Увернувшись от смертоносного сюрикэна, ниндзя сделал кувырок вперед. Его противник, не предвидевший ловкого маневра, повалился на землю от молниеносной подсечки. Следом на него обрушился град ударов нунчаками. Вновь подняться на ноги после такого невозможно. Одержавший победу воин прыгнул в сторону, поклонился сопернику и тут же оказался перекрыт гигантскими алыми буквами, собравшимися в слово «WIN».

Доминик Бессон улыбнулся, сохранил уровень и вышел из игры. Сунув мобильник в карман джинсов, он перевел взгляд на мелькавшие за окном пейзажи. Если долго смотреть в телефон, перемещаясь в авто на скорости свыше ста километров, непременно закружится голова. Ник, разумеется, знал об этом, но иных способов бороться со стрессом не ведал. Именно поэтому крошечный ниндзя по имени «Your Death» уничтожал недругов, повинуясь воле хозяина.

Привычка играть в компьютерные игры появилась в жизни парня так давно, что он едва ли мог припомнить увлечение старше. Все началось со знакомства с приставкой PlayStation 2, доставшейся в наследство от старшего брата. К тому моменту она уже считалась рухлядью, но это не помешало Доминику с головой погрузиться в боевые миры таких игр, как Tekken, Fighting Force и Mortal Kombat. Сильные, неутомимые герои восхищали. В их компании юнец проводил долгие часы, что постепенно складывались в дни, недели и месяцы. Родители Ника не были в восторге от увлечений сына, но и препятствовать им не стремились. В конце концов, только суетливым картинкам на экране телевизора оказывалось под силу раздувать искры радости в глазах мальчишки.

Детский психолог, наблюдавший Бессона по просьбе матери, советовал оставить все как есть. С его слов, увлечение играми, тем более такими специфическими, было единственной для Доминика возможностью выпустить гнев и преодолеть страх. Смерть Аврил оставила безобразный шрам на психике ребенка. Как следствие, он стремился наказывать символическое зло в условиях виртуальной реальности. Да, на это уходило его свободное время, но все могло быть гораздо хуже.

Со временем Ник открыл для себя увлекательные миры онлайн-игр Lineage и World of Warcraft. Семья мальчишки вздохнула с облегчением, ведь именно там у него появились друзья. Пусть и виртуальные, но друзья. Шумно переговариваясь, крича, а иногда и выражаясь в процессе, Бессон вновь казался самым обыкновенным подростком, за спиной у которого не было долгих месяцев депрессии и панических атак. Бессон-старший надеялся, что в период полового созревания его отроку наскучат однообразные стрелялки да бродилки и он с охотой переключится на куда более интересную реальную жизнь.

Именно так и случилось однажды. Влюбившись в девочку из параллельного класса, Доминик убрал в коробку многочисленные диски, приставки и джойстики, но окончательно отказаться от игр так и не смог. Вернее, не захотел или не увидел смысла: 15–20 минут в день, проведенные за уничтожением зомби или запуском птичек из рогатки помогали отвлечься и понизить важность проблем, которые в моменте казались неразрешимыми. Такая вот безобидная форма эскапизма, безвредная для окружающих и безопасная для самого Ника.

Даже много лет спустя, когда Бессон примкнул к сторонникам могущественного ордена, мало что поменялось в его привычках. Он по-прежнему успокаивал себя играми (отныне лишь теми, что помещались в его смартфоне). Мчась навстречу неизвестности, парнишка отчаянно жал мигающие кнопки на дисплее, сражаясь с другим ниндзя, а параллельно и с роем тревожных мыслей, что полнил голову. Стоило экрану погаснуть, волнение наседало с новой силой, вынуждая ерзать на месте и бесцельно озираться.

– А куда мы едем? – не сдержал любопытства Ник.

– Все узнаете по приезде, – на автомате проговорил водитель.

– Много еще ехать-то?

– Чуть больше часа. Расслабьтесь пока. Можете поспать, я разбужу.

– Нет уж, спасибо. Найду, чем заняться, – выдохнул охотник, без желания вынув телефон из кармана.

Битва с не менее опытным и прокачанным соперником так захватила внимание игрока, что он далеко не сразу заметил остановку. Выдержав недолгую паузу, шофер щелкнул пальцами, оповестив: «Приехали!» Доминик отвлекся от боя и лишь тогда понял, что находится посреди огромного поля, вымощенного бетонными плитами. К удивлению парня, снаружи его ожидал глава ордена. Присвистнув, Бессон вышел из машины и приблизился к наставнику. Выдав неуклюжее рукопожатие, он произнес:

– Не ожидал вас увидеть! Мсье Дюран тоже здесь?

– Нет-нет, – улыбнулся Паскаль. – Он, если ничего не путаю, контролирует испытание Лу, а его супруга курирует Эмили. Тебе достался я… Ничего страшного?

– Что вы! Это огромная честь для меня! Вы даже не представляете, – испытав сладкое чувство гордости, произнес юноша.

– Вот и славно. Что же, не будем тянуть резину! Готов к… как там у вас говорят? Ах да, готов к челленджу? – лукаво прищурился Паскаль, спрятав кисти рук в карманах пальто.

– Конечно! А где мы?

– Это, сынок, что-то вроде летного поля. Оглянись!

Доминик дернул головой так резко, что его шею едва не заклинило. Сердце забилось чаще от одного лишь вида настоящего вертолета, рядом с которым суетились люди в спецовках.

– Летал когда-нибудь?

– Эээ… Нет, никогда. Честно говоря, я побаиваюсь этих штук, – Ник нацепил обеспокоенную гримасу.

– Это мне про тебя известно. Сегодня будем побеждать твой страх. Согласен?

– Давайте попробуем, – неуверенно протянул Бессон. – Надеюсь, мне не придется управлять этой махиной?

– Что ты! Для этого есть специальный человек. Так что выдохни… Тебя ждет нечто поинтереснее – прыжок с высоты 2 500 метров! – будто в подтверждение собственных слов кивнул Паскаль и перевел взгляд на собеседника.

Мальчишка стоял безмолвно, но его нижняя губа слегка подрагивала. Казалось, он все еще анализирует слова наставника, раз за разом прокручивая их в голове. Наконец, собравшись с мыслями, Ник выдал:

– Мсье… Я готов пройти любое другое испытание. Бросьте меня в бассейн с крокодилами или заставьте драться с чемпионом мира по боксу – все что угодно, только не это.

– Все из-за того случая? – усмехнулся Готье. – Из-за парня, у которого не раскрылся парашют? Как его звали? Алан, если ничего не путаю?

– Откуда вы знаете?! – округлил глаза Доминик.

– Неужели ты еще не понял, мы все про вас знаем. Если и не все, то очень многое. Понимаю твою обеспокоенность, но в то же время настоятельно рекомендую согласиться! Я вижу огромный потенциал. Из тебя получится первоклассный воин, если избавишься от последнего из страхов, – мягко произнес наставник, закусив сигарету. – Хочешь, прыгнем вместе? Я ведь тоже боюсь высоты. Будем бояться вместе!

– Хорошо… – обреченно выдал Бессон. – Я сделаю это, чтобы доказать вам серьезность своих намерений.

– Нет, мой хороший. Сделай это, чтобы доказать самому себе, что ни одна из слабостей над тобой не властна.

Растерянно улыбнувшись, Доминик зашагал к вертолету. Мсье Паскаль двинулся следом. Краткий инструктаж от удивительно худого мужчины с длинными, кривыми зубами оказался скучным. Отрепетировав приземление, спутники переоделись в специальную форму и получили увесистые рюкзаки. Ник чуточку расслабился, узнав, что раскрытие парашюта происходит автоматически. У него лишь одна задача – наслаждаться видами осенней природы с высоты птичьего полета (стараясь не думать при этом о несчастном случае, приключившемся с Аланом).

– Миссия выполнима! – неуместно громко выкрикнул Бессон, поднимаясь на борт вертолета.

– Да не волнуйся так. Уверен, тебе понравится… – засмеялся Готье, хлопнув Доминика по бедру.

Вертолет уверенно набирал высоту, но для испытуемого каждая секунда равнялась вечности. Он вспоминал приветливого мальчишку по имени Алан. Застенчивый и молчаливый, он не вписывался ни в одну из компаний, слыл чудилой и, кажется, боялся всего на свете. Доминик с интересом разглядывал праздно шатающегося по улицам соседа. Тот всегда оставался доброжелательным, словно не замечая того поганого отношения, что ему демонстрировали сверстники. Иногда приходилось отбивать блаженного у стаек мелких хулиганов (благо, Ник рос крепким юношей, и желающих помериться с ним силой не прибавлялось).

За пару дней до своей трагической гибели Алан повстречал Доминика в супермаркете. Захлебываясь от радости, он поведал ему о скором исполнении заветного желания. Горящие глаза и широкая улыбка выдавали в нем по-настоящему счастливого человека. Тогда казалось, что все у него в жизни сложится хорошо… О злополучном исходе задумки стало известно лишь полгода спустя. Все это время Ник думал, что прыжок с парашютом стал для мальчишки неким ритуалом, символизирующим выход из скорлупы, начало большого, самостоятельного пути. «Разбился насмерть, единственный из всей группы… Говорила ему, дурная это идея», – безучастно ответила мать Алана на вопрос о его судьбе. Ни один мускул не дрогнул на ее осунувшемся, изможденном лице в тот миг. Судя по всему, шести месяцев ей хватило на то, чтобы оплакать сына полностью и приучить себя к разговорам о его смерти.

Шум работающих лопастей мешал воспринимать посторонние звуки, но не мог заглушить ужасный рокот воспоминаний. Доминик знал, что на каждые полмиллиона прыжков приходится всего две смерти. На этом фоне даже велосипедная прогулка в лесу покажется неоправданным риском для самых отчаянных… В то же время отрицать вероятность нового несчастного случая глупо. Что, если прямо сейчас, запершись в своей каморке, очередная продажная ведьма вознесла свои руки над фотографией Ника и шепчет проклятия ему вослед? В таком случае успокаивающие процентные соотношения идут к черту, а жизнь Бессона повисает на волоске…

– Пора, сынок! – неожиданно прокричал Готье, указав рукой на «выход».

Сердце парнишки ушло в пятки, а в глазах слегка потемнело. Все естество Бессона отчаянно сопротивлялось идее покинуть борт. Запрокинув голову, он отчаянно хватал воздух пересохшим ртом. Так страшно ему еще никогда не было. На фоне леденящего ужаса чувство стыда за собственное малодушие почти не давало о себе знать. Орден… Благородная миссия… Аврил… все это отошло на второй план в борьбе за выживание. Ник судорожно подбирал слова для объяснений с Паскалем, но любые доводы казались жалкими и трусливыми. Собрав остатки сил, Доминик, поднялся на ноги.

– Умница! Я знал, что не зря в тебя поверил! – прокричал глава братства, отняв у новобранца моральное право спасовать в последний момент.

Не проронив и слова, даже не закричав, Бессон шагнул в открытое небо. Он знал, что еще немного и страх победит, а потому решил не церемониться. Мощные потоки воздуха ударили в тело. Оно камнем устремилось вниз. По-прежнему не решаясь открыть глаза, охотник летел навстречу земной тверди с чудовищной скоростью. На секунду даже показалось, что свободное падение затянулось и ему, подобно бедолаге Алану, суждено стать тем самым исключением из правил. Размозжить голову и переломать все кости в теле, пытаясь заслужить одобрение малознакомого человека… Вот что называется иронией судьбы!

Поток боязливых рассуждений прервал хлопок. Он был похож на тот звук, что издавали влажные простыни, которые мать Доминика встряхивала перед тем, как закинуть на бельевую веревку. Парашют благополучно раскрылся, и это существенно замедлило падение. Колоссальное облегчение – Бессон разжал веки. Удивительной красоты пейзаж открылся его глазам. Словно по линейке расчерченные поля выглядели фантастически. Окрасившись в бледное золото, они простирались на километры вокруг, образуя идеальную зону для посадки. Все дурные переживания как рукой сняло, и Ник разжал кулаки, выдав протяжное «Йиииха!». Где-то совсем близко вновь раздался звук простыни, готовой к сушке, что заставило парня задрать голову. Мсье Паскаль, судя по всему, не бросал слов на ветер. Ослепительно улыбаясь, он размахивал рукой в перчатке, догонял подопечного.

Мягкое приземление в сухую траву поставило точку в испытании. Переполненный радостью Бессон лежал на земле, часто дыша и смеясь. Только сейчас он понял, зачем тысячи французов ежегодно подвергают жизнь опасности. Детский восторг, смешанный с возбуждением, похожим на сексуальное. Нет, ничто на свете не способно имитировать данный опыт! Адреналин разливался по венам и пьянил не хуже сорокоградусного виски.

– Ну что, понравилось? – выкрикнул приземлившийся неподалеку Готье.

– А то! Хочу еще! – едва сдерживал хохот Доминик.

– Запросто, но не сегодня, – отряхивая руки, заявил мужчина и вновь улыбнулся так, как умел только он: по-родительски тепло и успокаивающе.

– Спасибо, Готье, это чистый восторг! Особенно на фоне того страха, что едва не разорвал мне сердце. Теперь чувствую себя свободным! Королем неба… – мечтательно разглядывая пушистые облака, лепетал Бессон.

– Поздравляю с успешным прохождением испытания, – заявил Паскаль, протягивая мальчишке жилистую ладонь.

Ник подскочил и ответил на рукопожатие. Этот день определенно запомнится ему надолго. Сдав снаряжение и осушив по бутылке Perrier, Доминик и Готье прыгнули в машину. В этот раз никаких зануд-водителей! Только приятная музыка и разговоры по душам.

– Интересно, как там ребята? – задумчиво произнес охотник, переключая FM-волны.

– Уверен, что все справились. Вы толковые ребята, я бы сказал, уникальные! – ответил Готье. – У тебя, кстати, есть планы на вечер?

– Нет, я боялся что-либо загадывать, поэтому свободен, как уличный пес. Что предлагаете?

– Есть идейка, но это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

– Я – могила! – с напускной серьезностью заявил Бессон и, поймав что-то из репертуара The Weeknd, подался назад.

Тремя часами позже автомобиль под управлением главы ордена «Креста и Пули» припарковался у невзрачной бетонной коробки на окраине французской столицы. К тому моменту на город опустились холодная тьма и туман. Ник покинул теплый салон, стараясь не дрожать от пронизывающего ветра. Паскаль тем временем сделал звонок.

– Да. Мы на месте. Хорошо, ожидаем, – разминаясь после долгой поездки, сообщил Готье.

Переминаясь с ноги на ногу, Доминик пытался согреться. Для себя он решил, что не станет задавать лишних вопросов и полностью доверится старшему товарищу, что бы тот ни замышлял.

– Следуйте за мной! – неожиданно раздалось откуда-то слева.

Бессон неуклюже обернулся и уперся взглядом в миловидную китаянку, одетую в легкое шелковое платье с рукавами. Казалось, что свирепые потоки воздуха вот-вот сорвут наряд с тонкой фигуры и он, точно осенний лист, воспарит над городом, оставив красавицу в одном нижнем белье.

– Здравствуй, солнышко! Мне, как всегда, VIP-ложу, – произнес на выдохе Готье.

– Там уже все готово, мсье, мы вас очень ждали, – кивнула азиатка, распахнув дверь перед гостями.

Плохо освещенная лестница вела в некое подобие бункера, из которого доносился ритмичный грохот музыки. Доминик удивленно вскинул брови, осознав, куда его пригласил куратор. Образ неизменно милого и слегка наивного Паскаля подвергался радикальной корректировке. Прямо сейчас мальчишке предстала та версия мужчины, что надежно пряталась от посторонних глаз. Холодный, властный, немногословный… Такой Готье внушал уважение и страх. Такому Готье хотелось подражать.

Упершись в потертую железную дверь, китаянка набрала код, и через секунду звуки, сочившиеся наружу, стали громче в сотню раз. Инстинктивно зажмурившись, Бессон сделал шаг вперед. Голубой неон на какое-то время ослепил юношу. Глухой и незрячий, он стоял на месте, пытаясь адаптироваться к непривычным условиям. Парень и раньше бывал в клубах, но в таких людных и шумных, как этот, – никогда.

Какое-то время ушло на то, чтобы вернуть утраченные чувства. Прозрев, Ник понял, что потерял из виду Паскаля и сопровождавшую его китаянку. Пробираясь сквозь толпу, охотник чувствовал, как его крепкое молодое тело ощупывают десятки рук. Девушки с короткими стрижками, похожие на парней, парни с цветными волосами, напоминающие девушек… Все извивались в едином животном порыве, закатывая глаза и распахивая жадные рты. Малоприятное зрелище. Ник брезгливо вздрогнул и ускорился.

Распихивая плечами невменяемых любителей повеселиться, мальчишка искал знакомое лицо. Вспышки ярких огней серьезно осложняли задачу. Внезапно объятие со спины обескуражило парня. Незнакомка обвила одну руку вокруг талии, а другой скользнула под майку, заставив соски юноши окаменеть. Прикосновения становились все откровеннее, и это вызывало смешанные чувства. Возбуждение и отвращение в равной степени. Вовремя вспомнив о том, в чьей компании сюда довелось явиться, Ник грубо отстранил чужие ладони и двинулся вперед.

Прорвавшись сквозь плотные ряды нетрезвой молодежи, он оказался в уборной. Там было куда тише, но и куда развратнее. Опершись на исписанную граффити стену, парень с розовым ирокезом несколько раз шмыгнул носом. Занятая им девушка ритмично двигалась и явно не обращала внимания на Ника.

– Хочешь? – резко спросил незнакомец, улыбнувшись Бессону.

– Нет, спасибо! – уверенно заявил Ник и отвернулся.

– Как хочешь, – потеряв интерес, парень сосредоточился на подруге.

– Где здесь находится VIP-ложа? – почти не рассчитывая на ответ, поинтересовался Бессон.

– Два раза налево и прямо, – заученно ответил фрик и похотливо оскалился.

Спешно ретировавшись, Доминик вновь оказался в душной толпе. «Два раза налево и прямо», – повторял он до тех пор, пока не уперся в небольшую платформу, доступ к которой перекрывал охранник. Попытавшись обогнуть его, мальчишка зашел слева, но тут же почувствовал резкий толчок в грудь. С трудом удержавшись на ногах, он раздраженно произнес:

– Меня там ждут!

– Тебя? Ждут? Гуляй отсюда! – захохотал увалень, намереваясь в очередной раз пихнуть гостя.

Назревающая потасовка оказалась зарублена на корню. Готье осторожно коснулся предплечья секьюрити и, перекрикивая музыку, выдал:

– Все в порядке, он со мной.

Изумленный поворотом событий, вышибала потупил взгляд и сделал шаг в сторону. Ник двинулся вперед, намеренно толкнув грубияна плечом. То, что открылось его взору, мгновенно заставило отвлечься от неприятного инцидента и смущенно опустить глаза. Не меньше десяти обнаженных девиц сидели за одним столом с Паскалем. Их неестественно пышные груди прикрывали тонкие полоски кожаных ремней, скрепленные между собой металлическими кольцами и клепками. Латексные маски на лицах, «зубастые» ошейники и плетки… Ночные бабочки шумно смеялись, закусывали губки и манерно поправляли волосы. Все это напоминало сцену из дешевого эротического фильма. С трудом отыскав свободное место, Бессон сел за стол. Напряженно изучая барное меню, он не решался взглянуть на Готье. Видеть его в подобной обстановке было крайне неловко. Все равно что встретить собственного дедушку в стриптиз-клубе.

– Ты какой-то напряженный! Нужно выпить. Я угощаю, – в три захода выдал Паскаль, уворачиваясь от поцелуев фигуристой блондинки, забравшейся к нему на колени.

– Я… я, пожалуй, закажу сок или безалкогольный мохито, – заикаясь, отозвался мальчишка.

– Ну уж нет! Такой день, такое событие, мы обязаны выпить, не спорь и не обижай меня, – настоял Паскаль, шепнув что-то на ушко одной из своих пассий.

Несколько минут спустя в ложу грациозно проникла официантка. На ее широком подносе толпились десятки разноцветных шотов. Завидев это, Готье поднялся и протянул руки навстречу. Официантка попыталась убедить его в том, что справится сама, но мужчина был непреклонен. Отобрав у девчонки тяжелую ношу, он благодарно кивнул и вернулся на место. Одна из барышень за столом тут же объявила незатейливый тост: «За лучшего на свете мужчину! За Готье!» Под шумное улюлюканье ручные красотки опрокидывали в себя рюмку за рюмкой, показательно морщась и переглядываясь.

– Давай, Ник, выпьем за смелых, самоотверженных людей. За тебя! – воскликнул Паскаль, поднимая один из шотов.

Парень нехотя чокнулся с боссом и проглотил содержимое рюмки. Расслабляющее тепло заструилось по жилам, вынудив глупо улыбнуться. Оковы напряжения частично пали, и Бессон наконец отыскал силы посмотреть наставнику в глаза. Идеальная, светящаяся в голубых лучах улыбка Готье встретила его на другом конце стола. Мужчина напоминал восточного вельможу. Окруженный наложницами, он сидел в расслабленной позе, в то время как одна из служанок кормила его виноградом. «Мечта любого мужчины!» – подумал Ник и, дабы окончательно избавиться от смущения, залпом выпил еще два шота.

– А знаешь, что я подумал? – Готье внезапно приподнялся. – Тут хорошо, но есть в этом клубе еще один уровень. Там отдыхают истинные джентльмены.

– Так лень. Я бы остался, – лениво протянул Бессон.

– Идем. Сейчас ты поймешь, о чем я. Тебе понравится.

Сопротивляться давлению наставника казалось бессмысленным. Ник вынудил себя оторваться от мягкого кресла и проследовать в темный коридор, куда так внезапно сорвался Готье. Чуйка вынуждала замедлиться. Ник боролся со странным отторжением, что будто мешало переставлять ноги. Когда же узкий бетонный рукав кончился дверью, а музыка из лаундж-зоны окончательно стихла, Бессон отважился спросить вполголоса:

– Что там, Готье? Куда мы пришли?

– Туда, где нас заждались. – Мужчина повернул ручку и жестом пригласил войти.

В помещении с приглушенным светом было накурено. Дым терпкий, густой, но не сигаретный. Ник знал: так пахнут сигары. Его глаза постепенно привыкали к темноте. Когда же картинка вернулась окончательно, Бессон замер, больно прикусив нижнюю губу. Необъяснимая горечь обложила язык и заставила морщиться.

– Что-то не так? – хриплый голос главы ордена прозвучал устрашающе.

– Я… я… – лепетал Ник, задыхаясь. – Я пойду, пожалуй. Мне… Мне нельзя.

– Да брось. Это всего лишь игра. – Паскаль рукопожатием приветствовал дилера. – Садись, сыграем партийку, повеселимся. Сигару хочешь? Коньяк? Тут есть отличный, десятилетней выдержки.

– Готье, я пойду, – Бессон нерешительно двинулся к выходу.

– Ты уйдешь, когда я позволю, сынок, – мужчина прожигал подопечного взглядом. – Я хочу сыграть в покер, лады?

– Просто…

– Сделаешь еще хоть шаг, можешь забыть о братстве. Я исключу тебя в ту же секунду, понял?! Немедленно сядь за гребаный стол.

Ник не ответил. Лишь замотал головой, как маленький, а после бросился наутек. Расталкивая случайных прохожих по пути к черному ходу, он с трудом удерживал рвотные позывы. Перед глазами мелькали картинки недалекого прошлого: заплаканной матери, грустного и похудевшего отца, друзей, что проходят мимо, в смущении отворачивая лица. Едва успев толкнуть железную дверь, Бессон выскочил на прокуренную площадку и уперся руками в колени. Желудок немедленно выплеснул все, чем успел наполниться за вечер. Юноша закашлялся и едва не упал. Посетители ночного клуба спешно разошлись в стороны. Кто-то брезгливо фыркнул и позвал охрану.

Холодный воздух быстро приводил в чувство. Утерев рот рукавом, Бессон попятился назад. В какой-то момент он уперся в кирпичную стену. Шумно сглотнув, парень сполз на землю. Пальцы зарылись в волосы и больно натянули скальп. Нику казалось, что ему со всей силы дали под дых. Разжалованный охотник несколько раз сплюнул и запрокинул голову. Хотелось кричать. Кричать от обиды на Готье и от злости на самого себя…

Ведь в глубине души Бессону до смерти хотелось прикоснуться к бархату стола и вновь почувствовать азарт, от которого волосы на затылке становятся дыбом. Даже после того, через что пришлось пройти. После всех мук, слез и клятв. В этом, наверное, и заключается страшная сила игры. Ее легко начать, но совершенно невозможно закончить. Она всегда где-то рядом. Ждет, когда измотанный разум ослабит контроль, чтобы вновь предложить расслабиться. Поддашься разок и сам не заметишь, как на кон ляжет твоя собственная жизнь, а взгляд будет метаться в поисках выигрышных комбинаций. Но даже если ты самый удачливый мудак на свете, которому выпал Фулл-хаус, у твоего противника окажется Роял-флеш. Иначе не бывает. Ты обречен на вечный проигрыш, ибо нельзя победить лукавого на его же поле. Все, что остается – скрываться от него в обществе, где азартные игры – моветон. Именно так и поступал Бессон. До этой самой ночи. До тех пор, пока не вспомнил, что неизлечимо болен до конца своих дней.

Вибрация в кармане джинсов щекотала ногу: кто-то настойчиво желал связаться с юношей. Доминик понимал, что прямо сейчас нет сил на беседу. Но, когда звонок повторился во второй и третий раз, он выхватил смартфон, презрительно хмыкнув. На экране высветилось имя абонента: Готье Паскаль. Конечно, можно было сбрасывать гудки всю ночь или поменять номер… Но взрослые люди ведут себя иначе. Они не убегают. Они дают решительный отпор тем, кто пытается их подмять. А еще – не боятся послать к чертовой матери предателей.

– Забудьте этот номер, слышите?! – надрывая связки, кричал Ник.

– Поздравляю с успешным прохождением испытания, – раздалось на другом конце телефонной линии.

– Испытания?! – озадаченно переспросил юноша, сползая по стенке.

– Я в тебе не сомневался. Почти! Прости, что заставил пережить это вновь, – параллельно раздалось в динамике и где-то совсем близко.

Медленно повернув голову, Доминик увидел Готье. Тот приблизился вплотную, опустился на корточки и обнял подопечного. Бессон дрожал и плакал, но не пытался оттолкнуть наставника.

– Горжусь тобой, сынок, я так горжусь тобой… – шептал Паскаль, не разжимая объятий.