С трудом разлепив веки, Жак сморщился от света электрической лампы. Зрачки сузились до точки под натиском холодных лучей, а из пересохшего горла вырвался хрип, едва заслышав который, в палату вошел Готье. Наполнив стакан теплой водой из кулера, он протянул его воспитаннику и произнес:

– Пей, станет легче. Доктор сказал, у тебя обезвоживание и переутомление. Больше, слава богу, ничего серьезного.

Ришар поднял голову, жадно проглотил воду и вновь упал на подушку. Проморгавшись, он окончательно пришел в себя и тут же воскликнул:

– Эмили! Где Эмили?!

– У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

– Ради всего святого, Готье!

– Ладно, тогда начнем с хорошей. Она жива. Считай, что ты сотворил чудо, вернул ее с того света. Мое тебе почтение! – мужчина приподнял невидимую шляпу и улыбнулся.

– А плохая?! – задыхаясь от нетерпения, выпалил Жак.

– Мы не знаем, где она. Ее похитил Арно.

– Что?!

– Да, все так. Упырь куда коварнее, чем мы предполагали. А еще – ему удалось заручиться поддержкой целого ковена. Мы планируем вычислить их местоположение и отправиться на выручку нашей малышки… Данные уточняются, но, думаю, вскоре все узнаем наверняка.

– Они собираются убить ее?! – Жак попытался встать, но тут же упал обратно, испытав сильнейший приступ головокружения.

– Успокойся. От тебя больше толку, когда ты полон сил, в этом мы уже убедились, – Готье осторожно хлопнул юношу по плечу. – Не думаю, что они избавятся от Эмили. Она их единственный козырь. Отняв ее жизнь, они потеряют над нами всякую власть, а еще через секунду окажутся мертвы.

– А что с Ником и Лу?! – внезапно опомнился парень.

– Они в полном порядке. Отдыхают, восстанавливаются. Им тоже пришлось непросто. Один, благодаря тебе, вернулся из царства мертвых, а другой едва не остался в теле монстра навек.

– Готье… Что за чертовщина с нами происходит?

– Обо всем узнаешь, но чуть позже! Попытайся расслабиться. Тебе нужен покой, – тепло улыбнулся наставник и вышел из палаты.

Жак повернулся набок. Пытаясь осмыслить происходящее, он раз за разом возвращался в события уходящей ночи. Страшные метаморфозы, преобразившие его и Лу… Откуда они? Неужели в кластере мракоборцев, по иронии судьбы, оказались нечестивцы? Коль так, что с ними теперь будет? Куда пропала Эмили и как ее вернуть? Чем все закончится? Количество вопросов, как обычно, превышало количество ответов. Утомившись в тягостных размышлениях, охотник утонул в прибывающих водах теплого сна…

* * *

…Эмили проснулась внезапно, словно от пощечины. Руки туго связаны за спиной, запястья надрывно пульсируют. Левая нога закована в кандалы. Лежа на жесткой шкуре неизвестного животного, девушка попытался встать, но обнаружила себя в полнейшей беспомощности. Накатившая паника вынудила закричать, что было сил:

– На помощь! Жак! Ник! Лу! Кто-нибудь!

– Закрой рот, не то зашью его намертво! – гаркнула неизвестная старуха, скрывавшаяся во мраке.

– Кто здесь?! Почему так темно? Где я?

– Вот же раскудахталась! Молчи, говорю, и не заставляй меня вставать с места. Пожалеешь!

– Мне холодно! И больно! Немедленно освободите меня!

– Иначе что? – расхохоталась карга, но тут же закашлялась.

– Иначе мои братья вырвут твой поганый язык! – огрызнулась Эмили.

– Это те, что сейчас лежат под теплыми одеялками и блаженно пускают слюни? Ох, милая, не смеши, еще один приступ кашля я не переживу.

– Кто ты? Покажись!

– Я верный Цербер, что охраняет тебя в этой темнице. Глаз у меня, может быть, и нет, зато нюх отменный. Попробуешь сбежать – выпью из тебя всю молодость, а заодно и на мир полюбуюсь через твои прекрасные глазки…

– Хельга, оставь нас на секунду, – раздался голос неизвестного.

– Как скажет мастер, – покорно отозвалась старуха и зашаркала прочь, пристукивая костылем.

Череда бестолкового чирканья спичкой о коробок, наконец, породила пламя. Маленький, дрожащий от сквозняков огонек едва не погас, но стоило ему приблизиться к факелу, слепящее зарево осветило пространство. Эмили зажмурилась, но даже за ту долю секунды, что ее глаза оставались открыты, она узнала лицо своего визитера. Лицо твари, отнявшей жизнь у ее матери… Лицо Камиля.

– Что, пришел, чтобы покончить со мной раз и навсегда? – ухмыльнулась Габен через силу. – Хотя чему удивляться? Нападать на беззащитных – это твой стиль, ничего нового.

– Забавно слышать это от того, кто не прочь выстрелить в спину! – ловко парировал Арно, усаживаясь на пол. – Будь спокойна, убивать тебя никто не собирается, по крайней мере, сейчас.

– Что за игру ты ведешь? Думаешь, удастся перехитрить орден?

– Думаю, да. Они захотят тебя вернуть. Но если это и случится – то исключительно на моих условиях.

Эмили рассмеялась нарочито громко. Ей страшно хотелось уничтожить вампира… Хотя бы морально.

– Ты глуп! Непростительно глуп, Арно! Таких, как я, десятки, а может быть, и сотни. Одна жизнь ничего не значит. Даже если умру я, освободившееся место займет новая девчонка, еще более сильная и куда более удачливая. Орден «Креста и Пули» – это цепь, каждое звено в которой можно заменить без потери прочности…

– Хм. Значит, ты и вправду не знаешь.

Превозмогая отвращение, Эмили открыла глаза, чтобы взглянуть на того, кто был ей так противен. Камиль сидел по ту сторону железных прутьев. Босой, растрепанный, в темных брюках и белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой не застегнуты. Только сейчас Габен поняла, что приятный древесный аромат, вытеснивший запах сырости, исходил от него. Не будь он ее заклятым врагом, девушка сумела бы назвать его красивым. Своеобразно красивым… Будто сошедший с полотен Тициана, вечный юноша с лицом, испещренным страданиями, молчал, созерцая пламя. В глазах его мелькали бледно-оранжевые блики.

– Какую еще правду? Что вообще ты знаешь о правде, лукавый?! – ударив ногой в решетку, прошипела Эмили.

– Ты особенная. Ты нужна им.

– Не знаю, что за байки ты решил травить, но имей в виду: я не куплюсь. А еще – помни, что я убью тебя при первой же возможности. Так что, если задумал меня прикончить, делай это прямо сейчас или убирайся!

– Не глупи. Твоя жизнь только началась. Впереди еще столько всего интересного. Ты не видела, как прекрасен этот безумный мир! Хотя что там мир, ты и себя-то едва познала. В конце концов, задумайся о близких… Неужели хочешь лишить их любимого человека? – Камиль резко перевел взгляд на пленницу.

– Потрясающая жестокость… Задавать подобный вопрос девушке, у которой ты забрал мать. Это слишком даже для вселенского зла! – Эмили безуспешно скрывала обиду.

– Нет-нет, здесь явно какая-то ошибка! – уверенно заявил Камиль. – Если она и мертва, значит, с ней расправился кто-то другой. Я не пью старую кровь. Во-первых, из соображений этических, ведь у каждого зрелого человека есть друзья, дети и супруги, в отличие от неприкаянных юнцов, которые чаще прочих встречаются в переулках. Во-вторых, это, прости за подробности, невкусно… Временами тошнотворно.

Эмили свирепо дернулась вперед и плюнула в лицо вампиру. Камиль не шелохнулся. Он спокойно достал шелковый платок и вытер слюну с губ и подбородка.

– Я знаю, что это был ты! Подонок, мерзавец! Как посмел ты коснуться ее своими лапами?! Я… я… я… – Эмили не могла сдержать слез и стенаний.

– Послушай меня. Я действительно ни при чем. Не знаю, что приключилось с твоей матерью, но причина тому – не я! – затараторил Арно, поднимаясь на ноги. – Сейчас, возможно, не лучшее время для разговора. Что же, вернусь позже, когда успокоишься. Мы можем помочь друг другу. Задумайся.

Вампир потушил факел голой ладонью и растворился в холоде коридора. Спустя какое-то время его место вновь заняла жуткая надзирательница. Эмили кричала и стонала, в глубине души надеясь, что вурдалак ее обманул. Вернуться на исходную позицию своего кошмара, туда, где личность убийцы все еще покрыта мраком неизвестности, она не могла. Неожиданно для самой себя Габен отключилась. Без постепенного погружения в кисельные потоки дремы. Без усталости и размышлений. Психика перешла в режим самозащиты, и тумблер сознания щелкнул. То был единственный способ не спятить окончательно, и девушка воспользовалась им от безысходности…

* * *

…Лу Бернару вновь было не до сна. То скидывая одеяло, то накрываясь им с головой, он пытался отыскать состояние, в котором им овладеет приятная слабость. Окончательно выбившись из сил, мальчишка зажег ночную лампу и схватился за телефон. «Спишь?» – набрал он короткое сообщение и, поразмыслив, нажал кнопку «отправить». Ответ пришел мгновение спустя. «Увы, нет… увидимся?» – отвечал Бессон. Парнишка бодро спрыгнул на пол и зашагал в ванную. Радостная мысль о том, что остаток ночи не придется коротать в одиночестве, заставила улыбнуться. Получасом позже Лу и Доминик встретились в условленном месте.

– Ты как? – слова вырывались изо рта Ника густым паром.

– Относительно хорошо… – покачал головой Лу. – Выпьем?

– О да! Сегодня не грех!

Небольшой ресторанчик в районе квартала Маре приютил полуночных гостей. Выбрав столик у окна, молодые люди уткнулись в папки с меню. Ник перебросился парой фраз с молоденькой официанткой. Очаровательная кудрявая девчонка, отдаленно напоминавшая Эмили, приняла заказ и удалилась. Друзья напряженно молчали. Словно, оставшись с глазу на глаз, вновь вспомнили о неудачах прошлого вечера.

– Как думаешь, что с нами будет? – не выдержал безмолвия Лу.

– Не знаю. Ты же помнишь условия Готье? До рассвета мы должны были принести голову Камиля. В противном случае – исключение, – промямлил Бессон. – Дорого нам обходится ваша с Эмили выходка!

– Ник, ты же знаешь, что я не мог бросить ее одну. На моем месте ты бы поступил так же.

– И то верно… – выдохнул Ник, уныло повесив голову.

– С другой стороны, нас атаковал мощный враг. Бернадетт и словом не обмолвилась о колдуньях, способных принимать формы мифических чудищ!

– Кстати, чем кончилась схватка? Во всей этой суматохе я даже не разобрался, кого благодарить за чудесное спасение!

– Боюсь, я и сам ничего не понял. Знаю только то, что в один момент обернулся волком… Стал оборотнем, если быть точным.

– Чего?! Ты сейчас серьезно? – таращил глаза Бессон.

– Кажется, да. Жак сотворил чудо воскрешения, а я озверел. Ваши смерти дали некий толчок. Импульс, который пробудил что-то древнее. Не скажу за Ришара, но меня едва не порвало. В глазах все помутнело! Следующее, что помню, – вкус крови, наполнившей рот… пасть… Ну ты понял! – Лу нахмурился, пытаясь осознать свои же воспоминания.

– Это ведь не может быть совпадением? Нет, даже не отвечай, это точно не оно! Не верю я больше в случайности! – рассуждал Ник. – Мы думали, что нас призвали на борьбу со злом, но как минимум двое из кластера повязаны с дьяволом…

– Полегче, друг! – поперхнулся Бернар. – Не спеши записывать меня в темный легион. Пока ничего не ясно. Ты, возможно, тоже не так прост, как кажешься!

– По крайней мере, я не превращаюсь в монстров! – язвительно шепнул Ник, принимая порцию ароматного глинтвейна от миловидной официантки.

Лу ухмыльнулся так, словно знал больше, чем рассказывал. В ту ночь двое приятелей опустошили бар, но плотно набили карманы персонала. Несколько часов спустя, разморенные алкоголем и вконец вымотанные, охотники, шатаясь, брели по предрассветным улицам. Парням, что еще месяц назад не подозревали о существовании друг друга, было удивительно комфортно вместе. Собрав остатки сил, Бессон задал вопрос:

– Может, ко мне? Я живу в пяти минутах ходьбы отсюда.

Лу устало кивнул. В тот миг он был готов отдать все на свете за возможность бросить где-нибудь кости. Практически в бессознательном состоянии приятели ввалились в скромную квартирку Доминика. Бернар, опустившись на одно колено, попытался развязать шнурки, но тут же беспомощно завалился набок, охнув.

– Кофе с «Бейлисом» определенно был лишним! – заплетающимся языком произнес Ник и поднял товарища с пола.

Бернар с трудом понял смысл сказанного, но тут же прыснул со смеху. Жадно хватая воздух пересохшим ртом, он силился произнести что-то, но каждый раз срывался на хохот. Запинаясь и сквернословя, Бессон дотащил пьяного брата до постели, где аккуратно опустил его голову на подушку и накрыл синтетическим пледом. Лу, убирая со лба взмокшую челку, с усилием открыл один глаз и произнес:

– Ты такой хороший, Ник! Клянусь…

– Полно тебе, пьянь! Отсыпайся! Чую, завтра нам предстоит тяжелый денек, – Доминик, забавно сощурившись, щелкнул друга по носу. – А я, пожалуй, приму душ. Что-то мне нехорошо.

– Стой, стой! Погоди! Я должен кое-что сказать, – нахмурился Лу, приподнявшись. – Спасибо тебе.

– За что? – улыбка оставила лицо Доминика.

– За дружбу. С тех пор, как не стало Тьери… – голос парня сделался серьезным. – Я думал, что мне конец. Что в целом мире не отыщется человека, с которым мне хорошо.

– Ты ведь знаешь, что это взаимно?

– Это другое, – вздохнул Бернар. – Впрочем, не забивай голову. Не хочу грузить тебя своими заморочками. Просто надеюсь, что ты задержишься в моей жизни и годы спустя я все еще буду звать тебя другом.

– Это предрешено, – погрозил пальцем Ник. – Другом, братом, соплеменником и еще бог весть кем. Ты от меня хрен отделаешься. А теперь – спи!

– Так точно, – Бернар рухнул головой на подушку и зевнул. – Люблю тебя, чувак!

* * *

Частый бой дождевых капель гипнотическим образом действовал на Джульетту. Лежа в отсыревших простынях, она вглядывалась в темноту ночи, разлившуюся за окном. Изредка лицо девушки освещалось вспышками молний. В коротком зареве можно было разглядеть и аскетичное убранство комнаты, что стала новым пристанищем для ведьмы и ее мертвенно бледного спутника. Грубый дубовый стол, пара неотесанных стульев, сундук и старинное, посеревшее зеркало, в котором много лет никто не отражался. Гостевая спальня простаивала закрытой, отчего каждый из ее углов затянуло паутиной, а под кроватью скопились плотные клубы пыли.

Возможно, повесь местная хозяйка в комнате шторы, помещение не казалось бы таким пустым и неуютным, но выбирать не приходилось. Скоропостижный отъезд из Парижа стал вынужденной мерой. Спонтанно образовавшийся ковен искал защиты и места, в котором удастся переждать бурю – ту, что вторую ночь подряд рождалась в бурлящих тучах, и ту, которой еще предстоит разразиться в ордене «Креста и Пули». Охотники непременно нанесут ответный удар. Это лишь вопрос времени.

Здесь, в полуразрушенном замке, расположившемся в богом забытом уголке Нормандии, беглецов радушно приняла Хельга. Могучая, но крайне несостоятельная ведьма обещала Джульетте свое покровительство в обмен на кругленькую сумму. Что поделать, даже ей приходилось оплачивать счета и выбираться в город за продуктами. Возможно, поэтому самопровозглашенная верховная решила не торговаться и сразу же внесла стопроцентную оплату.

Именно так чернокнижницы обрели новый дом – место, скрытое от посторонних глаз острыми зубьями белых скал и незримым магическим коконом, пройти сквозь который мог лишь тот, в чьих жилах течет темная кровь. В этих стенах наложницы лукавого могли чувствовать себя в безопасности. Сам шестикрылый серафим не сумел бы переступить порог зачарованного замка, что и говорить о простых смертных. И все же Джульетте было тревожно. Необъяснимым образом она чувствовала, что нынешнее затишье не к добру. За ним последует нечто ужасное, кровавое, необратимое… Внезапная идея заставила вздрогнуть.

Поднявшись с кровати, кудесница в несколько шагов достигла зеркала. Протерев его поверхность бархатистой полой халата, она принялась бормотать что-то неразборчивое. Девушка вновь взывала к великой матери всех ведьм, луноликой Гекате. Она страшно хотела узнать, чем занят и что замышляет ее враг. Для этого потребовалось предпринять отчаянные меры, перенестись в Зазеркалье и отыскать то место, где в данный момент свои планы обсуждало братство.

Каждый визит в мир отражения – смертельная опасность. Разбей кто-нибудь зеркало, в которое ты вошел, – уже не вернуться обратно. Ты непременно погибнешь, станешь частью мрака, из которого соткана эта пустошь. Еще неделю назад Джульетта и под пытками не согласилась бы на подобный риск, но в данный момент ставки оказались слишком высоки. Ходить можно только с козырей, иначе проиграешь! При этом все, что оставалось – молиться, чтобы у соперника в рукаве не прятался Джокер…

– Мать Геката, час мой настал… Впусти меня в королевство зеркал… Укрой тело мраком и путь укажи… Открой мне всю правду, развей миражи! – чувственно прошептала Джульетта, коснувшись отражающей поверхности.

То, что было зеркалом, в мгновение ока потеряло твердость. Ведьма сделала шаг вперед и провалилась в неизвестность. Затаив дыхание, она робко ступала дальше, рассекая тьму. Девушка знала, что в любую секунду ее беспокойный взор может уловить крошечную световую точку. И тогда придется бежать со всех ног…

– Ну же! Давай! – напряженно проговаривала Джульетта, попусту напрягая зрение.

Ожидание растягивало минуты в часы, а яркое пятно все еще не спешило являться. В тот момент, когда колдунья практически отчаялась, где-то вдалеке сверкнула искра. Словно безумная, Джульетта рванула вперед, не моргая. Но светящееся полотно, похоже, и не думало растворяться. Ровный, уверенный свет прорывался сквозь него, будоража дух шпионки. Наконец ей удалось подобраться достаточно близко, чтобы убедиться в собственном триумфе – все получилось! Готье наконец-то вошел в комнату с зеркалом на стене.

– Вот так удача! – тише обычного произнесла Джульетта, хоть и знала, что глава ордена не способен ее услышать.

Паскаль сидел за широким столом в собственном кабинете. В левой руке – дымящаяся сигара, в правой – бокал с остатками бурбона, омывающими крошечные кубики льда. Мужчина выглядел недовольным. Поочередно освобождая то одну, то другую руку, он листал папки и выписывал себе что-то в блокнот. Казалось, он пытается найти недостающий кусочек пазла, но раз за разом идея терпела крах. Лохматый и слегка небритый, предводитель братства кусал губы, вычитывая сухие строки. Изредка он отводил взгляд и двумя пальцами разминал острый кончик собственного носа.

Джульетта с азартом наблюдала за происходящим. Ей до жути хотелось выпрыгнуть из зеркала и одним движением руки вырвать кадык проклятому старику! Как жаль, что это невозможно… Единственный выход из Зазеркалья всегда располагается там же, где и вход. Да и потом, перед тем как убить Готье, жизненно необходимо выведать все его секреты. Ведь таких как он в ордене с десяток. Общими усилиями они превратили нечистых в краснокнижных зверей. Джульетта знала, что лидер братства только пытается казаться инструментом божественной воли, а его добродушная внешность скрывает нечто отвратительное. Словно яблоко, что снаружи прекрасно и свежо, а в сердцевине таит целый клубок скользких червей, Паскаль старательно маскировал истинную сущность.

– Добрый вечер, Антуан! Да, это Готье. Я ознакомился с личными делами тех, кого вы предложили мне для штурма, – затараторил объект слежки. – Нет, исключено! Никто из них не годится для столь ответственной задачи. Нет, другие мне тоже неинтересны. Мы лично пойдем на дело! Да, все верно! Я, вы, Бернадетт и оставшиеся жнецы… Мне плевать на то, готовы они или нет! Впереди сутки, восстановятся! Хорошо, прихватим еще пару-тройку бойцов, только помните, что каждая секунда на счету. Нужно атаковать чертовок, пока они думают, что находятся под защитой…

От удивления Джульетта распахнула рот и тут же прикрыла его бледной ладонью.

– Все так, они в замке, скрыты магическим куполом, но, стоит мне отдать приказ, Хельга уберет защиту, мы войдем и перережем этих тварей спящими, одну за другой! Что-что? Нет, с этим проблем не возникнет, о цене мы договорились… – улыбнулся мужчина, заставив сердце ведьмы замереть и сжаться. – Просто ты плохо знаешь Хельгу! Мерзкая плутовка с радостью стала бы праведной католичкой, накинь я еще пару нулей к сумме ее вознаграждения. Но дьявол с ней, главное – это застать ведьм врасплох. Там собралась кучка неумелых гадалок, но мы не должны потерять кого-либо из кластера. Каждый совершит положенное ему убийство, и тогда дело в шляпе. Выдвигаемся завтра, на дорогу закладываем часа три, а дальше – по ситуации. Все, добро, будем на связи, – затушив сигару, произнес Готье и сбросил звонок. На лице его возникла самодовольная ухмылка.

Рыжеволосая, дрожа всем телом от нахлынувших эмоций, рванула прочь, к зеркалу в своей спальне, выпрыгнув из которого, она расскажет всем о предательстве… Внезапный звон стекла заставил похолодеть. Источник света, к которому так спешила Джульетта, гас осколок за осколком. Проклятая клятвопреступница Хельга ловко орудовала тяжелой клюкой. Возлюбленная Камиля, объятая ужасом, попыталась выскочить в последний из крупных обломков, задержавшихся в раме, но было слишком поздно. Тонкий луч света и надежды погас. Ведьма пронзительно закричала, осознав, что навсегда останется в царстве безмолвного мрака.