, скажу лишь, что, возможно, вы сами не представляете, насколько важно это для меня было. Вторая его ошибка в неверном взгляде на предпринимательство: в бизнесе не бывает дел, значимых для одного и пустяковых для другого.

– Полагаю, вы правы, мистер Лэм.

– Да, не бывает. Ни в чем, куда ни глянь. И вашему отцу это известно не хуже моего, когда он в своем уме, конечно. Поэтому-то он на меня так разозлился. Однако я не могу перестать думать о том, насколько важно для него это дело; просто из головы не идет. Я хочу, чтобы вы ему кое-что от меня передали, хочу, чтобы пошли к нему прямо сейчас и сказали, пока он хочет и может слушать. Передайте, что я, положим, допускаю, что на такой шаг его толкнули определенные обстоятельства; скажите, что я достаточно долго прожил и мне не надо объяснять, как жестоко жизнь способна скрутить даже лучших из нас… Только в точности повторите: «лучших из нас». Скажите, что я не держу на него зла – больше не держу; скажите, что я пришел сюда просить его тоже не держать зла на меня.

– Да, мистер Лэм.

– Передайте ему, что я сказал… – Старик, к удивлению Элис, внезапно замолчал, словно устал или ему надоело, и вдруг его губы задергались, а глаза заморгали, но он сразу очнулся и продолжил: – Я хочу, чтобы он помнил о словах: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим»[14], и если есть между нами долги и грехи, то скажите, что я считаю, нам пора с этими глупостями кончать!

Он опять кашлянул и расплылся в широкой улыбке, затем направился к двери, но повернулся и воскликнул:

– Вот что я за старый дурак!

– О чем это вы? – спросила Элис.

– Сам позабыл, что мы с вами только что говорили! Ваш отец хочет заплатить долг за Уолтера. Передайте ему, что мы с радостью примем деньги, но, конечно, мы готовы подождать до тех пор, пока он вновь сможет вернуться к разговору о его бизнесе.

Элис недоуменно уставилась на старика, и тот понял, что необходимы дальнейшие разъяснения.

– Все произойдет следующим образом, – начал он. – Видите ли, если ваш отец решит производить клей на своем заводике, то, сдается мне, первое время он сможет лишь чуть-чуть потягаться с нами, если, конечно, уже готов выйти на рынок и запустить продажи раньше нас. А потом, как мне кажется, мы сами будем не прочь воспользоваться его цехами: заводик маленький, но мы подумаем, как его задействовать. К тому же у вашего батюшки в аренде большая площадка перед зданиями, она нам пригодится, если мы решим расширять производство. Лично я предпочел бы уладить все вопросы по-тихому, не надо всяким томам да гарри с диками про это знать. Я все подсчитал: ваш отец перепродает мне свой бизнес по цене, достаточной для выкупа вашего дома у банка и покрытия долга Уолтера, хотя сумма в долларах и центах выйдет небольшая. Таким образом, я готов предложить ему девять тысяч триста долларов или даже девять тысяч триста пятьдесят долларов, и, если он согласится на сделку, я пришлю сюда своего стряпчего с бумагами, как только ваш отец сможет их прочитать. Передайте ему все это и спросите, согласен ли он сговориться за такие деньги?

– Хорошо, – сказала Элис, и на сей раз у нее задрожали губы, а глаза наполнились слезами так, что она едва могла видеть стоящего перед ней человека, который протянул ей руку на прощание. – Я ему все передам. Спасибо.

Лэм торопливо потряс руку девушки.

– Ладно, но рот на замке, – сказал он у порога. – Никто на свете не должен об этом знать, никаких сплетен в городе! Позвоните мне, когда ваш батюшка сможет работать с бумагами, и сегодня вечером обязательно мне позвоните, ладно? Я должен быть в курсе его самочувствия.

– Позвоню, – пообещала Элис и почти весело улыбнулась сквозь слезы. – Ему станет лучше, мистер Лэм. Нам всем станет лучше.