Свист закипающего чайника прервал оживленную беседу. Запнувшись на полуслове, Доминик направился к плите. Лу взглянул на часы: Жак и Эмили слегка опаздывали. «Надеюсь, у них все в порядке», – подумал мальчишка, и ответом ему стала трель дверного звонка.

– Дружище, откроешь? – звенел кружками хозяин дома.

– Конечно! – бодро отозвался Лу, прыгнул в безразмерные тапки и поспешил к двери.

Молодые люди по очереди обнялись с Бернаром и громко поприветствовали Ника на пути в ванную комнату. Вскоре компания собралась за одним большим столом с кружками горячего ароматного чая и большой коробкой свежих эклеров. Каждому не терпелось узнать о том, как прошли испытания, но по какой-то причине в комнате стояла неловкая тишина. Первым ее нарушил Жак:

– Друзья, я с трудом дождался встречи. Не томите же! Расскажите, как все прошло?

Тиканье настенных часов казалось издевательски громким. Охотники переглядывались, растерянно улыбаясь. Очевидно, не хотели вспоминать случившееся, но именно за этим они и собрались. Неуверенно подняв руку, Лу, походивший на скромнягу-школьника, заговорил:

– Вы наверняка заметили это! – усмехнулся он, тряхнув перевязанной ладонью. – Шрам, что уже формируется там, под бинтами – вечное напоминание о самом большом страхе детства. Я так долго тешил себя мыслью о победе над ним, что совершенно перестал его видеть, но…

– Лу, милый, довольно Эзоповых речей! С чем тебе пришлось столкнуться?! – не сдержала себя Габен, мысленно вернувшись в жуткий особняк, скрывавший ее мучителя.

– Ну ладно-ладно! – улыбнулся рассказчик – Пес. Точнее, псы. Целая свора. Они гонялись за мной по всему складу, в то время как я пытался выжить в кромешной тьме и без оружия. Не знаю, какой сволочи это пришло в голову, но перепугался я не на шутку! В какой-то момент показалось, что мне оттуда не выйти. Нет, не подумайте, я не слабак и не нытик, но это был удар ниже пояса. Будто меня вернули в прошлое… Во времена, когда я был милым и беззащитным ребенком, которому едва не отгрызли руку! – заключил Бернар, закатав рукав джемпера.

Обеспокоенные лица синхронно вытянулись. На локте у парня рубцевалась огромная рана – не меньше сотни швов. Он позволил собравшимся вдоволь «насладиться» зрелищем, опустил рукав и бережно убрал руку под стол.

– Господи, ты ведь мог погибнуть… – прошептал Ник, отодвигая в сторону недоеденный эклер.

– То-то и оно! – поморщился Лу. – Но такое со мной уже случалось. Даже рука та же. Удивительное совпадение.

– Не совпадение… – вмешалась Эмили. – Они знали, куда метят, и попали точно в цель. Мой давний кошмар тоже вернулся и едва не отправил меня на тот свет.

Вздрогнув от напряжения, девушка потупила взор. Ее пальцы переплетались между собой, выдавая нервозность. Жак прильнул к возлюбленной и, наградив ее поцелуем в висок, шепнул что-то на ухо.

– Нет. Я расскажу. У нас не может быть тайн друг от друга. Пару лет назад я стала жертвой сексуального насилия. От полученных травм и кровопотери едва не отправилась на тот свет, но какой-то добрый человек вызвал «Скорую». Благодаря ему я выжила… – не поднимая глаз, выдала Габен.

– Ты же не хочешь сказать, что встретила того мерзавца на задании?! – вскинул брови Ник.

– Именно так. Но в этот раз он получил должный отпор. Я отомстила за себя и за девчонок, которых он сгубил. Отрезала его мерзкую кочерыжку, оставила позорную метку на лбу. Теперь он никому не навредит.

– Ты уверена, что это был он? – качнул головой Лу.

– Поверь, невозможно забыть лицо того, кто тебя обесчестил и едва не убил. Сначала я не узнала его… Годы взяли свое, подлинная натура тоже. Он превратился в редкостного урода! Но потом меня словно молнией прошибло…

– Прости, я не хотел обидеть, просто удивился. Как они нашли подонка? Это что-то из области фантастики, – виновато мямлил Бернар.

– Порой кажется, что орден способен влезть под кожу, если понадобится, – невольно произнес Ник.

– А с тобой что было? – вопросил Жак, прислонив к щеке руку Эмили.

– Я не хотел говорить. Вернее, не планировал рассказывать историю целиком. Но после ваших признаний не могу скрываться. Надеюсь, вы не отвернетесь и не станете презирать меня за ошибки прошлого.

– Ник… Что бы там ни было, мы с тобой. Все не без греха, каждому есть чего стыдиться! С недавних пор ты наш брат. Твои радости – это наши радости. Твоя боль – наша боль, – не моргая произнесла Габен.

– Я был отпетым лудоманом. Попробовал как-то сыграть с приятелями за компанию и втянулся. Оказался единственным, кто застрял в этом дерьме на два года. Казалось бы, срок несерьезный, но сколько же всего я умудрился спустить в унитаз… За постоянные кражи и обман меня выгнали из дома. Я пропустил собственный выпускной, рождение младшей сестренки, юбилей отца. Променял бесценные моменты на бессонные ночи перед автоматом с картинками или за покерным столом. Тех лет уже не вернуть. Как не вернуть и меня самого, свободного от тревог и ни о чем не жалеющего.

– Погоди, орден ведь не повел тебя в казино?! Или… – Эмили в ужасе закрыла ладонью рот.

– Хотелось бы мне ответить «нет», но мсье Паскаль знал наверняка, в чем кроется мой главный страх. Так или иначе, я выстоял. Сам не знаю как. Зависимый слабак внутри меня страшно хотел поддаться искушению, но… – грустно улыбнулся Ник, потерев нос.

– Да уж. Я был уверен, что мне досталось больше всех! – сделав глоток чая, поделился мыслями Бернар. – Но сейчас понимаю, что легко отделался.

– А что насчет тебя, Жак? Расскажешь о своем испытании? – слегка прищурился Ник.

Молодой человек сжал губы и подался назад, словно пытаясь увернуться от заданного вопроса. Казалось, его толкнули в невидимую исповедальню. Руки непроизвольно скрестились в районе груди, но отступать было некуда. Три пары любопытных глаз уже впились в скуластое лицо Ришара, требуя ответов. Осушив свою кружку, он спросил:

– А что именно вас интересует?

– Брось, Жак, ты знаешь! Какую свинью тебе подложили? Что они с тобой сделали? – сгорал от любопытства Доминик.

– Похоронили, – неохотно буркнул мальчишка и зажмурился.

– Что, прости? – опешила Эмили. – В каком смысле?!

– В прямом, детка. Закопали меня на глубине двух метров, в гробу, со связанными руками.

– Расскажи все от начала и до конца. Мы имеем право знать, – холодно потребовал Бернар.

– Уф… Не самая приятная история, но ладно. Все случилось прошлым летом. С момента убийства брата прошло всего ничего, но полицейские положили на дело болт. Все заглохло. Тогда я решил начать собственное расследование. Помните историю с посылкой? – даже не нахмурившись, уточнил Жак. – Так вот, на лбу у брата был вырезан некий символ. Я запомнил его, лишь на миг заглянув в коробку. Даже странно! Ведь тогда все было как в бреду. Смерть мамы, очередные похороны, дача показаний. Мы с отцом превратились в зомби. Мало спали, ничего не ели, практически не выходили из дома. Казалось, однажды утром не проснемся и мы. Просто умрем от боли и усталости. Честно говоря, в ту пору я считал это наилучшим исходом.

– Милый… – на выдохе прошептала Эмили.

Укусив нижнюю губу, Ришар продолжил:

– Когда боль немножечко притупилась, другое чувство наполнило меня до краев. Гнев. Животная ярость, сметающая все на своем пути. Меня пугала страсть, с которой я думал о том, как поступлю с убийцей, когда найду его. Пугала и одновременно подстегивала. Думаю, в то время только это и помогало мне выжить. Я хотел отомстить. Просыпался и отходил ко сну с мыслью о реванше. Неделя сменялась неделей, но зацепок все не было. Разговоры с друзьями Жана не принесли пользы. У него не было врагов. Хотите верьте, хотите нет, его обожали все! Посему – ни мотива, ни подозреваемого, ни единой подсказки. В одну из ночей я вспомнил о страшном знаке. Что, если он мог привести к убийце? В полиции от данной версии отмахнулись. Мол, какой душегуб захочет себя выдать? Меня попытались убедить в том, что это имитация ритуального убийства, с помощью которой маньяк направляет расследование по ложному пути. Изначально я согласился с выводами, но неделю спустя решил проверить догадку. Чертов символ не давал мне покоя! Всезнайка Google пришел на помощь.

– Что это было? Что за знак? – не пытался побороть любопытство Ник.

– Некий ящер, упирающийся хвостом в морду. Под его описание идеально подходил Уроборос, мистический змей, пожирающий сам себя. Он символизирует цикличность всех процессов во Вселенной. Таких, как рождение и умирание, например! Тогда я, словно безумный, копал дальше. Сомнений не было: Жан стал жертвой темного обряда… Загорелся идеей отыскать культ, эмблемой которого является Уроборос. И угадайте, что? – медленно закивал Жак.

– Ты нашел его? – высказал предположение Лу.

– Угу. Не просто нашел! Всеми правдами и неправдами попытался внедриться. Логика такая: если меня примут, я узнаю обо всем изнутри, а если нет – лишь больше начну их подозревать. Как ни странно, орден под названием «Stella Matutina», повернутый на том самом змее, охотно позволил мне посещать собрания и лекции. Тогда и пришло разочарование. Братство сплошь состояло из гиков и безумцев… Но не из убийц. Чтобы понять это, не нужно быть Эркюлем Пуаро. Единственное, что приносили в жертву члены «Утренней Звезды», – свое время. Мои поиски зашли в тупик.

– Как же ты понял, в каком направлении двигаться? – недоумевающе чесал затылок Лу.

– Мне помог один умный мужик. Специалист по геральдике. Он с ходу заявил, что пожирающих свой хвост змей существует огромное множество, но особое внимание, в контексте вопроса, уделить стоит «Ордену Дракона». Слышали о таком?

Друзья Жака молчали, выдавая полную неосведомленность.

– Я тоже не знал, но, как только погрузился в тему, меня словно иглами пронзило: это то, что я искал! – улыбнулся Ришар. – Если коротко, то «Орден Дракона» – это средневековое братство, основанное в конце четырнадцатого века королем Венгрии Сигизмундом Первым. Одной из его целей была защита католичества от еретиков, вследствие чего удалось заручиться поддержкой тогдашнего Папы, Григория Седьмого. Всего за пару лет этот «клуб по интересам» обрел неимоверную власть. К нему примкнули судьи, воеводы, казначеи и прочие власть имущие. Со временем Сигизмунд заманил в орден парочку герцогов, а еще великого графа литовского. Имени, увы, не помню… – Жак замолк на секунду, отпив из кружки Эмили.

– Так, а что было дальше?! – словно любопытный ребенок выпалил Ник.

– А дальше орден, как и любая могущественная организация того времени, начал закручивать гайки. Тот, кто не разделял его идеалы, объявлялся врагом и приговаривался к смерти. Наверное, поэтому в какой-то момент там появились такие люди, как Влад Второй по прозвищу Дракул.

– Тот самый любитель усадить противника на кол? – усмехнулся Лу.

– Нет, его отец. Но он тоже был парень хоть куда. Редкостный отморозок! Турок рубил, как капусту. Кстати, его сын, Влад Цепеш, прозвище «Дракула» заполучил не просто так. Все это связано с братством, которое в качестве эмблемы использовало дракона, кусающего свой хвост.

– Как все запутано. Кажется, я потеряла логическую нить, – призналась Эмили, надув щеки.

– Ее здесь никогда и не было. Почти все мои открытия свершались на интуитивном уровне! – пожал плечами Жак. – Короче, если покопаться в архивах и летописях, отчетливо поймешь: «Орден Дракона» возглавляли далеко не святоши. Крови пролили столько, что многие земли превратились в болота… В интернете я нашел целый форум, посвященный «Ордену Дракона», начал задавать вопросы, выяснять детали. В один из дней мне написал пользователь под ником «Пастырь», и у нас завязалась беседа. Он спросил, почему я так активно интересуюсь легендами, связанными с братством. А я не придумал ничего лучше, чем признаться во всем, как есть. Так и получил приглашение в один известный аукционный дом. «Пастырем», как вы уже догадались, оказался Готье Паскаль.

Кластер удивленно переглянулся. Жак запрокинул голову и растрепал кудри. Больше минуты парень молчал, будто сочиняя продолжение увлекательной истории. В какой-то момент он вновь сосредоточился и продолжил:

– Извините, каждый раз, когда я мысленно возвращаюсь в тот период, мне становится не по себе. Я все еще не свыкся со смертью Жана, хотя мне в разы легче. За это могу благодарить исключительно Паскаля. Он подарил шанс на отмщение. Ввел в курс дела. Как оказалось, со смертью короля Сигизмунда орден ушел в тень, но не распался. Садисты, заправлявшие братством, попытались рассредоточиться. Одних убили, другие пропали без вести, но самые изворотливые смешались с толпой… По всей видимости, того зла, что сотворил орден, оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Нечистого. Умирая тем или иным образом, члены братства возрождались в качестве вурдалаков. Еще более сильных и ненасытных тварей, что продолжали свои изуверства. На территории Франции осели двое. Первый – Стефан Лазаревич, правитель Сербии, скончался от сердечного приступа и был погребен в старинном монастыре недалеко от Белграда. И да, то была не просто дань уважения, а попытка сдержать зло. Но даже стены дома божьего не подчинили ожившую тьму. Лазаревич, вернее тот, в кого он превратился, перебрался в Париж. Идеальный кандидат на роль убийцы, но его пришлось отмести.

– Отчего же? – воскликнула Эмили.

– Орден «Креста и Пули» устранил его за год до того, как обезглавили Жана. Оставался лишь Фредерик Второй, граф Цельский. О его жестокости слагали легенды. Именно он повинен в смерти брата.

– Почему ты так уверен? – отважился уточнить Бессон.

– Как я уже рассказывал Эмили, у него нашелся перстень брата. Разве этого недостаточно? – удивлялся Жак, раздувая ноздри.

– Веский довод в пользу твоей правоты! Но как-то странно на его месте было оставлять следы, по которым на него вышли. Это ведь форменное самоубийство, нет? – поделился соображениями Лу.

– Для меня все ясно, как божий день! Сначала умирает Жан, после моя семья получает роковую посылку от убийцы с «печатью ордена», а чуть позже выясняется, что во всей Франции существует лишь один подонок, способный на такую дикость… В довершение ко всему я нахожу кольцо Жана у него на пальце! В чем тут сомневаться? Пазл складывается идеально. Здесь нет и быть не может двойного дна, – мгновенно вспылил Ришар.

– Ладно, чел, прости! Мы не хотели тебя злить. Просто история дикая, любопытно узнать детали, – будто сдаваясь в плен, Доминик поднял руки. – И вообще, мы ушли от темы! Как ты оказался в могиле и, что еще интереснее, как из нее выбрался?!

– Так же, как и вам, мне пришлось доказывать свою верность и смелость. Я знал, что будет непросто. Ожидал чего угодно, но только не этого! В районе полуночи меня вывезли за город, в какую-то богом забытую глушь. Поле, окруженное смешанным лесом. Эдакий природный Колизей, в котором мне, как тогда показалось, придется сражаться. Но стоило увидеть группу людей у свежевырытой ямы, я все сразу понял. Признаюсь честно, как клаустрофоб со стажем, чуть в штаны не наложил! Попытался бежать, но меня окружили. Я кричал, что отказываюсь от испытания, пытался размахивать кулаками, но живое кольцо вокруг сжималось все плотнее. Резкий удар в висок уложил меня на землю. В глазах все поплыло, я едва не потерял сознание.

– Это чересчур! Они просто психи! – возмутился Лу, ударив по столу.

– То были цветочки, – холодно осек приятеля Жак. – Один жирный увалень ногой давил мне на грудную клетку, другой – связывал руки. После чего оба схватили меня и без церемоний швырнули в деревянный короб! Помню, как и без того темные небеса затянуло гудроном в тот момент, когда опустилась крышка. Те жуткие звуки! Бой молотков, скрип дерева и тяжелое дыхание гробовщиков… Все это казалось сюром, неудачной шуткой, что вот-вот закончится. Знаете, я был уверен, что меня не закопают, что это лишь проверка на трусость! Мол, начну ли я биться в истерике, оказавшись запертым в гробу? Можете мною гордиться, я держался стойко до конца. До тех самых пор, пока не услышал, как сухие комья земли падают сверху, рассыпаясь от удара. Тут-то меня и прорвало…

– Звучит как страшный сон! Не представляю, как бы я повел себя в такой ситуации! – подметил Доминик.

– Никто не знает. Проверить можно лишь опытным путем, но ни одному из вас не желаю оказаться на моем месте. Это самое жуткое, что может случиться с живым человеком! – зловеще улыбнулся Жак и слегка подался вперед. – Подручные Антуана лихо работали лопатами. За каких-то пятнадцать минут я оказался под толщей земли и уже ничего не слышал, кроме собственных криков. Точнее, сиплых попыток звать на помощь. Воздуха катастрофически не хватало, на фоне этого я начал терять рассудок. Бился о стенки плечами, лбом таранил дубовую крышку, ногами пытался расшатать конструкцию, но что толку? Я, как вы успели заметить, на звание атлета не претендую. Ловкий, гибкий, маневренный – да, это про меня! Но все эти качества теряют смысл, когда ты помещен в коробку метр на два, придавленную тонной холодной почвы. Тогда я заплакал. Но не от страха за собственную жизнь, а от злости. Мой несчастный отец потеряет еще одного сына, а за смерть Жана так никто и не ответит. Тотальная несправедливость. Казалось, она раздувала меня, как шарик, что вот-вот лопнет… Но ни одна паника не длится вечно. В какой-то момент во мне щелкнул тумблер эмоций. Связки расслабились, глаза закатились, голова безвольно повернулась набок. Я замолк и перестал двигаться. Фактически умер по доброй воле, не отыскав сил бороться дальше.

– Но ведь сейчас ты с нами, – обронила Эмили. – Значит, кто-то помог тебе, так? – карие глаза девушки поблескивали от слез.

– Кто-то… Или что-то! До сих пор не нахожу объяснения. Жизнь покидала меня. Не выходила чем-то единым, вроде души… Скорее, ускользала понемногу, вырываясь из тела искрами. Словно открытое шампанское, что отдает свои пузырьки воздуху, я покорно ждал конца. Смерть от удушья была неизбежна. В гробу становилось невыносимо жарко, и я галлюцинировал. Слышал, как к деревянному ящику сползаются тысячи червей. Они искали щель, минимальный зазор, в который можно протиснуться и отведать гниющей плоти, когда придет срок. Потом мерещилось, будто толстые, мощные корни обвили пределы моей коробки и двинулись вниз, погружая ее все глубже и глубже. Что-то древнее похищало меня, утаскивая в самые недра. Все, чего хотелось тогда – поскорее отмучиться, а еще – выпросить прощения у Жана, если по итогу я окажусь там же, где и он. Сердце почти не билось, дышать я уже перестал. Лишь наблюдал последнюю из искр, что в танце покидала мое онемевшее тело. Тогда я и услышал голос, от которого моментально пришел в себя!

– Голос? Взаправду, или он тоже был галлюцинацией? – уточнил Бернар, допивая остывший чай.

– Не знаю, Лу. Понятия не имею. Я слышал шепот земли. Он разогнал червей и обрубил корни. Кто-то говорил со мной. Велел натянуть майку на голову и приготовиться раскидывать по сторонам землю, когда она посыпется сверху. Затем я услышал, как говоривший со мной вскарабкался на гроб и принялся наносить методичные удары по крышке. Я послушался совета, закрыл лицо тканью и, лихорадочно вдыхая мертвый воздух, замер. Ударе на десятом раздался треск дерева. Я выставил вперед связанные руки и тогда мой саркофаг дал брешь. Прямо на живот хлынул поток камней, грязи и пыли. То, что сломало доску, вцепилось слюнявой пастью в мои перетянутые запястья и еще до того, как я сумел испугаться, разгрызло веревку. Руки освободились как никогда вовремя. Ведь земляная лавина шла потоками. Я попытался изогнуться так, чтобы у меня появилась возможность сесть. Каким-то чудом все удалось. Заткнув собой «пробоину», я остановился лишь на миг, чтобы несколько раз вдохнуть воздуха, наполнявшего рыхлую почву. А дальше ждало самое тяжелое – подъем наверх!

– Как? Как тебе это удалось?! Я раз сто смотрел «Погребенный заживо», но всегда понимал, что это невозможно, – Ник таращил глаза в неверии.

– Знаешь, инстинкт самосохранения – штука упрямая. Он дает силы в моменты, когда ты готов сдаться. Твой любимый фильм я не смотрел, но скажу сразу: та сцена из «Убить Билла» – брехня полная! Никто не ползет вверх из могилы, как по лестнице. Каждый миллиметр дается с огромным трудом. Я еле двигался, проклиная все на свете. Казалось, будто Земля рождает меня на поверхность, только вот тужиться приходилось мне. То делая рывок, то сползая обратно, я топтал ногами осыпающуюся пыль и лишь благодаря этому мог ненадолго останавливаться, чтобы восстановить дыхание и силы…

– Жак, ты настоящий герой! Преклоняюсь, – без иронии произнес Лу.

– Нет в этом ничего героического. Я не боролся за чью-то жизнь, а спасал свою. Все происходило без моего ведома. Тело отказывалось умирать и предпринимало все мыслимые и немыслимые попытки выбраться. И тот самый эффектный момент, который есть во всех ужастиках про зомби…

– Когда рука вырывается на поверхность и замирает? – грустно улыбнулась Эмили.

– Да, именно. Он тоже чушь. Словно в зыбучих песках, ты пытаешься ухватиться за что-либо, но вновь и вновь тонешь, задыхаясь от пыли, – мрачно поведал Жак и закрыл глаза. – Я выбрался, но до сих пор не знаю, кого за это благодарить.

– Какая разница? Ты здесь, ты с нами, и это главное! – бодро выдал Ник.

– За все в этой жизни приходится платить. Или, как минимум, услуга за услугу… В любом случае, хорошо, что тогда все обошлось. В противном случае я бы не встретил тебя, Эмили, и вас, ребята! – заметно смягчившись, Жак окинул добрым взглядом кластер.

– Чуть не забыл! – воскликнул Бернар. – А чем кончилась история с Фредериком… Как его там?

– Граф Цельский? На пару с мсье Дюраном мы изловили его и замучили до смерти! – не поморщившись, ответил Жак. – Кстати, Ник, а где в этом доме уборная?